Глава 4

*Вару*

Делаю вздох, разминая затёкшую шею. Наша планета стала практически непригодной для жизни. И хоть на земле есть всё, что нам нужно, но моё тело до сих пор не может привыкнуть к новому месту нашего обитания.

Кожу стягивает. Всё чешется. Слава Ванарам — у землян растёт аргания. И она является идеальным аналогом наших масел, которыми маттхи обычно обрабатывают свои неро-щупальца, ведь они — самая чувствительная часть наших тел. И постоянно страдают от малейших изменений в климатических условиях.

Но на этой же планете мне всего себя приходится буквально поливать арганой! И вот сказал бы мне кто-нибудь год назад, что я — генерал армии, буду стоять посреди комнаты и ждать, пока высохну, да я бы никогда не поверил! Тотальное унижение! Да я раньше кремами в жизни не пользовался. Даже щупальца не смазывал.

И как же хорошо, что никто и никогда меня не увидит в таком виде! Это ведь был бы просто позор! И если мой брат спокойно к этому относится, то меня это дико бесит! Эти…бабские процедуры!

И стоит мне только об этом подумать, как в мой личный кабинет, в который можно входить, только постучавшись, и то — брату либо отцу, врывается запыхавшая землянка, замотанная в одно полотенце.

В этот момент мне кажется, что у меня лицо треснет от негодования. И еще и девушка блеет, растерявшись:

— А вы…весь блестите!

Ну конечно же! Ведь я еще не высох! А крема очень долго впитываются в нашу кожу!

И еще и из-за двери раздаётся возмущенный голос Ливан — нашей домоправительницы:

— Обыскать все комнаты в доме! Живо! Не могла она покинуть это здание! Эту половину дома я сама осмотрю! — Кричит она кому-то гневным голосом.

Ну понятно теперь.

Полотенце, рабыня вся мокрая и испуганная, Ливан носится по коридорам…Сообразительной землянке просто каким-то образом удалось улизнуть у неё прямо из-под носа. Что удивительно, потому что обычно мимо Ливан и муха не пролетит незамеченной. А здесь она упустила целую рабыню.

— В этой половине дома, — хмыкаю я, когда крики снаружи стихают, — может находиться только Ливан. А в мой кабинет даже ей заходить запрещено. — И, прищурившись, добавляю: — Ты, рабыня, можешь представить, что я с тобой сделаю теперь?

А девчонка, хлопая своими длинными ресницами, выдавливает еле живое:

— Пожалеете…?

А она забавная! Будто и правда не понимает, кто перед ней стоит!

Мелкая, тощая. Большие серо-голубые глаза. Густые волосы чёрного цвета. Узкие бёдра и плечи. Да я ей одним ударом ладони могу шею сломать. При желании. А желание у меня большое. Особенно после того, что она увидела то, что видеть не должна была.

Делаю к ней шаг. Второй. Девчонка не из робкого десятка — тут же хватает с небольшого столика позолоченную статуэтку, очень древнюю, кстати, хотя наследие землян меня и не особо интересует, и, размахивая ею во все стороны, как флагом победы, вскрикивает тонким голосом:

— Не подходите! Я живой не дамся! И…вы меня не тронете своим… — и её взгляд непроизвольно устремляется на моё мужское достоинство, — этим самым!

«Этим самым»? Она серьезно так сказала?

— Ты что? Девственница? — Вот честно, она меня так развеселила своим «этим самым», что я даже смеяться начинаю. — Ты бы еще сказала, не тыкайте в меня своей штукой!

— Вот именно! — Пищит это чудо. — Не тыкайте! А девственница я или нет…это не ваше дело!! — И она одной рукой продолжает сжимать своё совершенно бесполезное против меня оружие, а второй полотенце на груди удерживает, чтобы оно с неё окончательно не свалилось.

Остра на язык. Ну надо же. Обычно люди и двух слов связать не могут, когда маттхов видят. А эта прямо поэмами так и брызжет.

— Мы относимся к обнаженным телам гораздо проще. — Морщусь я, смещаясь в сторону, а девчонка аж чуть в шкаф не врезается, тут же дёргаясь в противоположном направлении. — Тело — это только тело. Половой акт — это способ удовлетворить потребности тела.

И я думаю, что если бы эта рабыня увидела, что у маттхов во время полового акта увеличивается не только половой орган, но еще и щупальца набухают, и даже иногда в процессе участвуют, то она бы просто в обморок упала! И уже от одного вида этого всего лишилась бы девственности.

— Это звучит…мерзко и грязно! Любовью нужно заниматься…только по любви! — Начинает она учить меня жизни.

Ну просто сама невинность…Наверное, еще и в любовь верит. Если не с первого взгляда, то хоть со второго. У маттхов же браки заключаются только по сухому расчёту. А секс…Это и правда только секс. Есть даже интим-агентства, где партнеры с определенными сексуальными предпочтениями и внешностью, ищут себе других партнеров. Причём анкеты должны устраивать обе стороны. И это ведь так удобно! Не нужно тратить своё время на партнёра, которого не устраивают твои «методы» в получении удовольствия. А любовь — это нечто до ужаса нерациональное. И в нашем обществе такое вообще не приветствуется.

— От любви одни проблемы. Любовь — это корень всех бед. А твои размышления глупы и наивны. Как и у всех людей. — Лениво бросаю в ответ и начинаю на себя рубаху натягивать. — А если ты не опустишь статуэтку, то я помогу тебе это сделать.

Не опускает. Естественно. А как могло быть иначе? Глупостью ведь от неё за версту веет. А иначе как объяснить то, что она не понимает с первого раза?

— Ты меня нервируешь. — Уже с нажимом произношу я, придавливая рабыню тяжёлым взглядом. — Убери. И тебе ЭТО не поможет. Я тебе это гарантирую.

Ну надо же! Со второго раза поняла. Или её успокоило то, что я уже одеваюсь?

— Откуда ты? — И я, застегнув ремень на штанах, за стол присаживаюсь. — Ты новая рабыня Хаила?

— Я…я… — заикаясь, пытается что-то выдавить из себя.

Некоторые маттхи получают удовольствие, издеваясь над землянами. Мой брат к этому относится равнодушно, я же этого не понимаю. Не понимаю, как можно получать удовольствие от избиения слабого. Вот взять, к примеру, эту малявку — да она же такая убогая, что её только обнять и плакать. А вот если победить более сильного врага — вот это уже совсем другое. Но слабые маттхи готовы причинять боль еще более слабым особям, лишь бы почувствовать себя немного сильнее.

— Я не понимаю одного… — говорю с ней, а сам уже параллельно начинаю изучать отчёты, — как ты вообще оказалась в этом доме? Мой брат своих рабынь всегда к себе отвозит.

Наши маттхи постоянно доносят о том, что раморы тоже глаз положили на эту планету. И готовят вторжение. Так что проблем у меня прибавилось в последнее время.

— А тебя что? — Отрываюсь от бумаг, резко вскидывая на девушку взгляд, и у неё на щеках тут же легкий румянец выступает. — Ветром сюда надуло? Хотя… — и я её уже внимательнее оглядываю с головы до ног, — тебя и правда могло принести сюда ветром…Ты ж мелкая такая…

Как и ожидалось, вот на это девчонка реагирует мгновенно. Я вообще уже заметил, что она не может сдержаться, если ей что-то не нравится. Тут же в атаку бросается.

— Я бы с радостью прилетела в другое место, но меня привёз…господин с короткими белыми волосами! — Снова язвит она, а я думаю, что интересно было бы узнать, что ей нравится в постели, с таким-то дерзким нравом.

Но раз рабыня принадлежит моему брату — это уже не моё дело.

— Так, привёз, а здесь ты как оказалась? — Тороплю её, потому что и так много уже драгоценного времени потратил на эту рабыню.

— Он сказал, — и у девушки сразу вселенская скорбь на лице отображается, — что я стану для кого-то подарком. И чтобы меня подготовили.

И вот здесь до меня всё и доходит.

Ну младший братец! Я тебе сейчас устрою!

Правда когда я, закрыв рабыню у себя в кабинете, чтобы опять не сбежала, иду брата искать, выясняется, что он уже свалил, пожелав мне приятно провести время со своим подарком.