Глава 7

*Вару*

Лера тут же смущается.

Всем телом вздрагивает в моих объятиях. Сладкая такая…

— Да ничего я такого не чувствую! И как вообще можно нечто подобное испытывать, — и она косится на анкету с таким видом, словно перед ней ядовитая змея лежит, — читая это всё…непотребство! — С возмущением пищит подо мной.

Мм. Ну да, ну да. Так я и вижу, что она ничего не чувствует. Аж соски уже затвердели под платьем — так сильно не чувствует.

Непроизвольно тут же представляю, как я рывком сдвигаю линию декольте, высвобождая маленьких пленниц.

Как прикладываюсь к затвердевшим вершинам губами.

Прохожусь языком.

Потом зубами прикусываю.

И сразу же тянущей, но приятной болью пах пронзает, и от этого по телу волны возбуждения идут.

Но я силой никого не беру. Мне такое не нравится.

И если я правильно понял логику этой малявки, то она хочет «по любви». А особенно, если речь идёт про её первый раз.

Ну что ж. Будет тогда по любви.

Влюбить в себя для меня — это раз плюнуть. А она даже не заметит, что это был лишь холодный расчёт.

И уверен, что нескольких дней хватит. Неделя — это максимум.

— Ну хорошо. Тогда обойдёмся без этого. — И я, оторвавшись от девушки, хватаю её анкету и сжимаю бумагу в кулаке.

Потом присаживаюсь на край стола.

С удовольствием отмечаю про себя, что у Леры аж рот слегка приоткрылся от удивления. Хотя нет — она уже спохватилась и закрыла его обратно.

И какая же она потешная!

Пытается храбриться, но при этом краснеет каждый раз, когда я на неё долго смотрю.

И эти её дурацкие губы…

Такие нежные, мягкие, так и хочется провести по ним большим пальцем.

А потом надавить на сомкнутые зубки.

Заставить её открыть рот, и чтобы она посасывать начала…

Но это всё потом.

А сейчас нужно её немного приручить и расслабить.

А то боюсь, что если она увидит меня еще раз без штанов, то упадет в обморок.

— Наверное ты устала и спать хочешь. Да? — И я прикрываю крестом из рук свой стояк.

Или наоборот не надо?

Вот для маттхарской женщины — это было бы комплиментом — видеть тот эффект, который она смогла произвести на мужчину.

Но эта скромница, как мне кажется, опять начнёт носиться от меня по всей комнате.

И как же сложно оказалось с этой рабыней.

Но от этого и интереснее.

Все рабыни до неё вели себя совершенно иначе — доступно, предсказуемо. Банально. В анкете выбирали всегда примерно одинаковые варианты.

А мне нравится совершенно другое. И никто из них не мог мне этого дать.

— Да. — И землянка утвердительно кивает.

Представляю, как к ней рывком наклоняюсь.

Наматываю длинные волосы на кулак одной рукой.

Второй — её слегка за горло сжимаю.

Овладеваю губами, толкаясь языком в маленький ротик.

Как у меня дыхание перехватывает от жара, который стремительно разливается в горле.

А она тянется руками к моему поясу. За ремень дёргает яростно.

Заставляет меня со свистом втянуть воздух через сжатые зубы.

В это время я уже задираю её платье. Тяну вверх. Снимаю. Отшвыриваю в сторону.

Мои неро-щупальца аж подёргиваются от предвкушения. Вспыхивают по всей длине. Вибрировать начинают. Обвиваются вокруг её ног и рук…

— Ливан! — Громко зову я, продолжая крутить в голове детали нашего будущего. — Отведи девушку в её комнату. Ей нужно хорошо выспаться и отдохнуть. И выстави везде охрану. А то вдруг нашу гостью украдут. — С усмешкой добавляю в конце.

А Лера смотрит на меня так, будто я её приказал на костре поджарить.

Но, сделав вид, что у меня появились срочные дела, я бросаю на стол скомканную бумагу, и, ни слова больше не говоря, выхожу из комнаты.

* * *

— Ливан, ты сделала то, о чём я просил? — Спрашиваю уже утром.

Солнечный свет почти полностью заливает зал, выполняющий роль гостиной. Стены, мебель, пол, а окна аж сверкают, хотя даже со своего места я вижу, какие они пыльные.

— Да, господин. — И Ливан мне чуть кланяется. — После того, как рабыня легла спать, я лично отправилась к её родственникам и передала им месячный запас еды и денег. И сняла это всё на видео. Как вы и просили. И даже успела показать всё рабыне.

Найти её семью было раз плюнуть.

Ведь все земляне подвергались принудительному чипированию еще в самом начале, когда мы только их захватили.

Так что с помощью чипов можно узнать всё — начиная от группы крови и заканчивая местом работы.

Лера же за последние полгода сменила несколько мест работы: официантка, уборщица, продавец. Возможно, у неё были какие-то проблемы, а может те, на кого она трудилась, просто разорились за это время, или кто-то из маттхов с ними расправился. Иногда некоторые ублюдки стирают целые кварталы — просто ради развлечения. Но всех и всё мы отследить не можем. У нас и без этого куча других проблем.

— Хорошая работа. — Хвалю свою помощницу, но на её лице и тени радости не отображается. — А что же рабыня? Удивилась?

Выражение лица у Ливан вдруг становится растерянным.

И я просто поверить не могу, но неужели этой девчонке опять что-то не понравилось⁈

— Ливан. Говори уже. — Отдельно чеканю каждое слово, сканируя помощницу взглядом.

— Рабыня высказала своё восхищение. И обрадовалась. — Говорит она два коротких предложения.

И о звёзды? Что это? Неужели я вижу, что в уголках её губ дрожит нечто, похожее на улыбку, хоть Ливан и пытается тщательно это скрыть от меня?

— И? Еще что-то? — У меня уже в груди что-то клокотать начинает.

С нажимом проводит зубами по нижней губе. И она аж белеет у неё — так сильно Ливан пытается сдержаться. Но у неё нихрена не получается. И всё же с её губ срывается смешок, а следом слова следуют:

— Рабыня сказала, что для извращенца — вы слишком добры. И что вы какой-то неправильный извращенец. — И договаривает, прикрыв пальцами рот, а её повеселивший голос из-за этого звучит чуть приглушенно: — Господин, простите мне мою дерзость. Я не над вами смеюсь.

— А над кем же? — И я с раздражением цыкаю языком, рывком поднимаясь на ноги.

Ливан тут же чуть головой в пол не падает, согнувшись в раболепной позе.

А я только об одном и думаю: «Вот ведь зараза маленькая!! И это я извращенец⁈ И еще и неправильный⁈»

Ну я ей сейчас устрою доброе утро!