Глава 27

Наши дни

Слышу гром вдалеке, он вырывает меня из прошлого, и я открываю глаза. Снова будет дождь. Такое забавное совпадение — внутри у меня тоже пасмурно, правда уже давно. И хоть сегодня мелькает «просвет» среди тяжелых, давящих своим могуществом, туч, неизвестно, чем он для меня обернётся — от Демида я уже давно ожидаю, чего угодно, но только не проявления чувств. Хоть и безрезультатно всё это время надеюсь на них.

Встаю и подхожу к кофеварке, нажимаю кнопку. Стараюсь не думать о том, кто хозяин этой квартиры, но не выходит. Видимо, место жительства придется сменить, впрочем, я могла бы и раньше догадаться, что с этой квартирой что-то не так, хоть по понятным причинам, даже представить не могла, кто мне её сдаёт.

Но почти в центре снять что-то подобное за относительно смешные деньги — чудо, поэтому, если менять жильё, то на окраину. Это не радует, офисы, где я провожу тренинги, располагаются в центре, но есть ли другой выход?

Кофе готов, я забираюсь с ногами в небольшое кресло у журнального столика и открываю ноутбук, но работа сегодня не клеится, всё чаще в голову лезут непрошеные мысли, мне хочется разобраться в том, что происходит, причем рядом, но за спиной. Прокручиваю в голове события и вдруг понимаю — всё это время уверенно отвергаю мысль, что я важный персонаж в происходящем.

Мне сложно поверить, что моя персона значима, и благодаря этому отрицанию, я как будто упускаю нечто важное, основную деталь пазла, которая поможет собрать остальную картинку. Но если предположить, что я не так уж случайно оказываюсь втянута в этот водоворот событий?

Мысли крутятся, но главную выхватить не могу, всё, что у меня есть — обрывки отдельных фактов, но сейчас прихожу к выводу, будто всё это может быть связано: сгорает район, в котором мы когда-то жили, намеки в интернет-сообществах, что за этим стоит Юдин, неизвестный, который уверяет, что всё знает, он подписывается именем моего отца, который погиб довольно давно.

Странности, которые происходят вокруг добивают ещё одним происшествием — в доме, где мы жили с бабушкой когда-то, случается пожар. Но из города меня теперь не выпускают и узнать что-то не выходит. Возможно, всё это совпадения, но я беру ручку и пишу в записной книжке эту цепочку в столбик. Некоторое время смотрю, а потом дописываю рядом два имени: Демид и Глеб.

Бред. Вырвав лист, сминаю его, но не выбрасываю — снова расправляю, задумчиво кусая губы.

Слова Демида про Астахова звучат в голове всё настойчивее:

«Просто подумай над тем, что он появился неслучайно».

Бронский всё же смог вложить в мои мысли сомнения; делаю глубокий вдох, и именно в этот момент начинает звонить телефон — я оставляю в покое измятый листок, переводя взгляд на мобильное устройство, и хмурюсь.

Оказывается, из раздумий меня вырывает Ирина, это её основной номер, и поднимая трубку, примерно представляю, что прозвучит просьба об очередной встрече. Макарова объяснила мне, что нас прослушивают, и даже если не так, я принимаю условия этой её игры. Значит, сейчас мы подруги.

И мы действительно какое-то время говорим о погоде, Ирина заявляет, что у неё «плохое настроение», при этом зовёт в клуб, чтобы развеяться. Она намеренно выделяет наш пароль, который вслух звучит обычной фразой, это значит, что поступило задание, и она должна его выполнить.

Я могу и отказаться, в конце концов, не обязана ей помогать, но всё же соглашаюсь — в квартире сидеть невыносимо, плюс во время встречи можно выяснить что-то новое, и если очень повезёт, выяснить, кто за нами наблюдает. Судя по описанию Ирины — «заказчика» я знаю. От этой мысли в груди тревожно сжимается сердце: сегодня будет необычный вечер, я чувствую это.

* * *

В «Роял Брейк» приезжаю за десять минут до назначенной встречи, и уже подходя к массивной стеклянной двери, охватывает волнение. Я бывала здесь не раз, да и клуб один из самых популярных в нашем городе, с ним меня связывают определенные воспоминания, однако характер тревоги с ностальгией не имеет ничего общего, и я оборачиваюсь, присматриваясь: город уже погрузился во тьму, в переулке людно только у входа, а сам оживленный проспект за углом, всё остальное: парковка и дорога в обе стороны, подсвечиваемая лишь светом от вывески и несколькими фонарями сейчас не наполнена народом.

Возможно, вот та пара появляется из-за угла неспроста? Или парни, что стоят недалеко от входа, надвинув капюшону на лоб, по мою душу?

Одергиваю себя: так и до паранойи недалеко, поэтому беру себя в руки и усмехаюсь. Даже скептик по природе не застрахован от присвоения обычным вещам статуса «подозрительно». Да, сегодня в клубе будет тот, кому я зачем-то очень нужна, но видеть в каждом врага необязательно, поэтому спешу подключить всё имеющееся во мне хладнокровие.

Однако касаясь металлической ручки, всё равно чувствую озноб: где-то слышится очередной раскат грома, по привычке принимаюсь считать, пусть хоть так, но немного отвлекаюсь от навязчивых мыслей. Успеваю до десяти — гроза ещё далеко, и несмотря на то, что с неба беспорядочно срываются редкие капли — ливень так и не обрушивается потоками.

Но именно сейчас непреодолимо хочется, чтобы он смыл ту пыль, что витает в воздухе, вот только погода мне помогать не собирается, я тяну тяжелую дверь на себя и вскоре оказываюсь внутри.

Здесь достаточно шумно: субботний вечер набивает помещение жаждущими отдыха после рабочей недели, поэтому пройдя внутрь огромного зала, Ирину замечаю не сразу. Обращаю внимание на вип-зону: огороженные столики с кожаными диванчиками располагаются в стороне от танцпола, и совсем рядом обнаруживаю Макарову.

Ирина, поднимаясь из-за стола, машет мне рукой, она при этом широко улыбается, будто и впрямь так рада видеть меня, но прямо сейчас я не отвечаю на это приветствие, лишь осматриваю её с головы до ног.

Моя дорогая «подруга» выглядит впечатляюще: волосы уложены в причёску, коралловое платье чуть ниже колен, в тон помада, туфли же синие — яркие и вызывающе смелые. Она подготовилась: именно так выглядит женщина, которая этим вечером решает поднять себе настроение, устраивая бунт депрессии. Присаживаюсь за столик и вот теперь растягиваю губы в улыбке.

Признаться, за это время, я немного проникаюсь к Ирине. Она даже могла бы мне нравиться, если бы вся эта история не была такой странной. Если бы мы не притворялись подругами, и нам не приходилось бы улыбаться друг другу, чтобы дождаться настоящих действий со стороны «заказчика». Но увы, всё именно так.

К нам подходит официант: Ирина выбирает вино, я безалкогольный коктейль, но парень в белоснежной рубашке всё равно приносит к бутылке два бокала. Ирина шутит по этому поводу, говорит, что мне необходимо развеяться, потому что я слишком напряжена, но я отмахиваюсь, отшучиваясь при этом. Если ей нужно меня споить, то ничего у женщины не выйдет.

Ирина не настаивает, она делает глоток красного и вполне естественно рассказывает о своих делах, я в ответ делюсь информацией о тренингах, правда в отличие от Макаровой обрисовываю ситуацию довольно сухо.

У «подруги» же со временем напротив развязывается язык, нахожу в этом плюс, если удастся, смогу её разговорить, поднимаю бокал, усмехаясь, и предлагаю выпить за нашу дружбу, разумеется, я произношу это с иронией, Ирина меня понимает, отвечая в этом же духе:

— И дружили они долго и счастливо, пока заказ не разлучил их, — она беззлобно смеётся, а я растягиваю улыбку в ответ, звон бокала тонет в нарастающих ритмах известной композиции, делаю глоток напитка и тут же замираю.

Причём ещё до того, как понимаю настоящую причину учащающегося пульса: мозг анализирует обстановку и иногда опережает сигнал, несущий информацию, и лишь когда взгляд фокусируется на паре, которая проходит к вип-зоне неподалеку, я отмираю и отставляю бокал в сторону.

Продолжающая щебетать Ирина становится размытым пятном, звонкий голос — фоновым звуком, всё моё внимание направлено на то, что происходит за её спиной. Замечаю, что несколько человек из компании, к которым приближаются эти двое, кажутся мне смутно знакомыми, и с опозданием вспоминаю, какой сегодня число.

Значит, Оксана пришла сюда, чтобы отметить день рождения и, конечно, её сопровождает Демид.

Бронский теперь сидит ко мне боком и хмурит брови, зато Чистякова светится от счастья настолько, что это видно даже отсюда.

Я не хочу на это смотреть и не понимаю, для чего и кому здесь нужна. Если это Бронский послал Ирину следить за мной, зачем в таком случае этот спектакль? Добить меня? На Оксану, конечно, не думаю, но если не своими руками — может ли она быть причастна к этой постановке?

Но ни Демид, ни его «подруга» меня не видят, не блуждают глазами по залу в поиске, Чистякова вообще никого не замечает, кроме Бронского; в приглушенном свете, я не могу разглядеть эмоции слишком отчётливо, но кажется, Демид совершенно не расслаблен, напротив — напряжен, он не улыбается и на взгляды Оксаны не отвечает. Но я всё равно большой радости от зрелища не испытываю: предпочитаю их вообще не видеть.

Поэтому пытаюсь отвлечься на Ирину, она что-то говорит про открытие новых офисов, ещё несколько фраз я просто пропускаю из-за нарастающего гула в ушах. Я снова не могу отвести взгляд от парочки, очень неудачно устроившейся как раз за спиной Макаровой, тусклый свет над их столиком, словно издеваясь надо мной, позволяет за ними наблюдать, а вот мы в тени, поэтому я их вижу, а они меня — нет.

Мазохизм это или какой-то гипноз, но отвести взгляд теперь не могу. Внутри разрастается злость, на них, на себя, на то, что никак не могу игнорировать происходящее, я мечтаю, чтобы лампы над ними вмиг перегорели, лопнули, погружая их столик в темноту, но, к сожалению, этого не происходит. И я задерживаю дыхание, кода Оксана несмело касается плеча Демида.

Она проводит рукой по плечу, придвигается и заглядывает в глаза, но Бронский её руку вдруг перехватывает, смотрит в упор, молчит. Оксана же делает вид, что ничего не происходит, она уже выпила пару бокалов, и видимо, это придает ей смелости, она улыбается, отстраняясь и вытягивает Демида на танцпол, он всё же поднимается и идет с ней, а я отмираю, делая глубокий вздох.

Медленная мелодия подходит к концу, её сменяют быстрые мотивы, и на танцпол прибывает народ; принимаются двигаться в ритм, ускоряясь, и другие пары, но я всё не могу оторвать взгляд от одной-единственной. Вижу как Оксана в танце опирается на Демида, словно теряя равновесие, и как он обхватывает её руками за талию, препятствуя падению, и как она вдруг неожиданно обхватывает его за шею и… прижимается к губам.

Сердце обрывается и падает в пятки, оставляя вместо себя жгучую правду — они вместе, теперь сомнений нет. И я резко отворачиваюсь, понятия не имея, откуда берутся силы на это.

Удивленная Ирина наблюдает, как беру бутылку и наполняю пустой бокал до краев, но мне плевать на её незаданные вопросы. Пью быстро, залпом, голову тут же наполняет туман. Надеюсь, что он полностью затмит сцену, которая разворачивается на танцполе, потому что я снова перевожу взгляд туда, где два когда-то близких мне человека стоят практически вплотную друг к другу.

Они уже не целуются, и я рада, что пропустила это зрелище, Демид что-то говорит Оксане и отходит в сторону вип-кабинетов, Чистякова же некоторое время просто смотрит ему вслед.

Глупая, догоняй же, кажется, тебе сейчас перепадёт счастье.

Но она медлит, нервничает — я понимаю это по тому, как она сжимает пальцы, обхватывая себя, и нервно водит руками по плечам, словно согреваясь.

Но в зале жарко, а сейчас и одна вип-комната наполнится разгоряченным дыханием вперемешку со стонами, потому что Оксана наконец решается и следует за Демидом. Больше не собираюсь здесь находиться: быстро поднимаюсь с места и бросаю несколько купюр на стол.

— Уже уходишь? — хлопает Ирина ресницами. — Лика, но…

— Всё в порядке, не переживай. Думаю, те, кто тебя послал, цели достигли. Ты хорошо поработала.

— Но ничего же не…

— Случилось. Я сыта по горло вашей игрой, — я быстро вдыхаю и выдыхаю, успокаивая пульс. Стараюсь не думать, что прямо сейчас происходит в випе. — Кто тебя послал?

Ирина непонимающе качает головой.

— Я спрашиваю, кто?

Точно знаю, она не ответит. И если я всё же надеялась, что хоть часть её слов правда, сейчас сомневаюсь и в этом небольшом проценте.

— Лика, какая муха тебя укусила? Мы же говорили об этом, подожди…

— Прости, но мне уже пора. Засиделась что-то.

Разворачиваюсь, но Макарова, поднимаясь следом, останавливает меня, беря за локоть, и я оборачиваюсь:

— Лика, всё, что я рассказала — правда.

— А ещё ты говорила, нашу дружбу завершит заказ. Ты была права. Всё закончилось.

Она отпускает мой локоть, а я лишь ухмыляюсь:

— Будь аккуратнее на дорогах.

Ирина молчит, добавить ей явно нечего. И теперь беспрепятственно быстрым шагом направляюсь к выходу, сжимая в руках пиджак с сумкой. Больше я не оглянусь.

Но в холле сворачиваю не к выходу, а к дамской комнате, где какое-то время умываюсь холодной водой. Остужаю пыл едва, но выхожу, всё же немного успокоившись и уже вызвав такси.

На улице в кого-то врезаюсь, моё «простите» не особо воспринимается тем, в кого впечатываюсь, на извинения мужчине явно плевать, поднимаю взгляд и тихо ругаюсь под нос, мне вообще не до этого амбала, который сейчас пьяно дышит и, кажется, недоволен.

— Куколка, это ты мне? — всё же слышит он мои высказывания.

Но я лишь делаю шаг в сторону:

— Дайте пройти.

Пропускать меня, конечно, никто не будет, мужчина тоже делает шаг в сторону и качает головой, явно не собираясь удаляться с моего пути. Напротив, он словно ищет и находит повод прицепиться. Я не чувствую страха, лишь раздражение и, может, совсем немного досаду: вечер и так выходит паршивый, а теперь ещё и этот не даёт пройти.

Оглядываюсь, понимая, что помощи ждать неоткуда: парочка, которая обжималась только что у входа, юркает внутрь, избегая разборок, и мы остаемся на пустынной улице одни.

Мужчина делает шаг и хватает за руку, но я свою одергиваю, даже пытаюсь обогнуть мужчину, однако мой манёвр не спасает — пьяный боров лишь распаляется и резким движением притягивает меня так, что обе мои руки теперь в его захвате, а попытки отпихнуть этого идиота заканчиваются ничем.

Он заплетающимся языком говорит, что мне следует с ним быть повежливее, потому что персона он важная, а я отмечаю, что он продолжает держать слишком крепко для человека в таком состоянии, но всё равно его не боюсь, внутри всё занято другими чувствами, от которых я ещё не отошла, и лишь когда он наклоняется, обдавая перегаром, становится действительно не по себе.

А потом я слышу как позади открывается дверь, и спустя несколько секунд мужчина с удивленным видом отлетает в сторону. Я распахиваю ресницы, только сейчас по-настоящему испытывая ощущения отличные от злости. Чувство дежавю и учащённый пульс — только спасает меня сейчас не Глеб.

— Ты чего… да я… я же… просто спросить хотел… совсем сдурел? — мужчина хватает ртом воздух, когда мой спаситель его отпускает, буквально отшвыривая. То, что он невероятно значимая персона, мужчина, видимо, забывает. И почему-то мне кажется, что теперь он вовсе не пьян, или быстро пришел в себя, речь по крайней мере к нему вернулась чёткая.

— Свалил отсюда, — буквально рычит в ответ тот, за чьим сильным плечом сейчас стою. Я так не ожидаю увидеть Демида, что и дышу через раз, но во мне по-прежнему нет страха. Водоворот чувств, который окатывает меня, словно волной, не имеет ничего общего с испугом.

Мужчина уходит быстро, и я его понимаю: разъяренный Бронский — зрелище впечатляющее, а то, что Демид зол, сомнений нет, кажется, даже, что воздух наэлектризован настолько, что сейчас посыпятся искры.

Судя по сухому асфальту дождя так и не было, тучи словно ходят вокруг, потому что вдалеке раскат грома всё-таки слышится, а воздух наполняется предвестниками неминуемой грозы — становится душно. Мы так и стоим молча, не двигаемся и слушаем звуки удаляющихся шагов, и лишь спустя некоторое время Бронский оборачивается на меня.

Мрачный взгляд выдерживаю, смотрю, свой не отводя, в голове сотни предположений: они атакуют одновременно: не очень понимаю, почему он здесь. Почему не с Оксаной в «випе», времени прошло не так много, они закончили? Начинали?

— Ты в порядке? — задает свой вопрос Демид, обрывая мои.

Я просто киваю, пока ещё не понимая всех чувств.

— Подвезу тебя, — бросает он безапелляционно, но теперь возражаю.

— Спасибо, но я умею пользоваться такси.

Говорю уверенно, и не дожидаясь его ответа, просто разворачиваюсь и иду к парковке, точно зная, что он сейчас смотрит мне вслед. Затылок буквально жжёт, но Бронский за мной не идёт, с трудом дохожу до машины, которая меня уже ожидает у парковки, сажусь в нее, даже не пытаясь угомонить удары в груди, я просто называю адрес, и водитель срывается с места, увозя меня отсюда, словно спасая.

А я так и дышу через раз.

Знаю, что поступаю правильно, не соглашаясь на его предложение, потому что очередная пытка рядом с Демидом закончится для меня плачевно, но чем дальше мы удаляемся от клуба, тем больше сжимается всё внутри.

Он ведь не остаётся с Оксаной в её день рождения. Он собирался уходить, иначе что делал на улице? А в его взгляде я видела то, что уже и не надеялась: сегодня на меня смотрел Демид из моего прошлого, который не ненавидит. И который… что-то ко мне чувствует.

Пока я блуждаю в своих мыслях, водитель сворачивает в переулок, решая сократить, но на дороге авария, и собирается пробка. Мы теряем полчаса и время совсем не экономим. Поэтому добираюсь домой уже немного придя в себя — времени подумать было достаточно.

Вот только всё напрасно.

Подхожу к подъездной двери и, прикладывая магнитный ключ, замираю, потому что слышу тихие, но уверенные шаги, а следом улавливаю и знакомый запах парфюма. Я его не спутаю ни с чем, по позвоночнику проходит мелкая дрожь — быстро оборачиваюсь и вижу, что не ошибаюсь. Позади стоит Демид, его потемневший взгляд припечатывает к месту и говорит больше любых слов, но Бронский всё равно произносит низким голосом:

— Я провожу тебя.

И вскоре заходит вслед за мной в подъезд, не получив ответа.

Напряжение рассыпаются импульсами по телу, они заполняют меня снизу вверх, и кажется, я сейчас сойду с ума, прямо здесь, в этих сырых бездушных стенах подъезда. Мгновенно ворвавшиеся мысли убивают своей очевидностью: Демид поднимается со мной в квартиру, и вряд ли он приезжает, чтобы просто проследить, как я добираюсь до своего этажа.

На автомате шагаю по ступенькам, ноги будто наливаются свинцом, пальцы рук немеют, я слышу лишь звуки наших шагов и его дыхание, перемешивающее с гулким ритмом моего пульса.

Не чувствуя пальцев, с трудом проворачиваю ключ в замке и открываю дверь, я не приглашаю Демида — знаю, всё равно зайдёт. И он заходит, прикрывая дверь позади. Щелчок словно отрезает от внешнего мира, ограждает, сосредотачивая всё то, что меня волнует в этой маленькой квартире. В одном конкретном человеке, который так и остается для меня важнее, чем всё вокруг.

В прихожей темно. Чтобы включить свет я должна обернуться и щёлкнуть выключателем за спиной Бронского, но я медлю. Охватывает волнение: Демид здесь. Рядом. Мы. Вдвоем. В квартире.

И оба понимаем, что сейчас произойдёт.

Это парализует и увеличивает силу глухих ударов в груди. Есть ли у меня выбор?

Есть. И я его делаю.

Оборачиваюсь, разрешая сердцу пропустить пару ударов, а Демид вдруг делает шаг и, резким движением прижимая меня к стене, впивается в мои губы.