Глава 12

Леся

Наверное, то утро было самым счастливым в моей жизни. Мне казалось — я лечу, не касаясь ногами пола. Чувство безграничного счастья наполняло каждую клеточку тела, замещая собой страх, боль и одиночество.

Переступила порог кофейни, наблюдая сквозь стекло, как машина Макса отъезжает. Когда обернулась, встретилась взглядом с Антоном и что-то внутри оборвалось. Холодный, полный ненависти взгляд пробрал до костей. По позвоночнику прошел холодок, а колени ослабели.

Стараясь не обращать внимания на противную слабость во всем теле, прошла в раздевалку. Быстро сменила одежду на рабочую и вышла в зал. Кристина стояла у барной стойки и что-то записывала. Подруга была напряжена, а Антон не спускал с меня колючего взгляда.

Чтобы не подходить к нему близко, взяла ведро и тряпку и отправилась протирать столы. Когда закончила, убрала инвентарь и присела за угловой столик к Кристине:

— Привет.

— Здравствуй, Лесь, — натянуто улыбнулась подруга, пряча взгляд.

— Как дела? — спросила я, не в силах понять причину такого ее поведения.

— Хорошо, а у тебя? — смотря в стол, напряженно поинтересовалась она.

— Отлично, мы с Максом…

— С кем? — вскинув голову, переспросила Крис.

— С Максом.

— С каким Максом? — прикусив губу, она вопросительно посмотрела на меня.

У меня живот скрутило от непонятного предчувствия.

— С Молчуном. Ты меня на свидание с ним собирала недавно, — произнесла я, все еще не веря, что ее слова были реальными.

— Лесь, ты о чем? Какой Молчун? Какое свидание? Не ходил к нам никой Макс. У тебя все в порядке? Где ты была на выходных?

Я не верила своим ушам, уже понимая, что это очередная игра Дани. Меня нашли. Именно так он убедил всех, что у меня не все в порядке с головой. Подсылал ко мне подкупленных людей, а потом доказывал всем, что мне причудилось, и я не ходила на свидание, не ездила в магазин, выдумала себе воображаемую подругу…

Это только один из инструментов в его арсенале. Были и другие…

Я быстро поднялась и вышла из главного зала, лихорадочно вспоминая, куда спрятала визитную карточку Ивана. Услышала шаги позади себя, и в глазах все поплыло. На негнущихся ногах зашла за поворот в темном коридоре, когда Кристина схватила меня за руку, молча вложила в ладонь салфетку и быстро вернулась в зал.

Разжала дрожащую руку, всматриваясь в мятую бумагу. На ней было написано одно слово: «Беги!» Радовало только то, что единственная подруга меня все-таки не предала, а нашла возможность предупредить.

На меня словно вылили сверху ушат холодной воды. Страх сковал все внутренности ледяной коркой и перекрыл доступ кислорода. Я схватилась ладонью за горло, тщетно пытаясь вдохнуть и лихорадочно соображая, что мне делать.

Превозмогая тошноту и покачиваясь, побрела в раздевалку. Открыла свой шкафчик и начала выбрасывать вещи прямо на пол. Пошарив в сумке в поисках визитки, нашла ее в боковом кармашке и, сжав в кулаке, побежала в кабинет администратора. Схватила трубку стационарного телефона, пытаясь сфокусировать взгляд на цифрах.

ЕГО шаги я скорее почувствовала, чем услышала. В глазах потемнело, и я обреченно положила трубку, понимая, что уже ничего не успею. Выкинула смятую салфетку вместе с визиткой в мусорное ведро и подняла глаза. Дверь начала издевательски медленно открываться, и в ее проеме показался мой живой кошмар.

Он вальяжно сделал шаг, небрежным жестом закрывая за собой дверь. Поправил идеально сидящий на фигуре костюм и холодно произнес:

— Привет, Лисенок. Скучала?

Я выпрямила спину, выдерживая его давящий взгляд, и постаралась говорить ровно. Но голос все же дрогнул.

— Здравствуй, Даня!

Он хмыкнул и сделал шаг ко мне. С каждым его шагом я все больше мечтала провалиться под землю, раствориться в воздухе или чтобы под рукой материализовался боевой пистолет. Тот, из которого мы с Максом стреляли за городом.

Даня подошел ко мне вплотную, протянул руку и взял в ладонь прядь волос:

— А тебе идут светлые волосы. Скучала, Лисичка?

— Сам как думаешь? — с ненавистью выплюнула я.

— А я скучал. Почти восемь месяцев, Леся, я искал тебя, — он провел носом по моему лбу. Почти нежно. — И ты мне за это ответишь, — больно схватил за волосы, вынуждая поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Он успел? — вкрадчиво произнес Колосков, сильнее сжимая в кулаке мои волосы, так, что из глаз полились слезы от боли и досады.

— Кто он? И что успел?

— Макс. Трахнуть тебя успел? — зло тряхнув меня, прошипел Даня.

— Нет, — выдавила я.

— Я проверю, Леся. И если ты мне соврала… — он замолчал, предлагая мне додумать самой. — А это у нас что?

Даня смотрел на мою шею — заметил кулон, который Макс подарил на день рождения.

— Подарок от твоего ухажера? На золото денег не хватило? — издевательски спросил он, одним резким движением сдирая с меня цепочку.

Я вскрикнула от боли, наблюдая, словно в замедленной съемке, как кулон летит на пол.

— Он тебе не нужен. Сейчас ты сама выйдешь на улицу и сядешь в машину, поняла? Леся?! — Даня снова больно дернул меня за волосы.

— Да, — прошипела я и облегченно выдохнула, когда он выпустил мои волосы из захвата.

Скривившись, потерла саднящий затылок. Внутри же в этот момент просто умирала…

Макс подумает, что я сбежала, уехала, оставила его. Почему я не послушала его утром и не осталась дома? Почему ничего не почувствовала? Теперь расплачиваюсь за свою самоуверенность. Грудь больно сдавило.

— Шевелись, — поторопил Колосков.

Выпрямив спину и вздернув подбородок, я вышла из кабинета администратора, слыша за спиной шаги и чувствуя давящий взгляд на затылке. Стараясь не обращать внимания на взгляды коллег, прошла по торговому залу. Выйдя на улицу, с надеждой оглянулась по сторонам. Вдруг Макс где-то поблизости? Или захотел как раз сейчас выпить кофе? Но знакомой машины не было, и надежда, не успев толком зажечься, мгновенно погасла.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Села на заднее сиденье Ауди. Передние занимали два молчаливых охранника, а Колосков устроился рядом со мной. Машина тронулась с места, и я уже ничего вокруг не видела, до боли сжимая ладони в кулаки.

Страх острыми щупальцами окутал все тело и заполнил разум. Я не могла дышать, шевелиться, думать. Только глухая тоска и полная обреченность. И перед мысленным взором выражение лица Макса, когда он узнает, что я сбежала.

Кристину я не винила, понимая, на что способен Колосков. Уверена, он нашел способ так ее запугать, что подруга была готова на что угодно.

— Почему такое выражение на лице, Леся? — вкрадчиво прошипел Даня. — Ты не рада меня видеть?

— Что ты? Просто счастлива! — оскалилась я в ответ.

— Ты понимаешь, что за твой побег кто-то должен ответить?

Я резко развернулась и сжала губы:

— В моем побеге виноват ты, Даня! Может, ты сам за него и ответишь?

— Леся! — округлил глаза Колосков. В них зажегся ненормальный огонек. — Что я слышу? Малышка, ты мне дерзишь?

— Нет, — выдохнула я, принимая отрешенный вид.

Нельзя было давать ему эмоций. Никаких. Только холодное равнодушие. Иначе он мгновенно найдет слабое место и больно по нему ударит.

— Как ты сбежала из клиники?

— Через дверь, — стараясь, чтобы голос не дрогнул, огрызнулась я, хотя внутри все переворачивалось.

— Знаешь, я нашел санитара, который открыл тебе эту дверь, — сказал вдруг Даня.

Блефует. Не нашел. Потому что помогала мне девушка. Молча пожала плечами, не желая поддаваться на провокацию.

— Я подумываю сделать тебе подарок, милая.

«Будь любезен — сдохни!» — мысленно пожелала я, не торопясь отвечать.

— Я оставлю в живых твоего нового друга. Макса. Хотя по всем правилам он должен умереть. Он пытался отнять тебя у меня и заслужил наказание. Но я оставлю его в живых, если ты будешь правильно себя вести.

У меня в груди что-то оборвалось, когда Даня произнес имя Макса. Все физические силы ушли на то, чтобы не наброситься на Колоскова в попытке задушить его. Кажется, в тот момент я могла голыми руками это сделать.

— И подружку твою новую я тоже не трону, — продолжал Даня. — Кристину. Хотя с ней, наверное, будет интересно поиграть… Как думаешь, сколько она продержится?

— Что ты хочешь? — зло поинтересовалась я.

— О твоем наказании мы поговорим позднее, — пообещал Колосков.

Я только покачала головой, медленно умирая внутри. Все чувства замерзали, покрываясь коркой льда, под которой больно кровоточило сердце.

— А пока я хочу, чтобы ты не делала глупостей, — закончил он свою мысль.

— Не буду, — глядя ему прямо в глаза, процедила я. — А теперь мы можем помолчать?

Даня больно схватил меня за руку, рывком разворачивая к себе. Наклонился близко к моему лицу и зло проговорил:

— Мы будем делать то, что я скажу.

— Ладно, давай поболтаем, — согласилась безропотно.

Даня вдруг расслабился и довольно откинулся на спинку сиденья, отпуская мою руку:

— Такая ты мне даже больше нравишься.

Я закатила глаза, не обращая внимания на зудящую боль в руке, и снова решила не отвечать.

К моему облегчению, Колосков замолчал, расслабившись в кресле, и отвернулся к окну. Я тихо выдохнула, смотря на двух абсолютно невозмутимых охранников, сидящих впереди. Равнодушным взглядом мазнула по обоим, и что-то екнуло внутри. Внимательнее посмотрела на того, кто был за рулем, и через зеркало заднего вида увидела странное выражение в его глазах. Он внимательно слушал наш с Даней разговор, нахмурив брови. Заметив мой интерес, перевел все внимание на дорогу, сделав вид, что совершенно не при делах.

Кажется, моя паранойя прогрессировала, потому что водитель мне чем-то напомнил Макса. Не внешне. А повадками, движениями, изучающим взглядом…

Мысли то и дело возвращались к Максу, и я прокручивала в голове единственное, что у меня осталось — воспоминания о проведенном вместе времени.

Мы ехали несколько часов. Дорога и Колосков, сидящий рядом, словно вытягивали из меня все силы — моральные и физические. Безумно хотелось закрыть глаза и подремать хотя бы несколько минут, но в компании Дани сон был роскошью…

Он появился в нашем доме девять лет назад, через неделю после моего первого похищения. Отец всеми правдами и неправдами уговорил Даню бросить работу в службе безопасности и перейти к нему.

Я помнила нашу первую встречу. В комнате стало холодно, стоило только ему войти. С колючим взглядом, непрошибаемо уверенный в себе Даня только одним своим появлением вызвал во мне панику.

Он превратил наш дом в неприступную крепость, но это не помешало папиным недругам организовать еще две попытки моего похищения. И оба раза меня спасал неизвестный ангел-хранитель.

Когда мне исполнилось восемнадцать, как-то раз в мою комнату вошел папа. Он был задумчив и, старательно подбирая слова, попытался узнать, что я чувствую к Дане, и нет ли у меня желания выйти за него замуж. От одной только этой мысли меня прошиб холодный пот, но я спокойно и твердо сообщила отцу, что скорее умру, чем Колосков ко мне приблизится. Наверное, Даня слышал наш разговор, потому что с того дня и начался мой персональный кошмар.

Он сводил меня с ума по-настоящему. Жестко, хладнокровно, просчитывая каждый шаг. Отец с мамой часто уезжали из страны по делам, доверяя мою безопасность Колоскову, и это были худшие недели в моей жизни.

Только спустя два года я поняла, что мои истерики делают только хуже. Я пыталась говорить с отцом, но у Дани всегда был запасной план и хороший выбор аргументов, чтобы убедить папу в том, что я обычная избалованная девчонка, которой просто скучно сидеть дома. А тот, кто хоть как-то мог повлиять на отца — мой старший брат Влад — к тому времени уже давно и счастливо жил в Лондоне.

Год назад Даня сам решил предложить мне «взаимовыгодное сотрудничество». Буднично сообщил, что я ему подхожу, и он готов на мне жениться. Я в ответ плеснула ему в лицо соком из стакана. А спустя два месяца меня отвезли в психиатрическую клинику с диагнозом «Прогрессирующая шизофрения».

Мне повезло. Один из докторов — молодая женщина по имени Мария — мне поверила. Заменила сильнодействующие препараты на витамины, и как-то ночью вывела за ворота, вручив мои документы и небольшую сумму денег. Их хватило на пачку краски для волос, билет на автобус и на то, чтобы не умереть от голода в первые недели, пока я искала жилье и работу.

И вот меня снова везут в родительский дом. Везет тот, кого я ненавижу черной, всепоглощающей, обжигающей ненавистью. Мой личный монстр.

Углубившись в воспоминания, не заметила, как мы проехали через массивные кованые ворота на территорию родного дома. Первое, что бросилось в глаза — стая доберманов, спокойно прогуливающихся по территории. Значит, мою клетку охраняли теперь еще и собаки.

Стоило машине остановиться, как на крыльцо выбежала мама. Не дав мне толком выйти из машины, заключила в объятия:

— Леся, дочка, ну что же ты? Мы с отцом чуть с ума не сошли!

Моя мама — самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо встречала. Она всегда была яркой настолько, что отец даже по истечении двадцати трех лет совместной жизни в ней души не чаял. Но сегодня она выглядела изможденной, заплаканной и не желала выпускать меня из объятий. А я… Я словно замерзла. Окаменела, видя перед собой каменный забор с железными штырями. Наблюдая, как охрана подзывает собак и уводит на задний двор.

— За что нам такое наказание? Теперь еще и бродяжничество, да?

— Прости, мам. Я больше так не буду, — выдавила я.

Следом во двор выскочил отец. Он подбежал к нам и обнял обеих.

— Пойдемте в дом, Лиза, Леся. Дочка, как ты? Где ты была?

Потом отец подошел к Колоскову и крепко пожал ему руку, благодаря за то, что нашел меня…