Глава 18

Дэн, не отрываясь от моих губ, легко поднялся на ноги, подхватил меня и прижал к стене. Не теряя времени, запустил руку под мой свитер, одним движением снял через голову и снова впился в губы. Прихватив зубами нижнюю, оттянул и провел языком, тут же углубляя поцелуй.

Со свистом выдохнул, прижимая к себе одной рукой, а другой нежно поглаживал спину, поднимаясь подушечками пальцев все выше. Обхватил шею, заставляя наклонить голову, и провел губами по чувствительному местечку, где хаотично билась жилка.

— Интересная штучка, — пробормотал Дэн, заметив папин подарок.

— Замолчи, — попросила я.

Дэн весело хмыкнул, быстро расстегнул лифчик, нетерпеливо стянул, высвобождая грудь, и отбросил его в сторону. Обхватил меня за бедра, приподнимая над полом, и провел языком по уже слишком чувствительным соскам.

Я обхватила его ногами, выгибаясь навстречу, и громко застонала. Он с силой сжал мою пятую точку, продолжая ласкать грудь, то прикусывая, то нежно целуя, и подаваясь бедрами вперед, показывая силу своего желания.

Грозовский поставил меня на ноги, дернул пуговицу на брюках, затем молнию, и его пальцы оказались на моем клиторе. Я вздрогнула и широко распахнула глаза, встречаясь с глазами Дэна — абсолютно черными, в глубине которых горел пожар. Стихийное бедствие, которое накрыло меня с головой. Бешеный голодный взгляд трахал ментально, в то время как пальцы нежно поглаживали чувствительный участок клитора.

— Смотри на меня, — прорычал Дэн.

Вошел в меня одним пальцем и задержался на несколько мгновений. Я тщетно пыталась вдохнуть. Кислорода не хватало, низ живота горел, а я вцепилась в толстовку Дэна, стараясь сохранить равновесие.

Он снова провел по воспаленному клитору, а затем снова вошел, вызывая разноцветные фейерверки перед глазами.

— Как твоя фамилия? — жестко поинтересовался он, ни на секунду не прекращая движения пальцев, то входя внутрь, то поглаживая клитор.

— Луконина, — прошептала я, находясь почти в предоргазменном состоянии.

— Фамилия! — повторил Дэн, резко вводя в меня два пальца.

— Лук…онина… — простонала я.

Где-то на периферии сознания замаячила мысль, что допрос еще не окончен. Ну что ж, в эту игру можно было играть вдвоем…

Обхватила ладонями его за шею, привлекая к себе, сама потянулась за поцелуем, вкладывая всю страсть, на которую была способна. Опустила руку, поглаживая каменный член сквозь ткань джинсов. Неловко расстегнула ремень, затем пуговицу и обхватила ладонью пульсирующий член, сдавливая, проводя ладонью вверх, лаская головку большим пальцем.

Дэн же стал еще яростнее натирать пульсирующий клитор, доводя до грани. И когда я кончила, выдохнув ему в губы, сам потерял контроль. Стянув толстовку вместе с майкой, откинул в сторону, обхватил меня за талию и понес в комнату. Бросил на мягкий диван, буквально сдирая брюки и белье. Мгновенно снял свою одежду, не отпуская мой взгляд. Разорвал зубами пакетик презерватива, раскатал его по себе и опустился сверху, накрывая мое тело своим.

Вошел резко, без прелюдий, заполняя собой без остатка. Обхватил мои колени, приподнимая и яростно вбиваясь. Я прикусила нижнюю губу и просто тихо постанывала, снова находясь у края пропасти. И когда снова забилась в сладких конвульсиях, Дэн тут же последовал за мной.

Он обессиленно опустился, опираясь на руки, а затем откинулся на спину, укладывая меня себе на грудь. Мокрые от пота, мы оба пытались восстановить дыхание.

— Грязные методы используете, Денис Леонидович, — прошипела я, рисуя указательным пальцем узоры на его груди.

— Ты о чем? — принял он невозмутимый вид, поймал мою ладонь и сплел наши пальцы вместе.

Я немного подвинулась, устраиваясь поудобнее. Положила голову туда, где билось его сердце. Бешено, хаотично. В унисон с моим.

Мы некоторое время лежали молча, я гладила его пальцы, ладонь. Изучала каждую черточку.

— Расскажи о себе, — попросила я, — то, что сам считаешь нужным.

Дэн глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я скучный. Родился и вырос в этом городе. После института забрали в армию, потом в спецвойска…

— Какие? — заинтересовалась я.

— Спецназ разведки, девочка.

В этот момент мне очень захотелось грязно выругаться. На языке вертелись крутые обороты русского матерного. Но зато многое стало понятно.

— Шрамы оттуда?

— Да, — отрывисто бросил Дэн, показывая, что эта тема закрыта.

— А тот парень, Клим, он тоже с тобой служил?

— Да. Он, Капа и еще несколько парней.

Я задумалась, вспоминая все, что знала о военных.

— А тату? Разве разведчикам можно их делать?

— Я сделал их именно для того, чтобы разведчиком больше не быть. Я достаточно послужил.

Провела ладонью по яркой вязи узора, начинающегося на запястье и заканчивающегося у ключицы. Снова обвела шрам на груди… Чувствуя его боль словно наяву. А Грозовский расслабленно лежал, позволяя мне делать то, что я хотела.

— Твоя очередь, — лениво пробормотал Дэн.

— Я еще скучнее.

— Да-да, — скептически скривился Дэн, сильнее обнимая меня.

И несмотря ни на что, мне стало очень тепло и спокойно. Словно я там, где мое место — в его руках. Иррациональное чувство правильности происходящего затопило с головой, успокаивая, умиротворяя.

— Чебурашка, не спи, — потребовал Дэн.

— Я тебя покусаю, если ты еще раз назовешь меня Чебурашкой, — грозно сдвинув брови, предупредила я, приподнимаясь на руках, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Ну Снежинкой-то можно? — сделав вид, что испугался, попросил Дэн.

— Снежинкой можно, — смилостивилась я.

— Что за амулет? — Дэн взял кругляш в руки и задумчиво покрутил.

— Подарок.

— От кого? — его глаза зло сузились.

— От папы, — грустно улыбнулась я.

— Ты снова мне вкручивала, и папа жив? — индифферентно поинтересовался Дэн.

— Нет, — ответила серьезно. — Просто я некоторое время амулет не носила.

Дэн внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул своим мыслям и снова уложил мою голову себе на грудь. Зарылся пятерней в волосы, невесомо поглаживая, массируя кожу головы. Заметив, что я ежусь от холода, протянул руку, снимая с подголовника дивана мягкий плед, и укрыл нас обоих.

И я, немного поерзав, сладко уснула, нежась в таких уютных и теплых объятиях.

Утром проснулась от звонка будильника. Дэн лениво отключил звук и снова задремал, а я с трудом собрала все свои вещи, ибо лежали они в самых неожиданных местах.

Приняла душ и привела себя в порядок, а когда вышла, громко позвала:

— Дёнь, у тебя есть кофе?

Ответом мне была звенящая тишина, а затем послышался хрюкающий звук, словно кто-то с трудом сдерживал смех. Сердце забилось сильнее, и я поспешила в кухню.

За столом сидел Иван, который прикрывал рот ладонью, с трудом сдерживаясь. Дэн стоял у окна. Заметив меня, потушил сигарету и с укором глянул на своего друга.

— Дёня!.. — заржал Иван, не выдержав. — Не могу… Ты его, главное, при парнях так не зови, всю репутацию мужику своему похеришь, — сквозь смех попросил он.

— Капа, — тихо, но проникновенно прошипел Дэн, награждая друга многозначительным взглядом.

— Что Капа? Капа овса принес, Капа хороший, — продолжал измываться Иван.

— И себе насыпать не забудьте, — вежливо посоветовала я.

Смех прекратился. Иван снял очки и вытер несуществующие слезы.

— Простите, Снежана, а Вы меня к какой породе коней причислили? — полюбопытствовал он.

Пришла мысль, что о конях он знать не должен, но надолго в голове не задержалась.

— К пони, — подумав, сообщила я, устраиваясь за столом прямо напротив Ивана.

Тот обалдело на меня посмотрел, а затем снова засмеялся.

— Не обращай внимания, — попросил Дэн, ставя возле меня дымящуюся кружку с кофе. — Он слегка контуженый. А ты следующий раз гарцуй мимо по утрам, — это уже Ивану.

— Ну или освойте, наконец, как пользоваться мобильным, — подсказала я.

— Это сложно. Он копытцами по кнопочкам не попадает, — веселился Дэн.

Капа посмотрел на нас заинтересованным взглядом, прекратив смеяться.

— Остряки, — фыркнул он. — А я, вообще-то, по делу пришел.

— Потом, — резко обрубил Дэн.

Капа опустил голову и схватился за свою кружку. Мы молча пили кофе, пока Дэн не ушел в ванную комнату. Тогда Иван отставил кружку и очень серьезно на меня посмотрел.

— Мой друг счастлив, — сообщил он.

Я просто кивнула, не понимая, куда он клонит.

— И я должен напомнить, что врать нехорошо!

— Благодарю, что освежили память, — язвительно фыркнула я.

— Мою визитку сохранили? — испытующе посмотрел на меня Иван.

— А как же. В рамочку вставила и на самое видное место повесила.

Не нравились мне его намеки. И взгляд не нравился. Холодно от него было, словно в душу заглядывали без спроса.

— Зря, лучше бы с собой носили, — пожал плечами Иван, никак на мою колкость не отреагировав.

— Снежинка, ты готова? — послышался голос Дэна. — Поехали, на работу отвезу.

Я с готовностью поднялась, стараясь на Ивана не смотреть. Быстро собралась и потопала вслед за Дэном к его машине.

В салоне было тепло, Грозовский за несколько минут до выхода завел мотор и включил печку с брелка сигнализации. Иван сел в свою машину и тронулся за нами.

— Дёня, значит? — поинтересовался Дэн, выезжая со двора.

— Раз я Снежинка, быть тебе Дёней, — я выдала свою лучшую улыбку.

— Норм, — просто кивнул Грозовский, сосредотачивая внимание на дороге.

— Откуда твой друг знает про коней? — вспомнилось мне.

— Не знаю. Он вообще умный, энциклопедии всякие читает.

— Грозовский, ты понял, что я имела в виду!

— Нет, — покачал головой Дэн, но его губы так и норовили разъехаться в ехидную улыбку.

— Не прикидывайся дурачком, у тебя плохо получается.

— Снежинка, спрячь колючки, мы почти приехали. И на вот ключи от моей квартиры. Если забрать не успею, сама откроешь, — он вытащил из кармана комплект ключей и протянул мне.

— Не надо, — испугалась я. Сама не знала, чего именно, но от слишком стремительного развития наших отношений начинала кружиться голова.

Грозовский скосил глаза и недовольно свел брови у переносицы. Притормозил у входа в офис, всучил мне связку ключей, поцеловал в нос на прощание и потребовал, чтобы я с работы ехала к нему. А когда я вышла на улицу, тут же сорвался с места в только ему известном направлении. Я пожала плечами и отправилась совершать трудовые подвиги.

Марта Сергеевна с Дашей тут же принялись задавать вопросы о том, зачем меня давеча в полицию вызывали. Пришлось снова врать, что у соседей ограбили квартиру. Моим ответом дамы были удовлетворены, и после традиционного утреннего распития кофе обе принялись за работу.

Мне было, о чем подумать, но Марта Сергеевна так загрузила работой, что мы не успели даже пообедать. А перед самым концом рабочего дня пришло сообщение:

Дэн: «Забрать не успеваю. С работы приезжай ко мне!»

Я: «Мне нужно заехать домой — переодеться!»

Дэн: «Ок. Освобожусь, и сам заеду за тобой!»

По дороге домой пыталась сообразить, что меня зацепило в утреннем разговоре с Иваном. Но близость Грозовского, судя по всему, напрочь отключила мою умственную деятельность, потому что перед мысленным взором то и дело возникали картинки не самого приличного содержания. От них сбивалось дыхание, и томно ныл низ живота, мешая рассуждать здраво.

Витая в облаках, автоматом добрела до своей квартиры, переоделась и закинула в сумку кое-какую косметику. А потом решила не сидеть в четырех стенах и, отправив Дэну сообщение, пошла в гости к сестре.

Карина встретила меня объятиями и поцелуями.

— Голодная? — улыбнувшись, поинтересовалась она. — Пойдем, поужинаешь с нами. Лешик, Снежка пришла!

— И что? — угрюмо ответил Алексей из комнаты.

Карина нахмурилась и заглянула к сыну.

— Леша, поздоровайся хоть! — практически взвыла она.

Я сняла верхнюю одежду и прошла в комнату, подпихнув туда и сестру. Алексей снова смотрел в экран телефона, отправляя кому-то сообщения.

— Это невыносимо, — Карина обессиленно развела руками. — Что у вас произошло, пока меня не было?

— Ничего, — пожала я плечами. — Кроме того, что Лешик теперь занимается спортом.

— Уже не занимается, — тихо призналась Карина, опустив голову.

— Кара! — возмутилась я.

— Он ни в какую не хочет. Целыми днями в своем телефоне.

— Так отбери!

— Не смейте! — заорал Лешик, вскакивая с кресла. — Не отдам!

Мы с Кариной обалдело переглянулись и уставились на мальчика, который заблокировал телефон и спрятал его поглубже в карман спортивных штанов.

— Что у тебя там? — прошипела я, чувствуя холод в груди.

— Не ваше дело! Не лезьте ко мне! Вы мне всю жизнь испортили!

Карина распахнула глаза, обессиленно падая на диван, а я напряглась.

— Отдай телефон! — потребовала у Лешика.

Не нравились мне ни его вызывающая реакция, ни то, что он без конца кому-то пишет. И я бы, возможно, списала это на подростковую влюбленность или проблемы в школе, но такое поведение для племянника было не свойственно. Да, он был не самым послушным ребенком, но подобных заявлений мы никогда от него не слышали, а Карину он просто обожал.

— Фигу, — насупился Леша, пятясь назад. — Не дам, понятно?

— Так я отберу сейчас, — приподняла я бровь. — Лучше сам скажи! Чем же мы тебе жизнь испортили? Кто тебе такую ересь пишет?

— Вы меня у папы отобрали! Не разрешили папе меня воспитывать! Вы и бабушка, — не выдержал Лешик. — Он приедет и заберет меня! Он обещал!

У меня потемнело в глазах. Я бросила взгляд на Карину. Ее лицо мгновенно стало белее мела. Сестра сжала горло рукой, сдерживая крик. В глазах застыла паника, думаю, идентичная моей.

— Ты с ним переписываешься, да? — хрипло произнесла я, сделав над собой усилие.

— Да! Он сказал, что вы меня увезли совсем маленького! Я с ним поеду, я хочу знать, кто мой папа!

«Твой папа — хладнокровный убийца!» — хотелось прокричать мне, но сил не осталось. Я практически упала на диван рядом с Кариной, понимая, что это конец. Нас нашли. И наша спокойная жизнь теперь летит со скоростью сверхзвукового в самую бездну, ибо Завадский знает, где мы!

Мы просто сидели, ничего не видя и не слыша вокруг. А Лешик во все глаза испуганно смотрел на нас с Кариной, по инерции прижимая руку к карману там, где лежал его мобильный.

Стук в дверь прозвучал, словно набатом по голове. Мы с сестрой синхронно вздрогнули, а Лешик побежал открывать.

У меня все плыло перед глазами, паника все же взяла надо мной верх, выпуская наружу дикий животный страх. Когда хотелось забиться в угол и скулить от бессилия.

Сквозь вату в ушах я услышала чей-то голос, готовясь внутренне к встрече с моим личным демоном, который так часто приходил в кошмарных снах. Но когда перед глазами размытым пятном замаячил силуэт Дэна, а он сам присел на корточки рядом со мной, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо, не выдержала. Обхватив за плечи, вцепилась в него пальцами и тихонько зарыдала.

— Какого хрена? — почти прорычал Дэн, мгновенно напрягаясь. — Я тебя всего на день одну оставил! Карина, — обратился он к моей сестре, которая невидящим взглядом смотрела в стену. — Вы накуренные, что ли?

Он сжал в кулаке мои волосы, вынуждая посмотреть в его глаза. Шарил взглядом по моему лицу, силясь найти ответ, но, кажется, не находил.

— Снежинка, что?

Я же просто не выдержала. Слишком много свалилось, слишком много мы пережили.

— Расскажи, — попросил Дэн. — Я могу помочь!

Его тон и весь его вид кричали, что Дэн не врет. И я, поддавшись панике, впервые за тринадцать лет произнесла свои настоящие фамилию и отчество.

— Завадская Снежана Алексеевна, — прошептала непослушными губами и прикрыла глаза, слыша, как Дэн негромко выругался.

— Леша Завадский — ваш папа? — уточнил он, взяв себя в руки.

Я просто кивнула, уже жалея, что призналась. Дэн аккуратно выпустил меня из рук и достал мобильный. Набрал номер, и когда на том конце провода ему ответили, отрывисто продиктовал адрес Карины. Скинул вызов, посмотрел на меня, испуганную, сжавшуюся, и прошептал:

— Не бойся…

Спустя полчаса квартира сестры стала казаться мне неприлично крохотной. После звонка Дэна к нам приехали Иван, Клим, от вида которого сестра впала в ступор, и незнакомый мне мужчина, который представился Максом.

— Макс, пацана отведи к бабушке, — приказал Дэн.

Карина вскинулась и хотела воспротивиться, но Грозовский клятвенно пообещал, что Лешик будет в безопасности. И ему совершенно необязательно слушать предстоящий разговор.

— Телефон, — прошептала я. — Мобильный нужно забрать.

Грозовский подошел к Лешику и молча протянул руку. Тот без слов вложил в ладонь Дэна свой мобильник и потопал в ванную переодеваться. Макс спокойно дождался племянника у двери и, пропустив его вперед, отправился следом.

— Интернет там у бабули выруби, — посоветовал Иван напоследок. — И Сане скажи, пусть подежурит у дверей.

Макс так же невозмутимо кивнул и прикрыл за собой дверь. Вернулся спустя несколько минут и бросил короткий взгляд на Дэна.

Я же словно сквозь пелену смотрела на четверку, которая вовсю хозяйничала в квартире, общаясь в основном жестами и взглядами.

Клим сел на кресло в углу, Иван с Дэном устроились на стульях напротив нас, а Макс стоял у входа.

— Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — пропел Иван. — Еще лучше было бы узнать причину.

— Это дочери Завадского, — сообщил Дэн.

Лица всех присутствующих одновременно удивленно вытянулись, а Иван даже присвистнул от избытка чувств.

— Нормально спрятались… Вы в курсе, что находитесь в розыске, как без вести пропавшие?

— В курсе, — вздернула я подбородок. — Но лучше так, чем лежать где-нибудь в лесочке бездыханными.

— А кто у нас сейчас рулит бизнесом Завадского? Маратик? — подал голос Клим.

От имени зятя меня бросило в холодный пот, а зубы скрипнули сами собой.

— Поздравляю, друг, — обратился Иван к Дэну. — Я думал, что у тебя проблемы. Ошибался, прости. Ты просто в заднице!

— Заткнись, оптимист! — посоветовал ему Дэн, обеспокоенно поглядывая на нас.

Иван же просто пожал плечами, сходил в прихожую, принес оттуда сумку с ноутбуком и уткнулся носом в экран, потеряв к нам интерес.7d423c

Карина предпочла молчать. Забралась с ногами на диван и сделала вид, что мимикрировала под обивку.

— Рассказывай, — велел Дэн, — правду. Все с самого начала.

Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Возвращаться в прошлое было физически больно, словно все кости ломали разом. Но обратной дороги не было.

— Начну с самого начала. Многое вы знаете, но мне так проще, — предупредила я. — Все началось еще до моего рождения. Папа и дядя Карим вместе начинали свой бизнес. Потихоньку, с одного крохотного отдела по продаже золотых украшений. Оба женились, у дяди Карима с женой родился Марат, а через два года у папы с мамой появилась Карина. Бизнес набирал обороты, и спустя пять лет папа с дядей Каримом стали обладателями сети магазинов по всей стране. Переехали в Питер и открыли там большой головной офис. Когда Карине было двенадцать, родилась я. Дядя Карим стал моим крестным папой.

Горько ухмыльнулась.

— Я его не помню совсем, потому что через год после моего рождения он погиб. Глупая авария на трассе. Гололед. За рулем была его жена, и она не справилась с управлением. Марат остался круглым сиротой. Папа оформил над ним опекунство и забрал жить к нам. И мы жили. Я росла, Карина училась. У нас все хорошо было.

Сама не заметила, как по щекам потекли слезы.

— Марат был странным, — перебила меня Карина, нервно кусая губы. — Он в рот нашему отцу глядел. В шестнадцать лет попросил зачем-то разрешения взять отцову фамилию. И папа согласился. Так Марат превратился из Лаишева в Завадского. Поступил в университет. После учебы сразу бежал к отцу в офис. Когда мне исполнилось восемнадцать, Марат стал за мной ухаживать. Красиво. Романтично. Возил в универ и помогал делать домашние задания, приглашал на прогулки под луной куда-нибудь на природу. На выпускном сделал мне предложение. И я, как самая обычная влюбленная дурочка, сразу побежала в ЗАГС. У нас была шикарная свадьба с кучей гостей. Потом свадебное путешествие, из которого я вернулась уже беременная Лешиком. Папа был на седьмом небе. И никто не ожидал, что Марат окажется обычной хладнокровной скотиной. Сразу после свадьбы мы стали жить отдельно. К тому времени у него было все: влияние, деньги, возможности… И отвратительный характер как бонус. Тогда в моей жизни и возник Мельник.

На последнем слове Карина сжалась и зажмурилась, но смогла взять себя в руки и продолжить:

— Тогда он работал…

— Не упоминай имя сей организации всуе, — встрял Иван, — еще появятся…

Все с укором посмотрели на него, но Иван снова вперился в ноутбук.

— Мельник был нашим соседом по лестничной площадке. Иногда заходил попить чай, рассказывал что-то… Мы даже подружились. Марат не знал о наших встречах, он вообще не разрешал мне ни с кем общаться, даже к папе возил исключительно сам. А я закрывала на это глаза и боялась кому-то рассказать. В тот день, когда умер папа…

Карина сделала паузу, сжимая кулаки, и всхлипнула.

— В обед нам сообщили, что его застрелили в упор. Снежка тогда только прибежала со школы. Мы ничего не понимали… Кто, за что. А потом… Потом явился Марат. И ему уже не нужно было притворяться. Снежка этого не помнит, мы отправили ее делать уроки. Мой… супруг, — с ненавистью выплюнула сестра, — он принес пакет документов. Мы, как основные наследницы, должны были отдать ему все, что имел папа. Я была на пятом месяце беременности, но и это его не остановило. С безумным взглядом Марат рассказывал, как выстрелил отцу в затылок. Мол, никто даже искать не будет, у него все схвачено.

— Почему он оставил вас в живых? — задал логичный вопрос Клим.

— Тогда Марату позвонили, и он уехал. А к нам пришел Мельник. И предложил помощь. Сказал охране, что повезет нас на допрос. Мы вышли из квартиры только с дамскими сумочками, а Снежке в рюкзак спрятали некоторую сумму денег, которую нашли у папы в сейфе. Коля вывез нас сначала в Москву. Поселил в квартире, помогал. Даже роды мои оплатил в частной клинике. А потом сделал новые документы и привез сюда. А потом… Заставил на него работать, постоянно угрожая, что позвонит Марату. Его перевели… Из организации, которую нельзя называть, в полицию. Там был какой-то скандал, и они решили ситуацию замять. Сняли звездочки с погон и отправили служить обычным ментом. А он начал вовсю пользоваться тем, что мы от него зависим.

— Как интересно… — протянул Клим. — Мельника убивают, и тут же является Маратик. Там точно свои разборки, или мальчик ручки на нашу территорию протянул?

— Скорее, второе, — подумав, ответил Дэн. — Вы подписали документы тогда?

— Нет, — покачала головой Карина.

— Ясно, — Дэн кивнул своим мыслям. — Собирайтесь.