Глава 23

В то утро ничего не предвещало беды. Я проснулась почти умиротворенная, нежась в крепких объятиях еще спящего Дэна. Приоткрыла глаза, чувствуя, как под ладонью размеренно и спокойно бьется его сердце. Провела указательным пальцем по груди, все еще до конца не осознавая, что этот мужчина — мой! И что он испытывает чувства ко мне.

Я никогда и не надеялась найти свою вторую половину, почти перестала ждать подарков от судьбы, желая только обрести спокойную жизнь. Считала, что загадывать больше — нахальство. Только бы нас избавили от угрозы, нависшей над головой. И каждый Новый год под бой курантов я просила только одно — найти способ выпутаться из проблем.

Дэн… Казалось, он стал частью меня. Большой и неотъемлемой. Я уже не представляла жизни без него. Без спокойного голоса и прищура зеленых глаз. Без объятий до нехватки воздуха, когда мы спали. Без язвительных замечаний, когда я делала что-то не так… Одно его присутствие рядом придавало силы бороться дальше и не опускать руки.

Он делал для меня невозможное, а мне так хотелось что-то дать взамен. Поэтому я просто всеми силами старалась сделать нашу жизнь в этом загородном доме максимально комфортной. Начиная от быта и заканчивая собственным поведением. Перестав язвить и закрываться. Давая столько нежности и заботы, сколько была способна.

Невесомо поцеловала Дэна в плечо и тихонько поднялась. Оделась и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак.

В кухне за столом уже сидел Макс. Закинув ногу на ногу, он пил кофе и смотрел в окно. Бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к своему излюбленному занятию — изображать памятник самому себе.

— Доброе утро, — вежливо произнесла я, не слишком надеясь на ответ.

— Доброе, — неожиданно ответил Макс.

Голос у него был приятный, словно обволакивающий, с едва слышной хрипотцой.

Я молча подошла к холодильнику и вытащила все, что нужно для омлета. Разложила продукты на столе и сильно удивилась, когда Макс взял второй нож, разделочную доску и принялся помогать мне резать овощи.

— Макс, можно вопрос? — решилась я.

Мой собеседник только согласно кивнул головой: мол, ты спрашивай, а я подумаю, стоит ли отвечать.

— Насколько у нас все плохо?

Молчун подумал несколько мгновений и ответил:

— Дэн разберется.

— Как? — скосила на Макса глаза, опершись ладонями о столешницу.

— Он знает, что делать.

Кажется, у Макса в это утро было отличное настроение.

— А если что-то пойдет не так? Если с ним… — осеклась и сжала горло ладонью. Подобное я не могла даже произнести вслух.

— Мы прикроем, — просто ответил Макс и впервые за все время его взгляд из равнодушного превратился в сочувствующий.

Я глубоко вздохнула, отгоняя плохие мысли, и поблагодарила:

— Спасибо.

Не за себя. За Дэна.

Макс только кивнул, продолжая нарезать овощи. Мы вместе шустро пожарили омлет и сделали бутерброды. Но позавтракать в то утро нам не удалось.

Когда я расставляла тарелки, в кухню вошел Дэн. Я с порога почувствовала его напряжение. Он прищурил глаза и крепко сжал губы, глядя на меня.

— Мне нужно уехать ненадолго, — невозмутимо сообщил Грозовский.

— Куда? — испугалась я. Сделала несколько шагов в его сторону, обняла за шею и заглянула в глаза снизу вверх.

— По делам.

Дэн вздохнул, заключая меня в объятия, уткнулся носом в макушку и глубоко вдохнул. Краем глаза я заметила, как напрягся Макс и как изменился его взгляд. Ноги подкосились, и я испуганно прошептала:

— Дёня, давай просто уедем, пожалуйста. Не нужно никуда уходить. Давай прямо сейчас купим билеты куда-нибудь. Пожалуйста!

Кажется, я скатывалась в банальную истерику.

— Снежинка, — Дэн легонько встряхнул меня за плечи, — отставить панику! Я скоро вернусь.

— Не уезжай, — простонала я. — Или возьми меня с собой.

— Я просто съезжу по делам и вернусь, — поймав мой взгляд, Дэн добавил в голос металла: — А ты жди меня здесь. И не балуй, поняла?

— Да, — я склонила голову, стараясь успокоиться. Поджилки тряслись, а в глазах потемнело от нехорошего предчувствия. — Ты торопишься?

— Да, — бросил Дэн, нежно прикоснулся к моим губам своими и, посмотрев напоследок мне в глаза, ушел искать Ивана и Клима.

Тройка мужчин одевалась в гостиной, почти не скрывая нервозности. Иван ругался сквозь зубы, а Клим просто растерянно натягивал верхнюю одежду.

Что, мать вашу, произошло?!

Спустя несколько минут от наших ворот отъехали два черных внедорожника. С нами снова остались Макс и Саша. Оба мастерски умели скрывать свои эмоции, но в глазах каждого сквозила озабоченность.

Я же просто опустилась на большой диван в гостиной, спрятав лицо в ладони и старательно сдерживая порыв побежать вслед двум машинам. Или расплакаться навзрыд от переполняющей паники.

На первый этаж спустились Карина с мамой.

— Снежок, что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась мама, садясь рядом. Обняла меня за плечи и прижала к себе.

Я же просто легла ей на колени и прикрыла глаза, из которых самопроизвольно текли слезы.

— Снежка! — ахнула Карина, усаживаясь на корточки возле меня.

— Я так больше не могу, — всхлипнула я и, расслабившись в объятиях мамы, дала волю слезам.

— Все будет хорошо, — шептала мама, поглаживая меня по голове.

Завтрак был благополучно забыт. Казалось, что в гостиной от всеобщего напряжения скоро начнут сверкать молнии. Даже веселый и разговорчивый Саша молча смотрел в окно, барабаня пальцами по коленке. И это меня добило!

Не выдержав накала, я ушла в нашу с Дэном комнату. Бродила из угла в угол и молилась. Неистово молилась, чтобы он ко мне вернулся. Чтобы все, что с нами происходило, поскорее закончилось. А потом просто спряталась под одеяло и ревела навзрыд, кусая подушку, чтобы никто не услышал.

Карина с мамой заглядывали в комнату, но мне физически тяжело было переносить их сочувствующие, полные боли взгляды. Они поняли меня правильно…

Я лежала, невидящим взглядом пялясь в потолок, обессиленная и выжатая. Эмоций не осталось, только тянущая боль в груди и предчувствие чего-то неладного.

Ни поздно вечером, ни ночью Дэн не приехал. Не было и Клима с Иваном. Мне казалось, что я схожу с ума. Неизвестность — самая ужасная пытка.

Ближе к утру, когда весь дом уже спал, я с трудом поднялась с постели и, пошатываясь, отправилась на первый этаж, чтобы выпить воды. И как раз в этот момент двор озарился светом фар, и в ворота въехал внедорожник. Один. Я прилипла к окну, прижав ладони к груди, потому что сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из нее.

Из автомобиля вышли Иван с Климом. Дэна не было!

Озабоченные, злые и уставшие мужчины медленно прошли в сторону дома, открыли входную дверь и тихонько вошли.

— Где Дэн? — я выбежала им навстречу.

— Тьфу, напугала! — возмутился Иван.

— Пожалуйста, скажите, где он? — взмолилась я.

— Снежана, иди спать, — посоветовал мне Иван, сморщив нос.

— Что с ним? Он здоров?

— Здоров, — ответил Клим, приблизился ко мне и, приобняв за плечи, повел к дивану. Аккуратно усадил и присел рядом. — Его закрыли.

— Что? — хрипло переспросила я.

— Арестовали Дэна, — пояснил Иван, устало вздохнув, и сунул руки в карман джинсов.

Только тогда я заметила темные круги у него под глазами.

— За что? — просипела я, обмирая от страха.

— За драку, — пояснил Клим. — Братья Барышевы стуканули.

У меня потемнело в глазах, а из горла сам собой вырвался крик. Я сложилась пополам, обняв колени руками и сотрясаясь всем телом, понимая, что это моя вина.

— Успокойся, вытащим, — погладил меня по спине Клим.

— Это я виновата во всем!

— Дэн взрослый мужик, и сам принимал решения, — жестко осадил мой приступ самобичевания Клим. — Воды принеси, — попросил он Ивана.

Спустя несколько мгновений Клим заставил меня сесть ровно и всучил в руки стакан воды. Я старалась пить, но пролила большую часть, потому что зуб на зуб не попадал, а руки тряслись.

— Может, ей чего покрепче? — предложил Иван.

— Водки налить? — шаря глазами по моему лицу, поинтересовался Клим.

Я отрицательно покачала головой, зная, что алкоголь только усилит эмоции.

— Снежана, дай мне свой медальон, — неожиданно попросил Иван.

— Не стОит, — предостерегающе прошептал Клим.

— Я знаю, что делаю, — упрямо заверил его Иван, протягивая руку. — Моя ответственность.

Клим помог мне расстегнуть цепочку и вложил кругляш в ладонь Ивана. А сам приобнял меня за плечи, молчаливо поддерживая.

— Что ему грозит?

— Ничего. Скоро приедет Никольский и вытащит его, — успокаивающе проговорил Клим. — Не волнуйся. Дэн просил присмотреть за тобой. Если ты доведешь себя до нервного срыва, мы получим по шапке, — полушутя сказал он.

— Никак не получается, — возник перед нами Иван, — не могу вставить карту обратно в тайник.

Он как-то странно улыбнулся, протягивая мне амулет и карту памяти.

— Мы ведь так и не узнали, что на ней, — нахмурилась я.

— Пока не до этого. Спрячь, в амулете надежней будет.

Я молча забрала кругляш, нажала на нужные места и, спрятав карту памяти, попросила Клима застегнуть цепочку.

— Попробуй уснуть, — попросил Клим. — Нам всем еще понадобятся силы.

Он поднялся первым, помог встать мне и, проводив в комнату, прикрыл за собой дверь. А я настолько обессилела, что просто отключилась, стоило прикрыть глаза.

С трудом разлепила опухшие веки. За окном все еще было темно, я проспала от силы пару часов. Насилу поднялась. Ослабленное тело слушалось плохо, ноги были ватными, а сердце колотилось с огромной скоростью.

Со мной всегда так — любой стресс лишает сна.

Пошатываясь и постоянно опираясь о стены, спустилась на первый этаж. Из кабинета доносились приглушенные голоса четырех мужчин. Я поразилась тому, что им, казалось, сон совершенно не требовался.

Хоть и спускалась очень тихо, но меня услышали. Первым из кабинета вышел Макс. Увидев меня, сложил руки на груди и укоризненно покачал головой:

— Надо спать!

— Знаю, — я сморщила нос, — но не могу.

— Снотворное? — предложил Молчун. — Нужны силы, — с нажимом добавил он.

Поразившись внезапной разговорчивости Макса в последнее время, просто кивнула головой, соглашаясь. Молчун сходил в кабинет, принес мне таблетку и отправил обратно в комнату. Спустя полчаса лекарство подействовало, и я наконец крепко уснула.

Проснулась уже довольно бодрая, разлепила веки и уставилась в потолок.

Первые три секунды после пробуждения — самые сладкие. Мозг ещё не прокручивает и не вспоминает все негативные события, сердце не колотится так, словно хочет выскочить из груди, а спина не покрывается липким потом от страха.

Привела себя в порядок и спустилась к остальным.

— Снежка, доброе утро, — поприветствовал меня Лешик, что-то увлеченно рисующий в паре с Климом.

— Доброе, — натянуто улыбнулась я. — Как дела?

Перевела взгляд на Клима, но он только отрицательно покачал головой. Я выдохнула, чувствуя, как дрожат губы, и непрошеные слезы снова застилают глаза.

Из кухни выглянула Карина. Она вытирала руки кухонным полотенцем и с тревогой наблюдала за мной.

— Как ты? Выспалась?

— Все хорошо, — заверила я, — давай помогу завтрак приготовить.

— Мы с мамой уже все приготовили, пойдем.

Аппетита не было, и я с трудом осилила свою порцию овсяной каши.

Все находились в диком напряжении. Впервые за время пребывания в доме мы завтракали в полной тишине под аккомпанемент звяканья ложек.

— А когда мы домой поедем? — подал голос Лешик.

Я вздрогнула.

— Скоро, — пообещал ему Клим, — мы еще недостаточно хорошо отдохнули.

— Да? А как понять, что мы отдохнули достаточно? — заинтересовался племянник.

— Я тебе скажу, — пообещал ему Клим, взмахнув ложкой в воздухе.

Алексей слушался его беспрекословно, внимая каждому слову. Мы с Кариной переглянулись. На лице сестры я видела озабоченность странной новой привязанностью Леши. Казалось, что и Клим получает удовольствие от общения, и мы обе не знали, как к этому относиться.

Сразу после завтрака, когда мы с мамой и сестрой убирали со стола, мужчины засобирались, оставляя с нами только Макса.

— Когда приедет Никольский? — поинтересовалась я у Саши, который ждал остальных у выхода, поигрывая ключами от машины.

— Хорош трястись, — по-доброму пожурил Саша. — Разлука укрепляет чувства.

Я фыркнула, наблюдая, как остальная троица с самыми суровыми лицами надевает верхнюю одежду. Заперла за ними дверь и смотрела в окно, как за ворота выезжает черный внедорожник.

— Чем займемся? — повернулась к оставшимся, когда ворота закрылись.

— Клим пазлы привез, — сообщил Леша.

— Отлично, — выдавила я улыбку, проходя к столу в гостиной.

Мы до обеда собирали огромный пазл. Я даже немного отвлеклась от грустных мыслей.

Вдруг сидящий напротив Макс резко поднялся и уставился в окно. Я заметила, как напряглись мышцы на его спине. Вжалась в спинку стула, внимательно наблюдая за Максом. Он же накинул куртку и вышел.

Вернулся уже в компании Марка Анатольевича и незнакомого мне мужчины. Оба радушно улыбались, глядя на нас с приязнью.

— Добрый день, госпожи Завадские, — поприветствовал нас Марк Анатольевич, проходя вглубь комнаты.

Обувь и верхнюю одежду он не снял, только расстегнул пуговицы дорогой дубленки.

— Добрый, — прочистив горло, ответила я, гадая, зачем он приехал.

— Познакомьтесь, это Кирилл Александрович, мой коллега, — представил он своего спутника.

Мама сразу же поднялась и вместе с Алексеем ушла наверх. Марк Анатольевич проследил за их уходом внимательным взглядом и снова посмотрел на нас с сестрой. Кирилл Александрович с любопытством озирался по сторонам, сжимая в ладони мобильный телефон, а Макс спокойно стоял у окна, сложив руки на груди.

— Знаю, что случилось с Дэном, — сочувственно произнес Марк Анатольевич, — и обещаю, что скоро мы его вытащим. Завтра-послезавтра Ваш будущий муж уже будет дома, — с мягкой улыбкой сообщил он.

Я встрепенулась и с надеждой подалась вперед.

— Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила от души.

— Полно, не нужно! — отмахнулся Марк Анатольевич, смущенно улыбаясь.

— Может, чаю? — радушно предложила Карина.

— Нет, благодарю. Итак, дамы, мне удалось добиться возбуждения уголовного дела на Марата Завадского. И нам очень нужны ваши показания. Собирайтесь, поедем в управление, — с мягкой улыбкой проговорил Марк Анатольевич.

— А где наши друзья? — уточнила я.

— Они в курсе и присоединятся к нам уже в управлении, — успокаивающе ответил Марк Анатольевич.

Я глянула на Макса, тот согласно кивнул. На его лице, как обычно, не отобразилось ни одной эмоции.

Мы с Кариной радостно переглянулись и дунули наверх, чтобы переодеться.

— Девочки, вы куда? — дрожащим голосом уточнила мама, стоя на пороге своей комнаты.

— Давать показания против Марата. Марк Анатольевич настаивает, — объяснила Карина.

— Почему сейчас? — мамочка испуганно округлила глаза.

— Мам, его ведь Дэн привел, нам ничего не грозит, — успокоила ее Карина.

Мы с двух сторон обняли маму. В моей груди снова расцвела надежда на светлое будущее. Хотелось поскорее отмотать время вперед, чтобы Дэн наконец оказался рядом, ведь Марк Анатольевич обещал, что его скоро выпустят.

Шустро переоделись и спустились вниз, а уже спустя пару минут загружались в автомобиль Марка Анатольевича, который повез нас давать показания против Завадского…