Глава 27

Я открыла глаза и резко поднялась. Сердце колотилось как сумасшедшее, и я невидяще посмотрела по сторонам.

— Снежинка, что? — Дэн сел рядом, сжал мое лицо ладонями, обеспокоенно глядя мне в глаза.

— Слава Богу… — выдохнула я, обнимая Дэна.

Он лишь крепче прижал меня к себе и тихо прошептал:

— Плохой сон?

— Да.

— Нужно принять лекарство.

Грозовский поднялся, подошел к тумбочке, достал упаковку и сбегал в кухню за водой. Выпила таблетку и откинулась на подушки, укутавшись одеялом.

— Дёнь, пойдем на завтрак к маме? Карина пригласила, — зевая, попросила я.

— Снежинка, ты проспала завтрак, а также обед и ужин, — посмеиваясь, сообщил Грозовский.

Я резко распахнула глаза, в неверии смотря на него.

— Спи, — Дэн лег рядом, уже привычно устроил мою голову у себя на плече и заботливо подоткнул одеяло. — Карина звонила, я ей все объяснил. Это препараты. И врач сказал, что ты должна много отдыхать.

Я выдохнула, чувствуя, как сон снова пытается заключить в свои объятия.

— Интересно, меня уволили с работы?

— Нет, конечно! Ты в длительном отпуске. И даже получишь положенные по закону отпускные. К слову, твой кредит я погасил. Не благодари.

Грозовский разулыбался, когда я, грозно сдвинув брови, хотела посмотреть ему в глаза.

— Бесишь, — прошипела, ерзая, чтобы устроиться поудобнее.

— Я такой, да! — игриво проговорил Дэн.

Помню, что хотела ответить, но сознание уплыло.

Так продолжалось два дня. Я чувствовала себя воздушным шаром, из которого выпустили весь воздух, а новым еще не наполнили. Просыпалась, ела и снова засыпала. Мне казалось, что я смотрю на себя со стороны. Реальность воспринималась как сквозь вату, а чувства словно замерзли.

Все это время Дэн был рядом. Более заботливой сиделки найти было невозможно. Он постоянно проводил время в кухне, с кем-то тихо переговариваясь по телефону. Пару раз я слышала, что Дэн не один, но разобрать, кому принадлежит другой голос, не получалось. Грозовский каким-то образом чувствовал, когда я просыпалась, и бросал все дела, чтобы полежать со мной.

К тому времени меня порядком утомило состояние овоща, да и Грозовский начал напрягаться. Вызвал другого доктора, который категорично заявил, что препарат мне не подходит, и выписал другой, объяснив это тем, что столь сильные лекарства нельзя резко прекращать пить.

Спустя три дня я почувствовала себя намного лучше. Прошли тошнота и постоянный шум в ушах. Даже слабость постепенно покидала тело, и возвращался вкус к жизни.

В то утро я проснулась от звука голосов. Кто-то тихо переговаривался на кухне. Я аккуратно поднялась и пошла на звук голосов. Очень хотелось пить. И есть.

За кухонным столом важно восседал Иван, а спиной ко мне на крохотной табуретке устроился Дэн.

— Здрасьте, — язвительно поздоровалась с Иваном.

— И вам, — интеллигентно поправив на носу очки, кивнул он.

— Ты чего встала? — забеспокоился Дэн.

— Организм требует воды и еды, — улыбнулась я.

Грозовский поднялся, заботливо усадил меня на стул и сообщил:

— Капа тебе обед привез. Вася передал.

— Как интересно… — протянула я. — А Капа по дороге его случайно не заменил?

Я облокотилась на столешницу и приподняла бровь, в упор глядя на Ивана. Намекая, конечно же, на подмену карты памяти.

— Она вернулась, да?

Иван улыбнулся так широко и открыто, что захотелось улыбнуться в ответ. Но я сдержалась.

— А я смотрю, синяк почти прошел, да?

— Точно вернулась, — игнорируя мою последнюю реплику, счастливо сообщил Иван.

— Да, — Грозовский поставил передо мной тарелку, в которую от души ливанул бульона, положил рядом ложку и облокотился о кухонную тумбу, спрятав руки в карманы спортивных штанов.

— Мы все очень за вас волновались, — признался мне Иван.

— Капа, дай ей поесть спокойно, — попросил Дэн.

— Я с таким подарком пришел, что не могу молчать!

— С каким подарком? — заинтересовалась я.

— Может, сначала все-таки поешь? — предложил Дэн.

— Нет, мне любопытно, что хочет подарить мне Иван, — уперлась я. — Может быть, карту памяти?

— Мы ж ее отдали в оплату за ваше… — начал Иван.

— Капа, — душевно так произнес Дэн, что в кухне сразу холоднее стало.

Впрочем, не впечатлил ни меня, ни Ивана. Для меня самым безопасным местом в мире было место рядом с ним.

— … спасение, — по инерции закончил свою мысль Капа.

— Что еще вы отдали за наше спасение? — прищурив глаза, заинтересовалась я.

— Больше ничего, — пожал Иван плечами, — только приобрели.

— Не язык, а помело, — вставил Дэн.

А меня накрыло неконтролируемым чувством вины и неловкости.

— Ладно, давайте я уже к подарку перейду.

Иван неловкости не чувствовал, а вот мы с Дэном напряглись. Он сгонял в прихожую, принес папку с документами и протянул ее мне.

— Что это? — спросила я, всматриваясь в текст.

А спустя минуту выронила бумагу и удивленно раскрыла рот. В горле мгновенно пересохло. Я молча переводила обалдевший взгляд с довольного Дэна на Ивана.

— От наследства вы отказались. Но, как оказалось, у Марата было множество счетов за границей. Мы решили, что будет справедливо отдать эти деньги вам в качестве моральной компенсации, — счастливо сообщил Иван.

— Вы с количеством нулей не ошиблись? — сглотнула я.

— А что, мало? Поделили пополам между тобой и Кариной. Там Клим сейчас ее радует!

Я устало оперлась затылком о стену и прикрыла глаза. Руки мелко подрагивали, а реальность не желала восприниматься адекватно.

— Мавр сделал свое дело… Пошел я, — скороговоркой сообщил Иван и в мгновение ока нас покинул. Так быстро, словно его и не было.

Я некоторое время смотрела на входную дверь, а потом перевела взгляд на Дэна. И увидела в его лице неуверенность. Словно он чего-то боялся…

— Я просто хочу, чтобы ты получила то, чего заслуживаешь, — проговорил он.

— Я… Ты столько всего для меня сделал…

— Нет! Нет! Я так не хочу, понимаешь, — он сделал шаг ко мне, сел рядом на корточки и проникновенно заговорил: — Снежинка, я не хочу, чтобы ты была со мной из благодарности. Или из чувства вины.

Я протянула ладонь, накрывая холодными пальцами его губы.

— Дёнь, я очень благодарна тебе и твоим друзьям. Вы сотворили для нас невозможное, но тогда… Там, в гостиничном номере…

Грозовский напрягся, воспоминания нам обоим давались тяжело.6dfffc

— Нам сказали, что тебя больше нет. И я поверила. Всего на одну секунду, но поверила. И знаешь, что? Я не хочу жить без тебя! Неважно, где и как. Просто не хочу жить в мире, где нет тебя! Да, я испытываю чувство вины, что втянула тебя в эту историю. Но это не отменяет того, что я люблю тебя, — последние слова я прошептала очень тихо.

Дэн обхватил мою ладонь, сжал пальцы и поцеловал подушечки.

— Снежинка, я не умею красиво говорить…

— Не надо. Просто смотри. Всегда смотри на меня так, как сейчас. И я все пойму…

Его глаза в тот момент говорили больше и ярче любых слов. То, что в них отражалось, вызвало щемящее ощущение в груди, а в животе завелась стайка ярких бабочек. И именно в тот момент я почувствовала, что жива. Словно до этого была репетиция, а теперь началась реальная жизнь.

— Тогда я задам только один вопрос, — лукаво улыбнувшись, проговорил он. — Как насчет того, чтобы стать Грозовской?