Глава 2 Все по фэншую

Дарья

Сижу в дорогущем ресторане, жую какую-то модную рыбу в не менее модном соусе и думаю, что была не справедлива к Кошмарычу.

Подумаешь, с кем не бывает: засмотрелся на прелести мужик. Не он же обнажал их, в самом деле, они сами… хм… обнажились.

А дальше последовала вполне нормальная мужская реакция.

Я тоже хороша: подняла вой точно припадочная.

Пощупали ее за попу.

Случайно это вышло!

Кошусь на босса и как бы молчаливо спрашиваю: точно случайно?

А он сама невинность, точнее сама кошмарность.

Нахмурился, нахохлился, слова цедит сквозь зубы.

Короче, наконец, вернулся в свое привычное состояние.

— Как вам рыба? — с вежливой улыбкой спрашиваю я, думая, что не плохо бы для приличия завести какую-то светскую беседу.

— Так себе, — ковыряет вилкой по тарелке босс.

— А вы привереда! Я даже боюсь смотреть на цену этой рыбки.

— Не в цене дело, — бросает равнодушный взгляд в меню он.

Становится интересно, и я с любопытством интересуюсь:

— А в чем?

Кошмарыч откладывает меню, внимательно смотрит на меня своими темными глазами и говорит:

— В душе.

— Это как?

— Это когда повар с душой готовит. Вкладывает ее в свое блюдо. Это, — он кивает на свою тарелку, на которой какая-то другая рыба под нежнейшей овощной подушкой. — Корм. А вот пирожки ваши, Дарья Васильевна, самая настоящая душевная еда.

С этими словами он все же берет вилку и принимается есть рыбу, которую только что обозвал кормом.

Я же так и застываю с кусочком белого хлеба в руке, чувствуя, как щеки неумолимо заливает краской от неожиданно высокой оценки моего кулинарного искусства.

— Вы ели мои пирожки? — чуть подавшись вперед, неуверенно спрашиваю полушепотом.

Босс бросает на меня взгляд, типа: что за глупый вопрос, и решает сменить тему.

— Надеюсь, вы уже поняли, зачем я взял вас на объект?

— Чтобы покормить обедом? — позволяю себе панибратскую шутку.

Босс шутку не оценивает, пронзает меня острым, как бритва, взглядом и с ходу выдает задание:

— Мне нужен подробный бизнес-план. Все исходные данные, включая сроки строительства. Пробный проект скину вам завтра на почту. За неделю управитесь?

От такого заявления чуть ли не давлюсь рыбой и спешно тянусь к бокалу с водой, чтобы запить вставший комом кусок.

Вот это запросики!

— Константин Александрович, при всем уважении, это невозможно сделать так быстро. Я же не волшебница.

Он откидывается на спинку стула и, приподняв бровь, выдает:

— Правда?

Тушуюсь, не зная, как реагировать на этот дружеский подкол.

Воистину, сегодняшнее настроение босса меняется со скоростью света. Не понятно, что от него ожидать в следующий момент. Еще эти постоянные намеки на флирт скоро доведут меня до дергающегося глаза.

Какой-то бесконечный разрыв шаблона.

— Найму любых помощников, — дает карт-бланш Кошмарыч.

— А толку-то от них? — качаю головой. — Их всех учить надо. Они пока вникнут, пока мы начнем работать в команде. Пустая трата денег.

— Вот за что люблю вас, Дарья Васильевна, так это за то, что вы всегда трепетно относитесь к моему карману, — очень серьезно говорит он. А после хитро, словно с намеком, оскаливается: — Вы просто идеальная жена.

Ага. Именно поэтому от меня после стольких лет брака сбежал муж.

Настроение, которое и так было не фонтан, окончательно портится.

Благо, у босса звонит телефон, и он вынужден, отложив столовые приборы, ответить на звонок. Это спасает меня от необходимости поддерживать вежливый разговор на скользкую тему.

Выдохнув, спокойно доедаю свою рыбу и к тому времени, как Кошмарыч заканчивает свою беседу, я в целом уже готова ехать обратно в офис.

Что-то сегодня для меня и так много впечатлений.

Не добавляет удобства и тот факт, что блузка на груди держится на честном слове. Хорошо, что в сумке удачно завалялась булавка, а то сейчас щеголяла бы по ресторану нараспашку.

Шучу, конечно.

Пока Константин Александрович с поистине солдатской скоростью расправляется со своим обедом, проверяю все мессенджеры. Там куча сообщений. В основном по работе.

Пролистываю их, решив посмотреть чуть позже, и открываю переписку с дочерью.

“Мам, я на завтра пригласила в гости Колясика. Будем знакомиться.

P.S: Подготовь дедулю. Предупреди, что Колясик мне еще живой пригодится.”

Наша с Виталием дочь – очень самостоятельная девочка. Анечке уже девятнадцать. Она учится на втором курсе университета и встречается с однокурсником по имени Николай.

Я, как и любая мать, давно уже, через куратора Аниной группы в универе, навела справки об этом Коле. Узнала, что парень трудолюбивый, ответственный из нормальной семьи, и успокоилась. Пусть дружат, встречаются. Аня выросла, пора и ей строить свою собственную жизнь

Это понимаю я.

Это понимает Виталик.

Но не понимает наш дед, которому до сих пор кажется, что Аня маленькая и ей нужно косички плести.

Нет, дед не страдает деменцией.

Он страдает просто старческой вредностью.

И, как любящая сноха, я терплю и, как могу, сглаживаю разногласия, дабы никто не расшиб себе лоб об острые углы семейных конфликтов.

В такие моменты я как никогда осознаю, что Виталик – чертов предатель!

Получил развод и теперь там, в Москве, развлекается в свое удовольствие, меняя баб, как перчатки и продолжая строить карьеру, а я тут, хоть на карьеру и не жалуюсь, но все так же вязну в семейных проблемах, потому что деда и Анечку бросить не на кого.

И положиться тоже не на кого…

— Дома проблемы? — заметив, что я погрустнела, спрашивает начальник.

— С чего вы взяли? — убираю телефон в сумку и отодвигаю от себя тарелку, без слов давая понять, что готова ехать.

Кошмарыч пожимает плечами.

— Показалось. У вас очень выразительное лицо, Дарья.

Вы посмотрите, какой внимательный стал!

Столько лет работаю, и впервые его интересуют мои домашние проблемы.

Помнится еще, когда Аня в пятый класс ходила, ее в больницу положили с сильнейшим бронхитом. Машины у меня тогда не было, но я старалась каждый день возить ей что-то вкусненькое. Дорога в час пик по пробкам на маршрутке занимала больше двух часов в одну сторону. Тогда я, будучи еще простым бухгалтером, набралась смелости и просила руководителя отпустить меня пораньше. На что мне был ответ: Константин Александрович не терпит всяких поблажек даже для работающих мамочек. Или я работаю наравне со всеми, или мне не место в его компании.

Я запомнила. И больше не просила поблажек.

Аня выросла, теперь не болеет, спортом занимается, а я до сих пор это вспоминаю.

Вот такая я баба злопамятная.

— Не хочется вас торопить, — с жирным намеком гляжу на часы. — Но время не резиновое, а у меня еще куча работы. Может, уже поедем?

Кошмарыч, который до этого выглядел чуть добрее обычного, недовольно сдвинул четко очерченные брови и с едва скрываемой досадой произнес:

— Хорошо. Поедемте.

Как будто были другие варианты?

Самое главное – работой завалил по самый потолок, а теперь искренне удивляется, отчего я в офис так рвусь.

На работу мы вернулись уже почти в конце рабочего дня.

Бросив печальный взгляд на часы, я еще в коридоре распрощалась с Кошмарычем и понеслась в свою каморку.

Дел-то невпроворот!

Кажется, опять придется задержаться часов до семи-восьми.

Но в этом есть свои плюсы. К этому времени самые жесткие пробки уже рассосутся, и я куда быстрее доеду до дома.

Не успела зайти и переобуться в туфли, как следом в мой кабинет залетела всклокоченная Альбина, сграбастала подписанную штатку и улетела обратно в известном направлении, а именно – в свой эйчарский отдел.

Наслаждаясь кратким мгновением одиночества, завариваю себе крепкий растворимый кофеёк, падаю в кресло и вывожу из режима сна ноутбук.

Он отзывается радостным мерным жужжанием и не менее радостно сообщает, что у меня на почте двадцать шесть непрочитанных сообщений.

И когда они все только успевают мне писать…

Сейчас… пять минут, приведу мысли в порядок и обратно к диаграммам.

Но едва я делаю глоток терпкого напитка, как начинает противно трезвонить внутренний телефон.

— Дарья Васильевна, вас Константин Александрович вызывает! — пищит на другом конце провода Катя.

С тоской смотрю на свой кофе.

— Я пока занята.

— Сказал: “вот прям сейчас”!

— Так ответь, что я ем.

— Дарья Васильевна…

— Да в туалете я! — не выдерживаю и кладу трубку.

Что-то в последнее время Змея Кошмарыча стало слишком много. Не успели в коридоре расстаться, как опять я ему понадобилась. Скоро он во сне ко мне будет приходить и требовать отчеты замогильным голосом.

Б-р-р-р.

Если так нужна, пусть сам ко мне топает.

А я пока от пяти минуток тишины покайфую.

Удивительное дело, но Завьялов так и не приходит. Видимо нашлись дела поважнее.

Более того, минут через двадцать его машина резво стартует с офисной парковки, извещая всех сотрудников о том, что можно выдохнуть, ибо босс уехал. Сейчас все гуськом потянутся к кулеру, достанут заначки печенек и начнут перемывать чьи-то косточки.

Очень надеюсь, что не мои.

Уж очень икать не хочется.

Где-то полчаса спокойной работы, и на пороге снова появляется Хамидова, но уже в компании двух шоколадок.

— А вот и твой магарыч! — жизнерадостно скалится она. — Ты какую будешь: с фундуком или изюмом?

— Давай две, — бросаю быстрый взгляд поверх экрана монитора и, увидев, как основательно располагается Альбина за столом, понимаю, что это надолго.

С Альбиной мы дружим ни много ни мало, а двадцать лет. Именно она в свое время помогла мне после длительного декрета устроиться на работу к Завьялову.

— Эх, подруга, завидую я тебе белой завистью, — говорит Хамидова, со смаком разламывая шоколадку. — Свобода – это так прекрасно. Хоть кисель пей, хоть под балалайку пляши. Никто тебе теперь не указ.

— Не так уж это и прекрасно, — отпиваю свой кофе и откидываюсь на спинку кресла. — Дома тихо, одиноко, а в постели холодно.

— Так заведи любовника! — тут же находится Альбина с «гениальной» идеей. — Ты баба красивая. Стоит только пальчиком щелкнуть, и любой упадет к твоим ногам.

— П-ф-ф, — смеюсь я. — Этот тот, у которого алименты больше, чем пивной живот? Спасибо, не надо.

— Ну, почему же? — выразительно смотрит на меня подруга. — Вот взять хотя бы нашего Кошмарыча.

От такого заявления у меня ёкает где-то в районе пупка, потому что перед мысленным взором сразу проносятся наши с боссом недавние обнимашки, в ходе которых мы оба поняли, что мои телеса еще могут вызвать у мужика ответную реакцию.

Не скрою – льстит женскому самолюбию.

Жаль, что мужик не тот.

И вообще Альбинка в последнее время помешалась на почве свободы. Дело в том, что они с ее мужем много лет трудились в одном отделе. Он – главный маркетолог, она – младший. Приелись друг другу до оскомины.

С детишками у них не сложилось. Бог не дал. На этой почве у них серьезный разлад.

— А что с ним? — стараясь изо всех сил сохранить лицо, нейтрально спрашиваю я.

— Он смотрит на тебя, — хитро стреляет глазками Хамидова.

— И?

Старательно продолжаю изображать несознанку, но Альбинка слишком хорошо меня знает.

— Он просто пожирает тебя глазами!

— Глупость какая, — отмахиваюсь я, а у самой сердце стучит где-то в районе горла.

— Дашка, да ты покраснела! — взвизгивает Альбина. — Не отрицай — он тебе нравится!

— Альбин, мы столько вместе работаем. Ну, какой нравится…

— Так до этого ты замужняя была, — выразительно играет бровями она. — А теперь свободная как птица.

— Как страусиха, — мрачно бурчу, подцепляя кусочек шоколадки.

— Это еще почему?

— У страусов тоже жопа толстая.

Тут на Альбину снисходит вдохновение. Темные, как ночь, глаза загораются огнем нешуточного энтузиазма, и она заявляет мне:

— Так! Я поняла, откуда в тебе этот пессимизм! Как-то читала, что это из-за того, что ты не любишь себя.

— Я? — вылупляю глаза и, стаскивая еще кусочек шоколадки, мысленно зарекаюсь, что это последняя.

— Ты! — обвинительно тычет пальчиком подруга. — Ты когда последний раз была в салоне красоты?

Задумываюсь, машинально прикасаясь к волосам, и не могу вспомнить.

А, правда, когда?

— Все! — решительно заявляет подруга. — Завтра идем в спа, салон, шопинг. Все по фэншую!

— Альбин…, — жалобно начинаю ныть я.

— И не отвертишься! Я научу тебя себя любить и точка!