Глава 16 Проблемы с доверием
Дарья
На следующий день я встала утром с гудящей головой и помятой физиономией. Добрела до ванной, глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Оттуда на меня с кислым видом смотрело не упокоенное до конца зомби.
Красотка… ничего не скажешь.
А все потому, что спала я не больше часа.
Весь вчерашний вечер и ночь мы на пару с бывшим мужем искали гадину Татьяну и деньги. Спасибо, дед поднял свои какие-то давшие знакомства, и полицейские поймали воровку по горячим следам. Сняли прямо с поезда, на котором она собиралась уехать обратно в Москву, чтобы там, видимо, прокутить дедову пенсию.
Рыдая и заламывая руки, женщина умоляла не писать заявление в полицию. Виталик за нее, естественно, заступался. Я умыла руки, дабы не портить себе здоровье.
Деньги были дедовы, потому и решал он.
Посему куковать теперь мадам воровке в следственном изоляторе вплоть до суда.
— А что б в следующий раз не повадно было, — сказал, как отрезал дед и деньги отдал мне со словами: — Христа ради, Дашенька, положи их к себе на карту. А то этот лопух без жилья останется.
Сказано - сделано.
Половину ночи мы носились с этими деньгами, а вторую половину я банально не могла уснуть от нервов. Сильно еще раздражал храпящий в соседней комнате Виталик.
Р-р-р-р!
Как же он достал!
Умывшись холодной водой, почистила зубы и поползла на кухню, где уже кто-то шебуршал кастрюлями и тарелками.
Этот кто-то оказался не кем иным, как бывшим мужем, который пытался сварить в кастрюле кофе. Видимо он не первый раз этот фокус проделывает, потому что кастрюля уже черная-черная.
В душе сразу протест.
О, боже…
У меня просто нет сил скандалить…
Ставлю чайник и расстроенно понимаю – за то время, что меня не было дома выпили весь нормальный чай. Остался только фирменный “аля Люсинда”, но он успокаивающий, а мне наоборот взбодриться надо.
В итоге, помыкавшись, навела его.
Села на свое место, уткнулась взглядом в одну точку, стараясь абстрагироваться от снующего туда-сюда Виталика, и очень удивилась, когда он перед моим носом поставил чашечку дымящегося кофе с белой пенкой.
Но самое невероятное в этом жесте было не само кофе, а сердечко, что бывший муж каким-то чудом насыпал поверх пенки корицей.
Мадам овца, я в восхищении!
Вот это она Виталика выдрессировала!
Мне это за всю жизнь не удалось, а она за пару месяцев справилась.
— Что это? — изумленно смотрю на бывшего, осторожненько отодвигая от себя его скромный знак внимания.
— Кофе для тебя, — невозмутимо отвечает он и лыбится точно между нами и не было развода. — Я старался.
— Хм-м… да я вижу, складывая руки на груди, чуя к чему все это ведет. — Зачем старался-то?
Внезапно Виталик бухается передо мной на колени, заграбастывает мои ладони и лихорадочно что-то шепчет, стараясь обслюнявить мои пальцы.
Я ему это, разумеется, не позволяю, тут же выдергиваю свои руки и вскакиваю, отходя подальше.
— Даша! Давай начнем все сначала. Я все осознал и хочу вернуться в семью.
Смотрю на бывшего мужа в полном шоке и в сердцах хлещу его полотенцем прям по морде.
— Виталик! Ты дебил?!
— Даша? — хлопает глазами. — Ну, ты чего, Дашка?
— Собирай манатки и сваливай! Видеть тебя не желаю! Обратно он захотел? А не жирно? Да без тебя, кровопийцы, я только жить начала. Уйди, чтоб не видела.
— Я не уйду, — встает он позу.
Тяжело дыша, смотрю на его наглую рожу, и меня разом отпускает…
Накатывает холодное спокойствие с четким осознанием, что надо делать.
Бросив на стол полотенце, иду в спальню и, достав спортивную сумку, начинаю методично собирать вещи.
Хорошо, что Виталику хватает ума не идти за мной следом, поэтому я, пару раз выдохнув и кое-как собрав мозги в кучу, натягиваю первый попавшийся спортивный костюм и прохожусь по комнате, собирая свои вещи.
Документы, косметичка, кое-какие мелочи.
Подумав, все же достаю чемодан.
Чем больше вещей соберу, тем меньше тут буду потом появляться.
Я как раз аккуратно складывала трусы с лифчиками, как в комнату ко мне вошла зевающая Люся в обнимку с Люциком.
— Ты куда это собралась? — смотрит круглыми глазами, наглаживая довольного Люцика.
— Переезжаю, — бурчу в ответ.
— Ну, наконец-то! — радостно восклицает она. — Наш шикарный мужчина заждался и весь извелся уже!
— Ты думаешь? — неуверенно кошусь на нее.
— Я знаю, — подмигивает тетушка. — Во сне видела.
— Ах, ну это меняет дело…
— Разумеется!
Продолжаю собирать вещи. Костюм, сарафан, пиджак...
— За Люциком пока присмотришь? — с надеждой гляжу на Люсю.
— Нет уж! — пихает мне в руки кота. — Загостилась я тут у тебя. Меня дома ждут.
— Кто тебя там ждет? — пытаюсь возразить. — Ты мне здесь еще нужна.
— Не нужна. Свою миссию выполнила – ты теперь будешь счастлива.
— А дед? — спрашиваю с тревогой.
— И он, — склоняет на бок голову Люсинда. — По-своему счастлив.
Короче, кота пришлось тащить с собой в переноске.
Он был не очень рад такому положению вещей, но что ж поделать.
— Терпи, Люцик, — строго наказала ему и в ответ на его жалобное «мяу» строго добавила: — А кому сейчас легко? В Африке вон дети голодают.
Сажусь в машину, ставлю недовольно ворчащего кота на соседнее сиденье и невольно бросаю взгляд на свой родной балкон.
А там гад Виталик!
Стоит и курит, обдавая мои любимые, только что постиранные полотенца табачным дымом. Жаль, не забрала их. Забыла…
Становится так противно, что я сразу же завожу двигатель и, давя в себе слабый сентиментальный порыв, выезжаю на дорогу.
Где-то на полпути к работе меня посещает заторможенная мысль: «ну, и куда я с котом прусь на работу, да и еще в таком виде?».
Видок после бессонной ночи у меня самый, что ни есть «шикарный», про кеды и мятый спортивный костюм – вообще стоит помолчать.
Бросаю взгляд на часы – мой Кошмарыч в это время обычно по объектам разъезжает. Кто-то же не удосужился предупредить мужика, что свалится к нему, как снег на голову. Мы, конечно, обсуждали с ним наше совместное проживание, но это было вилами на воде писано.
А вдруг он не обрадуется такому повороту дел?
Вдруг Костя предлагал к нему переехать лишь из вежливости?
Нервно кусаю губы, думая об этом, а после одергиваю себя: не такой он человек, чтобы словами разбрасываться понапрасну.
Кошмарыч немногословен лишь потому, что ему он всегда верен и говорит то, что думает на самом деле.
В таких вот душевных метаниях проходит мой путь до офиса.
Время уже половина десятого утра, и все места на офисной парковке заняты. Помыкавшись, в наглую пристраиваю свой Солярис прямо за танком босса и, прихватив переноску с Люциком, спешу в здание.
На проходной охрана странно косится, переводит взгляд с меня на переноску, в которой, словно одичавший тигр, рычит Люцик и обратно на мою нечесаную голову.
— У вас все хорошо, Дарья Васильевна? — участливо интересуется самый старший в их смене.
— А по мне не видно? — устало отзываюсь я.
Мужчина непонимающе смотрит, а у меня просто нет сил с ним разговаривать. Все, что я сейчас хочу – это добраться до кабинета Кошмарыча, упасть к нему на грудь, поплакать немного, а потом поспать. У него там такой удобный диван имеется…
Иду по коридору, а навстречу мне по очереди все мои девочки спешат с кипой бумаг на согласование.
— Все завтра, мои хорошие, — отмахиваюсь, не глядя. — Светлана Георгиевна вышла же. Все к ней!
— Так к ней Кошмарыч запретил же, — перешептываются девочки.
— Сказал… только Дарья Васильевна… только к ней…
Это что еще за новости?!
Небось, Федор… забыла, как его по батюшке… постарался.
Георгиевна, конечно, дама своеобразная, но не тупая, чтобы за чужого дядю так подставляться.
— Ладно, — машу рукой в сторону кабинета. — Давайте сюда.
Тут девочки замечают злобно сверкающего глазищами Люцика.
— Ой, какая киска!
— А можно погладить?
— Вы, посмотрите, какие мы злые!
— Ай, он кусается!
— Он не только кусается, — отгоняю от переноски этих любительниц кошек. — Он еще и царапается. Идите быстренько по рабочим местам.
— Дарья Васильевна, а как же документы?
— Я же сказала: потом!
Девочки ушли, обиженно надув губы, а я поняла только одно – надо идти к Косте за успокоением, иначе я сейчас начну на людей бросаться.
В приемной, странно дело, Кати не было.
Секретарское место пустовало, но наличие яркого желтого рюкзачка на полке говорило о том, что она все же здесь, но отошла по особо важному директорскому поручению.
Придется ломиться в кабинет в Кошмарычу на свой страх и риск.
Надеюсь, у него там нет важных переговоров, а то напугаю еще своим видом.
Решительно толкаю дверь, заглядываю и застываю в немом изумлении, узрев на столе моего любимого босса женщину.
Это еще что за новости?!
Мне разом как-то сразу плохеет.
Рука обессилено сползает с ручки двери и повисает вдоль тела.
— А-а-а! — пищит дама и прикрывает юбкой свой упакованный лишь в одни стринги зад.
В это почти невозможно поверить, но в любительнице протирать голыми ягодицами чужие столы оказывается бывшая жена моего Кошмарыча.
Или теперь уже не моего…
Голова идет кругом от всего этого, и чтобы хоть как-то перевести дух, делаю пару шагов вперед и падаю на ближайший стол, отстраненно наблюдая за тем, как Марина лихорадочно поправляет одежду.
— Что ты здесь делаешь? — шипит она, и тут я внезапно понимаю, что сам хозяин кабинета отсутствует.
От этого железная хватка отчаяния немного отпускает горло, и дышать становится теперь чуточку свободнее.
— А вы? — возвращаю вопрос.
— Я вообще-то к мужу пришла!
— К бывшему, — флегматично напоминаю я, а сама верчу головой, разыскивая Кошмарыча.
Может, под столом спрятался?
Заглядываю под стол и, не обнаружив его, оценивающе пялюсь на шкаф.
Ну, нет…
В шкаф бы он не поместился…
Да и зачем ему бежать из своего кабинета, когда тут такой сюрприз?
Возвращаю взгляд на гневно раздувающую ноздри Марину.
— Охмурять, стало быть, пришла.
Оценивающе разглядываю кроткое платье, больше похожее на комбинацию, что не оставляет простора для воображения, и грустно вздыхаю. Как ни крути, а бывшая жена Кошмарыча красивая… зараза.
Куда мне до ее точеной фигуры?
Уставшая и всклокоченная, я едва ли могу составить ей конкуренцию.
Выходит, если она к Косте не стол почти без одежды залезла, то у них что-то есть…
Нет! Не верю!
Размышления мои прерывает звук шагов, какие-то обрывки фраз в коридоре и короткие приказы Завьялова.
Дверь распахивается, и на пороге, ожидаемо, появляется Кошмарыч, с удивлением разглядывая женщин, оккупировавших его кабинет.
— Марина? Почему не предупредила о своем визите?
Бывшая жена босса не растерялась и с грацией настоящей пантеры потопала на встречу к Косте.
Не идет, а плывет, точно пава…
Улыбка до ушей, идеальная осанка, походка от бедра.
Плывет, значит, мимо меня и по роковому стечению обстоятельств пинает ногой переноску, где сидит злющий, как все черти ада, Люцик.
А дальше события развиваются с бешеной скоростью.
Переноска заваливается на бок, и почему-то дверца распахивается. Оттуда пулей вылетает всклокоченный и издающий душераздирающие вопли кот.
— Люцик! — кидаюсь было к нему, но не успеваю, потому что он быстрее меня кидается на Марину.
— Уберите это! — на весь офис верещит она, пытаясь отодрать кота от своих ног.
Но Люциус вцепился намертво в свою обидчицу. Еще бы! Он часа два высиживал ярость в переноске, чтобы теперь хоть на ком-то ее сорвать.
— М-а-а-у! — орет кот, точно бульдог, вцепившийся в ногу.
— А-а-а-а! — орет Марина, переходя на ультразвук.
— Люцик, — причитаю я, боясь, что это дура пришибет его своими туфлями на шпильках.
Ситуацию спасает, как всегда, спокойный и собранный Завьялов.
Он срывает с себя пиджак и аккуратно ловит в него кота, а после заворачивает так, что из кокона ткани виднеется лишь бешено горящие глаза, да оскалившаяся в приступе невысказанного кошачьего возмущения морда.
— Давай его сюда, — тяну руки к коту.
— Удержишь? — недоверчиво смотрит Костя.
— Конечно. Это же мой кот, — сама забираю Люцика и, успокаивающе поглаживая по голове, приговариваю: — Ну, что ты, мой хороший? Испугался? Да? Эта злая тетя тебя пнула? Ты мой зайка…
Я почти успокоила кота, как в следующее мгновение белугой завыла Марина:
— Костя-я-я, это чудовище меня покалечило.
Кошусь на ее ноги и цокаю языком.
Поцарапал немного до крови, но ничего смертельного там нет.
— У этой твари наверняка бешенство.
— Сама ты тварь! — возмущенно огрызаюсь я, прижимая крепче к себе кота. — Зачем его переноску пнула?
Но Марине плевать на меня. У нее теперь появился повод повиснуть на Кошмарыче и застонать пуще прежнего:
— Ах, мне плохо! Мне нужна скорая.
И самое удивительно то, что Костя ведется на этот спектакль. За белы рученьки отводит Маришку к дивану, наливает ей воды, помогает выпить, потому что у той руки трясутся. Идет в приемную и зовет Катю с аптечкой, а потом самолично лепит пластырь на царапины.
Большего моя душа выдержать не могла.
То ли бессонная ночь погубила в конец психику, то ли просто стресс, но я, чувствуя, как глаза начинает печь от подступающих слез, просто развернулась и практически бегом помчалась к себе в кабинет.
Но не успеваю я залететь к себе, как следом хлопает дверь, и на пороге появляется Костя. Он окидывает меня хмурым взглядом и, что-то для себя решив, плотно закрывает дверь.
— Что у тебя случилось, Даша? — спрашивает он, делая попытку подобраться ко мне ближе.
Ловко уворачиваюсь и прячусь за своим же столом.
— Ничего, что тебя касалось бы, — обиженно бурчу в ответ.
Мужчина качает головой.
— Ты совсем не умеешь врать.
— Ну и что?! — выпаливаю я, чувствуя, как дрожат губы. — Иди к своей любимой бывшей жене и дальше гладь ее по тощим коленкам.
— Я ее не гладил, и она не любимая, — очень серьезно возражает он и складывает руки на груди.
— А кто же тогда, если не она?! — истерично всхлипываю я.
— Ты, — тяжело припечатывает он.
— Я? — некрасиво всхлипываю. — Но лечить ты кинулся ее…
— Марину я отправил домой на такси. Если бы я ее любил, то поехал бы с ней.
— Ты ее лечил…
— А надо было пнуть?
У меня не находится слов для возражения, а Костя между тем продолжает:
— У тебя проблемы с доверием, Даша, и двойные стандарты.
— То есть… это еще и я виновата? — утирая слезы, возмущаюсь я.
— Я терпел, когда ты жила под одной крышей с бывшим мужем, и он пирожки твои ел?! — теперь настал черед Кошмарыча смотреть на меня с осуждением. — Терпел, ревновал, но не устраивал скандалы. А знаешь, почему?
Молчу…
Язык от неожиданности прилип к небу.
— Потому что доверяю тебе на все сто процентов. И кто бы что про тебя не рассказывал, я буду верить именно тебе, а не посторонним людям.
— И даже Федору? — недоверчиво гляжу на Костю.
— Тем более ему, — усмехается тот. — Федя – бывший мент, и у него есть только одна цель – закрыть дело. Не важно, как и кем.
— И...?
— И ничего в этом нет из того, что должно бы было тебя волновать или смущать.
Прикусываю губу, чувствуя, как душу разрывают сомнения.
— Но Марина…
— Марина дура, если до сих пор верит в возможность нашего с ней союза. Нельзя войти в одну реку дважды. Я ее не люблю и общаюсь, исключительно лишь как с матерью своего единственного сына. Остальное уже плод ее придурковатой фантазии. Тем более я не несу ответственность за ее бредовые идеи моего соблазнения на рабочем месте.
Под конец этой пламенной речи Костя не выдерживает и все же притискивает к себе уже не особо сопротивляющуюся меня.
Вдыхаю его уже ставший родным, привычным запах, утыкаюсь носом в рубашку и тут меня прорывает.
Выкладываю все, как на духу.
И про дедовы деньги, и про квартиру, и про гада бывшего мужа, и даже про Люсю, которая решила бросить меня и уехать.
И вообще: я самая бедная несчастная, а жалеют не меня, а какую-то бывшую!
— И вдобавок ко всему этому я застаю в твоем кабинете полуголую Марину. Какие нервы такое вообще могу выдержать?
Кошмарыч чуть отстраняет меня от себя, с беспокойством заглядывает в лицо и спрашивает:
— Сколько, ты говоришь, сегодня спала?
— Час, — пожимаю плечами. — Может, полтора.
— Тогда почему ты не в постели? — строго отчитывает мужчина. — Зачем на работу приехала? Хочешь заболеть?
— А нет у меня теперь постели, — вздыхаю. — Ушла я из дома. Пустишь к себе переночевать?
И тут на обычно скупом на эмоции лице Кошмарыча расцветает самая что ни есть мальчишеская улыбка.
— С этого и надо было начинать! Собирайся, поехали! Вещи где?
— Э-э-э, — одергиваю его. — Только ты не обольщайся. Я тебя еще не простила. Это только на одну ночь.
Костя отпускает меня, берет в руки переноску с Люциком и со смешком грозится:
— Возьму кота в заложники и не отдам. Куда ж ты с подводной лодки-то денешься?
И то верно…