Глава 17

Саша

Я весь день хожу, будто сомнамбула. Читаю лекции, о чем-то спорю со студентами, пью на кафедре чай, листаю содранные из интернета доклады. Отвечаю что-то кому-то, куда-то иду. Но все как во сне. Как в тумане…

Перед уходом Ринат предлагает мне остаться дома. Взять больничный — он бы этому поспособствовал, и дело с концом. Но составить мне компанию он не может, я даже не прошу его об этом, почему-то ни на секунду не сомневаясь в том, что, будь у него такая возможность, он бы без всякой просьбы остался. А одной сидеть в четырех стенах мне совершенно не хочется. Кажется, в толпе будет проще. Отвлечься, переключится… Не думать о том, как со мной поступил отец. О прошлом не думать и о будущем. Но, знаете, самая большая глупость — бежать от своей боли в толпу. Я, будучи психологом, довольно часто повторяю вслух эту непреложную истину. Но почему-то, когда черед доходит до дела, по традиции наступаю на те же грабли, что и все другие люди.

— Александра Ивановна, что-то ты сегодня больно задумчива. Будешь чай?

— Нет. Я уже убегаю.

— Куда-то спешишь?

Сгребаю со стола ключи, телефон. Поднимаю взгляд на коллегу — симпатичную женщину лет на десять старше меня. Ну же, Быстрова, скажи! Ты можешь… Откашливаюсь, лижу вдруг пересохшие губы:

— Угу. У матери моего мужчины день рождения.

У моего мужчины. Я действительно так сказала! Распрямляю плечи, испытывая настоящую гордость за то, что смогла.

Надежда Георгиевна цокает языком, желает нам хорошо провести время и снова отворачивается к кулеру с водой. Все как обычно. И даже потолок не рухнул от моих слов. Конечно, мне только предстоит осознать это в полной мере — и то, что он мой, и то, что он для меня сделал. И сколько… Но это потом. Начинать нужно с малого. Иначе у меня просто лопнет голова от всего того, что мне довелось узнать. Или разорвется сердце.

Хватаю сумочку, торопливо сбегаю вниз по лестнице. Уже начались пары, но в коридорах все равно многолюдно. Прохожу, кивая студентам. Курить, вроде, не модно, но у крыльца один черт сигаретный дым стоит коромыслом, я морщусь и, обогнув толпу великовозрастных детишек, шагаю на тротуар, по которому пятнами расползаются лужи.

Из-за дождя дорога домой занимает чуть больше времени, чем обычно. Ринат звонит, когда я, уже приняв ванну, мечусь у гардероба. Выбор наряда — это, конечно, не самая большая моя проблема теперь, но, отвлекаясь на простые задачи, я контролирую свою панику. И пока мне это удается. Не то чтобы я не косилась на дверь, с трудом гася в себе желание сбежать…

— Саш, я тут немного задержался, но уже еду. Ты готова?

— Да. Как раз выбираю, что надеть. Как думаешь, лимонное платье или синий костюм? Ну почему ты не предупредил меня об этом визите заранее? Я бы как следует подготовилась!

Нет, все-таки паники во мне через край, и в конце она прорывается наружу.

— Мы едем на день рождения моей матери, а не на прием к королеве, — целительным бальзамом на душу мне — уверенный, наполненный силой голос Орлова: — Надевай то, в чем тебе будет удобно. Я буду минут через двадцать.

— Погоди! А цветы?! Цветы ты купил?

— Купим возле дома.

Ринат отключается. Я откладываю телефон и снова перевожу взгляд с платья на костюм. В последний момент выбираю платье. Пусть оно выглядит несколько легкомысленно, но в нем я кажусь себе моложе и беспечнее. Я улыбаюсь и встряхиваю волосами так, что они ложатся на плечи волнами. В двери поворачивается ключ. Я резко оборачиваюсь. Ринат в беспокойстве похлопывает ладонями по карманам, но стоит ему меня заметить, как он замирает. Ведет взглядом от моих туфлей, подвязанных на щиколотках красивыми бантами, вверх по ногам и выше. Трясет головой:

— Никогда не привыкну…

— К чему?

— К тому, что ты на самом деле со мной.

От его слов теплеет где-то в солнечном сплетении. Я закусываю губу. Подхожу ближе. Но с каждым шагом моя решимость тает, а заготовленные слова умирают, так и не родившись, в горле. Ненавижу себя за эту трусость! В глазах закипают слезы отчаяния. Он проделал такой путь ко мне, он столько всего сделал. А я не могу заставить себя ответить! Не могу… Что же я за урод такой?

— Мне…

— Что? — поднимает руку, ласково отбрасывает за спину мою гриву и неторопливым движением начинает поглаживать шею.

— Мне тоже… не верится.

Мне не верится. Что он настоящий. И что так бывает. Но если это мне только чудится, если я таки спятила… Не лечите меня, не надо. Вряд ли я теперь без него смогу.

— Так, пойдем! — Ринат хватает меня за руку. — Не то…

Не то мы ясно где окажемся. На стоянку спускаемся молча. Устраиваемся в салоне авто. За время дороги Ринат несколько раз пытается завести разговор, но тот не клеится, как я ни стараюсь. Все портит мое волнение. Я так переживаю о том, как пройдет наше знакомство с его родными, что просто не могу сосредоточиться ни на чем другом. Нет, конечно, я понимаю, что эти сомнения и страхи переживают все женщины на планете, но всему свое время, наверное. Может быть, когда ты юн, все воспринимается проще? Я же нахожусь в ужасе. В у-жа-се.

На нужный этаж поднимаюсь, себя не помня. Все, что меня держит теперь — рука Рината. Сильная, мозолистая и ужасно горячая. Которой бы ему следовало придерживать коробку с сервизом, если на то пошло!

— Хочешь, мы не будем этого делать? — мягко интересуется Орлов уже у самой двери.

— Может, ты иди, а я… — договорить мне не дают. На лестнице раздаются голоса, а потом я вижу спускающуюся вниз по ступеням пару. Высокого крупного мужчину и симпатичную женщину с ребенком на руках. Господи, еще и ребенок! Маша… Как я могла забыть?

— Ох, а вот и наша красотка! Вы посмотрите, какой у неё зачетный фингал! — Ринат отпускает мою ладонь и тянет руку к малышке. Я улыбаюсь бескровными губами ее родителям.

— Привет, Ринат! Привет, Саша. Рада, наконец, с тобой познакомиться. Я — Ариша. Наши мужики мне все уши о тебе прожужжали, — улыбчивая молодая женщина, которая мне сама представилась, тепло улыбается и на секунду-другую сжимает меня в объятиях. У нее совершенно волшебные руки и улыбка. Жаль, что их недостаточно, чтобы справиться с напряжением полностью, но вот чтобы ослабить — вполне.

— Наши мужики?

— Ну, да! Миша, — Ариша кивает за спину, где, внимательно меня разглядывая, стоит тот самый здоровяк. — И, конечно, Артем.

— Слушайте, а чего мы здесь стоим?

— Действительно, звоните в двери.

— Тут, наверное, и не заперто.

И правда. Дверь гостеприимно открыта. Мы дружной толпой вваливаемся в тесный коридорчик.

— Да поставь ты куда-нибудь этот коробок!

— Погоди ты! Дай подарок вручить. Ма-а-ам!

— Значит, пройди куда-нибудь. Из-за тебя не протолкнуться. Разуться, вон, и то не могу.

— Никто не может, — смеется Ариша, — Лидия Сергеевна, ну, где же вы? Принимайте гостей! И внучку заберите, пока она еще не все тут облизала. Клянусь, Машка рождена, чтобы попробовать этот мир на вкус, — добавляет мрачно и все-таки первая умудряется изловчиться и скинуть туфли.

— Или на зуб! — смеется Миша. Нас еще не представили, но из рассказов Рината я понимаю, что это и есть его старший брат. Тот, который заведует травмой.

— Или на зуб. Думаю, это зависит от того, насколько мир будет благосклонен к нашей крошке. Да, маленький поросенок?

Всех так много, и они такие шумные, что я не успеваю переключаться с одного на другого. И только растерянно улыбаюсь. Мать Рината — симпатичную хрупкую женщину, замечаю, наверное, позже всех.

— Ох, мои хорошие, что ж вы тут стоите? Ну-ка, проходите скорей. Ринат… Ариша. А это Сашенька? Какая красавица, вы только посмотрите!

— С днем рождения, Лидия Сергеевна, — наверное, было бы лучше, если бы цветы матери подарил Орлов, но поскольку они в руках у меня, мне не остается ничего другого, как вручить их.

Мою неловкость трудно описать словами. Я не знаю, как лучше себя повести. Обнять? Здесь вроде все обнимаются, но ведь они — семья. Впрочем, долго ломать голову над этим вопросом мне не приходится. Лидия Сергеевна пресекает все мои сомнения одним махом, когда первой открывает объятия. И этим неожиданно затрагивает самые потаенные струны моей души. Моя мама умерла так давно, что… Ах ты ж, черт! Не хватало еще расплакаться.

— С днем рождения, мама!

— С днем рождения!

— Слушай, ма, куда мне все-таки приткнуть этот коробок?

— Да вон туда, на тумбочку ставь. Сашенька, давайте ваш плащ. Ринат, что ж ты за своей девочкой не поухаживал?

В носу все сильнее щиплет. Ну, какая я девочка, вот казалось бы? А ведь приятно…

— Так с бандурой этой, как тут поухаживаешь?

— Никак! Это сделаю я. Александра, не соблаговолите ли скинуть плащ?

Улыбаюсь Артему, который вышел из комнаты, и, театрально поклонившись, поворачиваюсь к нему спиной.

— Ты свои руки загребущие к моей женщине не тяни.

— А то что?

— А то вырву.

— Начинается! — закатывает глаза Ариша, прежде чем я успеваю испугаться.

— Часто у них такое?

— Постоянно. Но твой Ринат, кстати, тоже хорош.

— Эй! Попрошу…

— А что? Скажешь, ты не строил мне глазки, желая позлить брата? — воинственно подбоченивается Ариша.

— Неужели ты занимался такими ужасными вещами? — удивляется Лидия Сергеевна. — Взрослые мальчики, а ведете себя, как дети.

— Вот-вот! Слава богу, у нас дочь.

— Да она такая хулиганка, что любому пацану даст прикурить! — ухмыляется Ринат, притягивая меня к себе. На секунду прижимаюсь щекой к его груди и перевожу взгляд на Машеньку, которая, воспользовавшись тем, что взрослые о ней в кои веки забыли, взялась намазывать обувным кремом пол и с тех пор здорово преуспела.

Это же самое замечает и Миша.

— Вот ты ж черт! А я как раз хотел вступиться за твое доброе имя! — бормочет он, подхватывая дочь на руки. — Ну, ничего-ничего, правда, принцесса? Мы еще посмотрим, кого на свет родит твой дядя.

Моя улыбка медленно гаснет.

— Ну, что, давайте скорей за стол!

В суматохе проходим в комнату и рассаживаемся. Ужин накрыт в гостиной, но и здесь нам тесновато. Понимаю, что, в отличие от меня, Ринат рос в довольно скромных условиях. Может быть, поэтому ему и удалось сохранить в себе человечность, несмотря на то, кем он стал?

— Так что все-таки в этой коробке?

— Сервиз. Надеюсь, вам понравится.

— Это Саша выбирала.

— Ух ты! А мы в том году подарили маме супницу.

— Посуды много не бывает. Семья растет!

— И слава богу. Может быть, и Ринат с Сашенькой меня порадуют внуками. Я ведь сколько их ждала…

Я молчу. Только за бокалом прячусь. Холодок идет затылком, стекает по позвоночнику, и я ежусь. За столом звучит смех, кто-то, кажется, это Артем, вспоминает забавную историю из детства. А кто-то даже приносит старый альбом. Фотокарточки в нем и цветные, и черно-белые. Я скольжу по ним взглядом, но ничего толком не вижу.

— Саш… Эй! Скажи, что они совсем не похожи?

— Кто? — облизываю губы.

— Так ведь братья, — Ариша обеспокоенно сводит брови. — У тебя все хорошо?

— Да. Да… Конечно. Совсем не похожи. Если только глазами, — замечаю очевидное и в панике кошусь на дверь.

— Это точно! И у Машки, кстати, тоже Орловские глаза.

Нет, я все-таки не могу. Задохнусь, если это не прекратится.

— Извини, я отойду на минутку.

— Туалет по коридору направо, — шепчет мне Лидия Сергеевна. Я благодарно киваю, потому что как-то надо отреагировать, а уже в коридоре меня ломает. Я вжимаюсь ладонями в край комода и, опустив голову, делаю жадный вдох. В тот же миг на мою талию ложатся ладони. Те самые. Надежные и горячие. Вчера я… вчера я во многом ему призналась. Но кое в чем сознаться так и не смогла.

— Я не могу иметь детей, Ринат. Прости, я… должна была сказать тебе об этом раньше.