Глава 9

Ринат

Саша скулит и бешено сокращается вокруг моих пальцев. Я сжимаю зубы на её безупречно гладкой ягодице, а рукой снова и снова тараню ее изнутри. Меня ведет. Я так в свой первый раз не дрожал, как дрожу сейчас. А моим стояком при желании можно запросто забивать гвозди. Мне безумно хочется сгрести в кулак её волосы, заставить прогнуться и с силой насадить Сашку на себя. Только вот сейчас все для нее. Я так для себя решил, а потому держусь. Но, в то же время не в силах остановиться и больше ее не касаться, снова и снова бесстыже исследую пальцами.

— Ты как? — спрашиваю, когда Саша, стараясь на меня не смотреть, переворачивается на бок и садится. Мне открывается прекрасный вид на ее профиль и тяжелую грудь с крупными потемневшими от прилившей крови сосками. Скорее всего, и между ног прямо сейчас она тоже темная. Сочная, женственная, безупречная…

— Я нормально.

— Саша, посмотри на меня.

Она оборачивается, но прежде выжидает пару секунд, видимо, собираясь с силами. Её взгляд расфокусирован, губы припухли. Наверняка она кусала их, в безуспешной попытке заглушить крики. В следующий раз я буду умнее и обязательно найду, чем занять ее рот. Мысли о том, что я с ним сделаю, может быть, совсем скоро — заставляют поджаться яйца.

— Тебе было хорошо? — поднимаю руку и веду костяшками пальцев, очерчивая контур ее груди, не сдержавшись, захватываю сосок и, глядя ей в глаза, легонько его выкручиваю.

— Было. Теперь я… теперь я, наверное, должна вернуть любезность? — откашливается она.

Прикосновения к ее коже жгут. Сашка тянется ко мне, но я отрицательно качаю головой и отступаю в сторону.

— Боюсь, наше время вышло. Тебе лучше одеться.

Протягиваю Саше халат и терпеливо жду, когда она завяжет поясок на талии. Из СПА выходим вместе. Сашка притихла. А я не мешаю ей осмысливать происходящее. Должна же она понять! Что ей не надо мне себя продавать. Что я и так для нее все что хочешь сделаю. Что я, как отдал ей всего себя желторотым, так до сих пор с этим и живу…

— И что теперь?

— Теперь, думаю, мы поужинаем и прогуляемся в окрестностях.

— Прогуляемся? — недоверчиво приподнимает брови Саша.

— Угу. А что? Что-то не так?

— Нет. Все в полном порядке.

Она опять злится. Я это чувствую. Злится, никак не в силах поверить, как мне кажется, в очевидное. В то, что для меня это все не игра. Что я на самом деле хочу быть с ней. Хочу, чтобы все у нас было как у нормальных людей. Чтобы она сама меня захотела. Потому что я — это я. Потому что только со мной она будет счастлива. Потому что только со мной она видит свою дальнейшую жизнь. Потому что без меня вообще никакой жизни не будет. Потому что я — не те мужики, которыми она без успеха пыталась то ли заткнуть брешь в душе, то ли… Я не знаю.

Конечно, я сам не оставил ей выбора. И действительно вынудил Сашку обратиться ко мне. Теперь я это понимаю. Как понимаю и то, что не мог поступить иначе. У меня просто не осталось других вариантов. Я столько лет пытался до нее достучаться — и все впустую, что когда у меня появилась возможность её прищучить — не раздумывал ни секунды. И… заставил… ее… прийти. Но быть со мной я её заставлять не собираюсь. Тут выбор за ней. Все, что я могу — постараться сделать так, чтобы Саша сама захотела остаться. Вот только после того, что случилось в СПА, я не уверен, что избрал верный способ. Кажется, она только еще сильнее замкнулась. Может быть, я поспешил, и не надо было… вот так, нахрапом? С другой стороны, как иначе? Я хочу, чтобы она четко понимала, от чего отказывается. Секс в отношениях играет немаловажную роль. И когда кроме него вас связывает не так уж много, хороший секс — неплохой повод держаться вместе. А там, глядишь, появятся и другие. Я все еще не теряю надежды, что Сашка поймет, какое счастье ей досталось. Усмехаюсь кончиками губ.

— Может быть, десерт?

— Нет. Я устала и, если ты не против — сразу лягу спать.

Только восемь часов, а я планировал выжать из этого дня максимум, но я вижу, что Саша действительно на пределе, и решаю ей уступить. Мы возвращаемся в номер. Сашка переодевается и тут же ныряет под одеяло. Я же не тороплюсь. Боюсь, если лягу к ней в том состоянии, что нахожусь сейчас, просто не выдержу. И что-нибудь непременно испорчу.

— Я в душ.

Закрываю за собой дверь, приспускаю штаны и, упершись ладонью левой руки в стену над бочком унитаза, сплевываю на правую. Мне нужно остыть, а способа лучше для мужиков пока не придумали. Закусив губу, толкаюсь в кулак. Для того чтобы спустить, хватает нескольких сильных движений. Я весь день нахожусь на взводе, так что это не оргазм, это — избавление от муки. Никакого удовольствия, только чувство легкой гадливости. Но иначе я не усну.

Включаю кран. Тщательно мою руки. Набираю полные горсти холодной воды и плещу в лицо. Когда возвращаюсь — Саша уже даже светильник выключила. Шурша простынями, укладываюсь рядом и притягиваю ее к себе. Не думает же она, что я позволю ей спать вот так — на самом краю? Накрываю ладонью низ живота. Попка Саши утыкается в мой пах. Тут бы я и посыпался, если бы не передернул, а так — ничего. А так — терпимо. Я закрываю глаза и, к удивлению, очень быстро проваливаюсь в сон.

Из-за того, что лег намного раньше обычного, просыпаюсь тоже рано. Саша сладко спит. Я веду по ее щеке пальцами, а следом встаю, понимая, что уже не усну. Делать нечего — я решаю позаниматься. Час в спортзале и получасовой заплыв. Я, похоже, один такой жаворонок.

Когда сворачиваю тренировку, у бассейна открывается ресторан. Идея побаловать Сашку завтраком в постель рождается внезапно и с каждой минутой кажется мне все более удачной. Я делаю заказ, терпеливо жду, когда его приготовят, и иду вслед за официантом с тележкой аж до самого номера, где его отпускаю.

В душе шумит вода. Я отвожу столик со снедью на террасу и возвращаюсь к двери. Медлю недолго, прежде чем ее толкнуть. Даже понимая, что, скорее всего, та закрыта на замок, мне нужно немного времени, чтобы собраться с силами. Проворачиваю ручку и… да чтоб его. Картина маслом. Саша под душем — зрелище, на которое я готов любоваться часами. Прислоняюсь спиной к стене. Складываю на груди руки. И залипаю на ней. В какой-то момент Саша резко оборачивается. Наши взгляды встречаются. Руки, которыми она только что скользила по своему телу, замирают… И безвольно свешиваются вниз. По лицу, губам, плечам, животу и ногам ручьями стекает вода. Я сглатываю собравшуюся во рту слюну.

— Там завтрак готов, — киваю в направлении комнаты и выхожу от греха подальше. Увиденная картинка скручивает меня в бараний рог. Сгибаюсь пополам. Хватаю воздух. Су-у-ука, как же я ее хочу. И ведь за пятнадцать лет я к такой реакции должен был привыкнуть, но какой там? Каждый раз удивляюсь бешеной силе своего желания. Она — мое наваждение. Если бы я верил во всякие привороты, решил бы, что Сашка меня приворожила. Но я ведь в здравом уме. Если не считать того, что на ней свихнулся.

Чтобы остыть, хватаюсь за телефон. Работа всегда помогает отвлечься. К тому же Быстрову вчера вызывали скорую, и хоть проблема выеденного яйца не стоит, как меня заверили, я все равно дергаюсь. Справляюсь о его здоровье, а когда сворачиваю разговор, встречаюсь взглядом с Сашей. Она подслушивала. Не то чтобы я говорил о чем-то секретном, но.

— Какой же ты урод…

— Что, прости?

— Ты же знаешь, что для меня значит отец! Как ты мог? Почему не сказал, что ему плохо? — голос Сашки дрожит. Она едва владеет собой, ее хорошенько так потряхивает. А пальцы, которыми она вцепилась в узел на полотенце, посинели, словно у трупа.

— Послушай, ничего серьезного не случилось…

— Какая разница?! Почему ты мне не сказал? А, постойте! Кажется, я знаю. Вдруг не подвернулось бы другого случая меня трахнуть, так?

— Возьми себя в руки. Ты несешь полный бред!

Мой ледяной тон заставляет Сашу поежиться. Она обхватывает себя за плечи и шагает к шкафу.

— Ты как хочешь, а я собираю вещи.

— Это идиотизм. Мы и так планировали сегодня вернуться.

— Я возвращаюсь сейчас. А ты можешь оставаться столько, сколько потребуется. Я попрошу кого-нибудь, чтобы меня забрали.

— Неужто Жданова? — сощуриваюсь я. Всего одно слово — а я уже в стойке и готов рвать. — Ты так и не поняла, что он за урод?

Саша молча отворачивается к шкафу и начинает выгребать из него вещи. Но я заведен, и мне нужны ответы. В несколько шагов преодолеваю разделяющее нас расстояние, хватаю ее за руку и разворачиваю к себе.

— Я задал тебе вопрос!

Мысль о том, что сейчас она вернется к другому — наждачкой снимает с меня налет всякой цивилизованности. И вот я стою перед ней — обученный миллиону техник владения собой, и не черта не владею! Я весь — оголенный провод.

— Может, он и мудак, но, по крайней мере, Юра не играет на моих чувствах.

— А я, по-твоему, значит, играю?

— Нет? А все эти цветочки, ухаживания и нелепые попытки убедить меня в том, что я для тебя что-то значу?! Зачем, а, Ринат? Думаешь, я не знаю?

— И зачем же? — сощуриваюсь.

— Ты просто хочешь меня трахнуть! Всегда хотел. Вот и вся причина.

— Зачем бы я стал прикладывать столько усилий? Ты от меня полностью зависишь, забыла? Захотел бы тебя завалить — уже давно бы это сделал. — бью словами наотмашь, в отместку ей. Потому что нет сил справиться с ревностью и бешеным нравом. Хочу, чтобы ей было так же больно, как мне. Нет! Больней…

Она вздрагивает. Потом зябко ежится. Смотрит в пол, а следом кивает, тихо соглашаясь:

— Ты прав. Так что мне надо сделать, чтобы увидеться с отцом?

И эта ее покорность — она с ума меня сводит. Хочется ее хорошенько встряхнуть, чтобы встали мозги на место. Но вспышка ярости отнимает кучу сил. Я сажусь на край кровати, чувствуя себя столетним старцем.

— Ничего не надо, — тру лицо. — Я отвезу тебя.

Сейчас только выдохну немного. Закрываю глаза и запрокидываю голову к потолку. Убеждаю себя, что не случилось ничего нового. И что мне просто нужно набраться терпения, потому что с ней иначе никак. А без неё… а без нее я уже пробовал. Не понравилось.

Сквозь гул крови в ушах до меня доносится легкое шуршание. Медленно открываю глаза и перехватываю ее руку.

— Что ты делаешь? — сиплю я, глядя на нее, сидящую на коленях, сверху вниз.

— А на что это похоже?

Саша настойчиво дергает рукой, ясно давая понять, что хочет, чтобы я ее отпустил. Ее глаза — две черных пропасти без дна. Они заманивают меня и лишают воли. Разжимаю пальцы, и в тот же миг она проникает рукой под резинку моих шорт.

— Ты же хотела ехать, — с трудом ворочая языком, напоминаю я.

— Это не займет много времени.

Она обхватывает мой объем ладонью, и ее и без того широко распахнутые глаза становятся еще больше.

— О, да, Саша… — хмыкаю я, — Все эти годы ты бегала от единственного человека, способного вытрахать из тебя всю дурь.

Опустив взгляд с поволокой, Сашка дрожащими пальцами освобождает мою дуру. Дышит жадно, как будто желая надышаться впрок.

— У меня, наверное, и не получится… — в противовес словам, она с нескрываемой жадностью лижет губы.

— Прости, детка, но уже поздно.

Это и злость, и похоть, и желание наказать… Резким повелительным движением наклоняю ее голову. Она неуклюже подчиняется, но я промахиваюсь, оставляя головкой влажный след на щеке.

— Рот открой.

Саша проходится языком по губам, и выполняет мою команду без разговоров. Я шиплю, когда она случайно задевает плоть острым краем зубов.

— Шире. Спрячь зубы и расслабь горло, — не делая ей никаких поблажек, толкаюсь сразу весь. У нее на глазах выступают слезы. — Ты же этого хотела, правда? Теперь тебя все устраивает? Теперь… все так, как… ты хочешь?! Мы разговариваем на понятном тебе языке?

Накрываю ее горло ладонью, чтобы ощутить, как наполняю его и растягиваю, а второй — зарываюсь в волосы. Я хочу наказать ее, а наказываю сам себя. Мне бы остановиться, да только назад нет дороги.