Глава 16

— Ну как ты живешь, хоть? Сто лет не виделись, — стиснула Вера Владу так, что у той аж кости хрустнули.

— Прям, сто лет! — рассмеялась Влада. — Всего-то две недели…

— А мне кажется, что уже прошла вечность, как ты ушла от нас, — грустно вздохнула Вера.

Владе тоже так казалось, учитывая, как сильно изменилась ее жизнь за это время.

По календарю наступило лето, хоть погода и стояла довольно прохладная. Но все равно воздух уже пах цветами, и птицы заливались трелями, как предвестницами тепла.

Сегодня у Влады был выходной, и они с Верой договорились встретиться в их любимом кафе, недалеко от филармонии. В этом районе Влада раньше бывала практически каждый день, а теперь вот приехала впервые с момента увольнения. И на душе из-за этого было немного тоскливо.

— Ну рассказывай! — властно велела Вера, как только они сделали заказ — свои любимые тосты с баварскими колбасками на треугольных ломтиках поджаренного ржаного хлеба и капучино, который тут готовили очень вкусно! — Я о тебе вообще ничего не знаю. По телефону с тобой не поболтаешь, вечно тебе некогда. К себе в гости тоже не заманишь, хоть ты и обещала. А в голову лезут всякие мысли, вплоть до неприличных…

— Верка, да ты же мне слова сказать не даешь! — рассмеялась Влада. Как же она, оказывается, соскучилась по болтливой подруге, из которой энергия и жизнерадостность били ключом.

— Все! Молчу! Я вся во внимании, — подперла Вера голову ладонями, воззрившись на Владу самыми любопытными глазами в мире.

А с чего начать-то?.. Пожалуй, с самого начала, — усмехнулась Влада собственным мыслям.

— Помнишь тот вечер, после концерта, когда со мной захотели переговорить?..

— Это какой-то тип в тонированном джипе? — перебила ее Вера. — Еще бы не помнить! У меня и номер его до сих пор записан.

— Да, этот, — улыбнулась Влада. — Тогда он мне предложил работу, от которой я отказалась. А когда меня Игнатий… уволил, в общем, я вынуждена была согласиться.

— И всё?! Это все, что ты мне можешь рассказать? — нахмурилась Вера. — Ну уж нет, так просто ты от меня не отделаешься. Кто он?

— Бизнесмен. Кажется, у него огромная строительная империя, но в подробности я не вдавалась…

— Ничего себе! — присвистнула Вера. — Ну а ты там каким боком? Где строительство, и где музыка… Не вижу связи, — хохотнула подруга.

— Так я и не у него в бизнесе работаю.

— А где же тогда? В его постели, что ли? — последовал новый смешок.

— Да ну тебя, Верка! Будешь пошлить, слова от меня больше не услышишь! — оскорбилась Влада. — Я учу его сына играть на фортепиано. Вот! — выдала она.

— Что??? Что ты делаешь? И это ты называешь работой? С твоим-то консерваторским образованием и уровнем одаренности? — брови Веры рисковали со лба удрать на макушку. И удивление ее смешивалось с возмущением.

И еще две недели назад Влада с ней бы безоговорочно согласилась. Но не сейчас…

— Я и сама никогда бы не подумала, что мне это может понравиться, — улыбнулась Влада. — Но Павлик… он особенный ребенок, понимаешь? И очень одаренный. Сама я, когда начинала учиться играть на фано, и сотой части его успехов не делала. А с ним мы уже потихоньку начинаем играть в четыре руки, прикинь!

И дело именно так и обстояло. Не позднее, как вчера, Влада предложила Павлику поиграть в четыре руки пьеску, которую они разучивали последние дни. И для первого раза получилось у них это очень даже неплохо.

— Владик, ну как же так? А как же твоя карьера, планы?.. — непонимающе смотрела на нее Вера.

— От всего этого я не собираюсь отказываться, — тряхнула волосами Влада. — И работу я потихоньку ищу, правда, пока безрезультатно, — невесело усмехнулась.

И что самое странное — признаваться Вере в том, что работает репетитором, Владе ни капельки не было стыдно. А ведь еще недавно дело обстояло по-другому, и в те несколько раз, когда подруга ей звонила, она намеренно ссылалась на срочные дела, чтобы ничего не рассказывать. Потому что было стыдно. Она понятия не имела, как сможет в таком признаться хоть кому-то. И от родителей свою новую работу так долго скрывала, как и врала им, по той же причине. Но все изменилось, когда заболел Павлик. В тот вечер и ночь мир в голове Влады словно перевернулся, и она поняла, что делает что-то важное. Не только для ребенка, который страдает без матери и внимания отца, но и для себя тоже.

На следующий же день она все честно рассказала матери с отцом. Они, конечно, порасстраивались немного, но потом успокоились. Возможно, не поняли дочь настолько хорошо, как ей бы того хотелось, но и не возвращались больше к этой теме, приняв как данность.

— Ну ты даешь! Я и подумать не могла… — никак не могла успокоиться и усвоить новости Вера. — А я, представляешь, теперь не здороваюсь с Ингнатусом-козелатусом. Как вижу его морду, сразу вспоминаю, что он уволил тебя. И из-за чего!..

— А мне уже плевать! Я и забыла…

— А я нет! — вскричала Вера, привлекая к ним нежелательное внимание. Пришлось Владе шикнуть на подругу. — Этого дела так нельзя оставлять. Ты должна была подать на него в суд.

— Делать мне больше нечего! — рассмеялась Влада. — Я, конечно, мечтаю о славе, но не о такой же.

— Ага. А этот козел сейчас к Ирке-флейтистке клеится. Но она не ты — дает, поди, ему втихаря.

— Фу, Вер! Давай не будем о… неприятном, — подобрала Влада синоним слову «противно».

— Не будем, ладно. Пошли они все!.. Ты мне лучше скажи, какой он?

— Кто? Павлик, что ли? — не поняла Влада.

— Ну какой Павлик, — передразнила ее Вера. — Папаша его!

— А причем тут он? — нахмурилась Влада.

— Как это причем? А ты думаешь, почему он тебя пригласил учить своего сынка?

— Потому что…

А почему, собственно? Буров в музыке разбирался примерно так же, как Влада в строительстве. Ни за что бы не поверила, заяви он, что был сражен ее манерой исполнения на концерте, на который пришел вынужденно. И что же получается?..

— В правильном направлении мыслишь, подружка, — удовлетворенно кивнула Вера, наблюдая за лицом Влады. — У папаши твоего Павлика далеко идущие планы… на тебя!

— Интересно, какие у него на меня могут быть планы, если мы с ним даже разговаривать нормально не можем, — пробормотала Влада.

В последнее время, правда, ситуация несколько изменилась. Опять же, с той ночи, когда заболел Павлик. Тогда они с Буровым словно заключили устное мировое соглашение. С тех пор он вел себя с ней если не безупречно, то вполне себе сносно. Не хамил, не цеплялся к словам или поступкам, не пытался оспорить малейшее ее предложение… И даже доверил ей такое важное дело, как выбор няни для Павлика. Кандидаток, правда, она «зарубила» много, и шли они косяком с неделю, не меньше, но в итоге сейчас у ребенка была самая лучшая няня из возможных, наверное. Она была не только опытным педагогом от бога, но еще и интеллигентная, добрая и любила детей. Последний показатель был особо ценным, и опиралась первым делом Влада на него при выборе няни. А уж сколько у нее самой появилось свободного времени, когда Буров нанял сыну няню…

— А вот это только подтверждает мою теорию, — с умным видом хмыкнула Вера. — Милые бранятся — только тешатся.

— Глупости все это, Вер. Не считая того, что мы с Буровым с разных планет, так он еще и не нравится мне совершенно. Да и у него есть… девушка, — смягчила она понятие любовницы.

— Буров? Ты сказала, его фамилия Буров? — задумчиво почесала Вера затылок. — Где-то я ее уже слышала, но не помню, где… Ладно, вспомню обязательно!

И в этом Влада не сомневалась — Вера была не из тех, от кого мысли «убегали» навсегда. Если что-то засело в ее голове, то она обязательно докопается до истины.

***

Вера позвонила, не успела Влада переступить порог дома. Ну кто бы сомневался, что память и на этот раз подругу не подведет! Отвечая на звонок, Влада уже точно знала, о ком пойдет речь.

— Говорила же, что уже слышала про твоего Бурова! — победоносно заявила подруга, вызывая на губах Влады улыбку.

— Грязные сплетни? — усмехнулась она.

— Угадала…

Вот чего-чего, а грязных сплетен Владе не хотелось. И желтую прессу она не читала никогда, потому что не верила ни единому слову из нее. Но Веру теперь точно не заставишь замолчать — она, напротив, любила почитывать именно желтую прессу и «выискивать там что-то интересненькое», как выражалась сама.

— Примерно с год назад о нем пестрела вся пресса. И как я только забыла!..

Действительно, как? Наверное, и представить себе не могла, что судьба может свести столь непохожих людей, как Влада и Буров. Потому и не отреагировала память как надо, когда услышала знакомую фамилию.

— …Жена уехала с любовником, бросив сына, — вернулась Влада мысленно к разговору с подругой, чтобы ухватить эту фразу.

— Вер, все это я знаю. И это совсем не весело, — вздохнула Влада, проходя на кухню и наливая стакан воды, который и выпила залпом.

Папа сегодня чувствовал себя хорошо, и они с мамой отправились в гости к друзьям, которые тоже в прошлом были профессиональными музыкантами, ну а сейчас коротали дни на пенсии, построив себе небольшой коттедж за городом. Возможно, родители даже заночуют у них. Ну а Влада могла провести полноценный вечер дома и в безделье, чего с ней уже давно не случалось.

— Да я понимаю и не об этом хотела тебе рассказать, — вновь затараторила Вера. — Подумаешь, не от него первого такого успешного жена сбежала с кем получше… Важно, с кем она это сделала. И заметь, упоминание об этом было в единственном журнале.

— И с кем же? — обреченно поинтересовалась Влада, понимая, что выслушать Веру придется до конца.

— С Прокоповичем!

— Это?.. Вер, тем самым? Или я что-то путаю? — замерла Влада на пути из кухни в гостиную.

— Ничего ты не путаешь. Она сбежала с тем самым джазистом с мировым именем, который каждый год получает разные там премии, в своей Америке. И живут они сейчас, насколько я знаю, в Вашингтоне.

Фамилия Прокопович была не просто известна в музыкальных кругах, а очень известна. И пусть джазовая музыка не имела прямого отношения к классической, но до недавних пор даже его портрет висел не почетной стене филармонии. И если уж быть до конца честной, то Влада восхищалась упорством этого человека. Славился он не только как джазовый исполнитель, но еще и блестящий вокалист. А в последнее время, насколько она знала, он еще и проводил мастер-классы по всему миру.

— Ох, Вер, я даже не знаю, что сказать…

— А что тут скажешь. Бывшая твоего Бурова выбрала себе птицу повеличавее. Хоть и старше ее Прокопович вдвое, наверное, точно. Ладно, побежала я, а ты там не кисни дома-то. Будет скучно, приезжай ко мне — Машуня моя тебя быстро развеселит.

После разговора с подругой Влада пребывала в странном и несколько противоречивом настроении. Отчего-то она себя чувствовала виноватой, словно была каким-то боком причастна к бегству жены Бурова. Глупость, конечно, но избавиться от этого чувства никак не получалось. Ну и отчасти она теперь понимала, почему всякое упоминание о музыкантах вызывает в Бурове глухое раздражение. Даже классиков он не переваривал, как людей, а не как источники музыки. Теперь Влада и это понимала, тогда как раньше его взгляды казались ей даже не обывательскими, а издевательскими и раздражительными.

***

— Маш, сделай мне кофе, — распорядился Кирилл и откинулся на спинку кресла с мечтательным выражением на лице.

В голове зрела мысль, которая с каждой минутой нравилась ему все больше. И пусть он понятия не имел, к чему приведет эксперимент, но азарт разгорался нешуточный и хотелось немедленно приступить к осуществлению задуманного. Но пока еще было рано, да и нужно было покончить с работой.

— Твой кофе, с грацией кошки приблизилась секретарша к его столу и поставила на него чашку. — Что желаешь в качестве десерта? — присела она на край стола и расстегнула пуговицу на блузке, что уже было лишним. Ложбинка между грудей Маши и до этого просматривалась отлично, а сейчас вот в поле зрения показался и кружевной бюстгальтер.

— Маш, кофе — ваш, а на десерт — желаете, — поправил ее Кирилл.

— Ну Кирюш… Кроме нас в офисе всего пара человек — суббота же… — обиженно протянула Маша.

— Работа же… — передразнил ее Кирилл. — А на работе я твой начальник и Кирилл Сергеевич, поняла?

— Хорошо, как скажешь! — поджала она губы и соскользнула со стола. — Желаете что-то еще, Кирилл Сергеевич? — демонстративно поинтересовалась.

— Желаю — поговорить, — осенило вдруг его.

— Поговорить? Со мной, что ли? — удивилась Маша.

— А ты тут видишь еще кого-то? — усмехнулся Кирилл. — Присядь, — кивнул на стул.

Маша послушно села и сложила руки на коленях. Как школьница, точно. Только вот одеваются школьницы поскромнее, сдается ему.

— Маш, вот скажи мне, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной? Веришь ли ты в нее? — подался Кирилл вперед, облокачиваясь на стол и наблюдая за реакцией секретарши.

— А с кем это ты?.. Ой! С кем вы собираетесь дружить, Кирилл Сергеевич? — поправилась Маша, явно не догоняя, что последует дальше.

— Сначала ответь…

— Ну… В школе у меня был друг — мальчик из соседнего класса. Но об был страшненький такой, а мне его было жалко… И, кажется, он был влюблен в меня. Ну а я с ним дружила…

— Из жалости, что ли? — удивился Кирилл. — Или тебе льстила его влюбленность в тебя?

— Да, не знаю я. А это так важно, почему?

Кирилл, конечно, никогда не считал собственную секретаршу слишком уж умной, но и не думал раньше, что она еще глупее, чем кажется.

— И чем закончилась ваша дружба? — уточнил он, хоть особого интереса уже и не испытывал.

— Ничем. Я начала встречаться с мальчиком из выпускного класса, а про Лешку как-то забыла. Да и он, кажется, уехал вскоре в другой город.

— И это ты называешь дружбой? — усмехнулся Кирилл.

— Кирюш, я не понимаю, к чему все эти вопросы, — взмолилась Маша, и он решил ее больше не мучать.

— Ни к чему, Машунь, и дружбы у нас с тобой не получится, видно, — вздохнул Кирилл.

— А зачем нам дружить, если нам и без того не плохо, — соблазнительно улыбнулась она.

— Потому что отныне между нами возможна только дружба, — не менее лучезарно улыбнулся Кирилл в ответ. — Все остальное с сегодняшнего дня заканчивается, Машунь. 152e1bc

— Ты меня бросаешь?! — выпрямила она спину и сузила глаза.

— Точнее сказать, что мы расстаемся полюбовно. Ну и раз дружба между нами невозможна, то можешь заняться поисками новой работы. Ну а я тебе дам отличные рекомендации, обещаю!

— Да пошел ты!.. — вскочила Маша со стула. — Я тут торчу с тобой в субботу, а ты!..

— Машуня, за переработку я тебе прилично плачу, — не переставал улыбаться Кирилл.

— Ну ты и козел, Кирюша! — процедила она.

— Знаю, Машуня, сам от себя в шоке, — не сдержал он издевки.

— Иди к черту! — выскочила она из кабинета и хлопнула дверью.

Чуть позже все так же громко шарахнула дверь в приемную. Значит, Машуня отправилась домой. Вот и отлично! Теперь он может спокойно доработать и заняться одним очень интересным делом.