Глава 22

— Влада, а вы очень торопитесь? — поправила Катерина Карловна очки на переносице и устало опустилась на стул.

— Нет. На сегодня я совершенно свободна, — с улыбкой посмотрела на нее Влада, складывая ноты и закрывая пианино.

Вот уже две недели она работала аккомпаниатором в училище и все большей симпатией проникалась к пропитанной интеллигентностью до мозга костей Катерине Карловне. Сколько в ней было терпения и понимания! Она никогда не повышала голоса даже на самых нерадивых учеников. Всегда все старалась объяснить, донося даже самые сложные истины до сознания простыми и понятными словами. А ведь студенты попадались самые разные, как и одарены они все были по-разному. Но с каждым Катерина Карловна вела себя одинаково достойно. И таким поведением Влада могла только восхищаться.

— Ну тогда, может быть, мы побеседуем с вами за чашечкой чая? — предложила Катерина Карловна.

— С удовольствием! Но чай, чур, завариваю я, — тут же согласилась Влада.

Она видела, как вымоталась преподаватель вокала, хоть та старательно не подавала вида. Но сегодня у нее было пять учеников, и все они шли без перерыва. Как раз из этих пятерых и была парочка не самых старательных.

Влада и сама устала, и больше всего ей хотелось домой. Но и отказать Катерине Карловне не могла.

— Вот о чем я хотела с вами поговорить, Влада, — нарушила тишину в классе Катерина Карловна, когда они с Владой устроились за небольшим столиком, накрытым к чаю. — Как вы знаете, на следующей неделе у нас отчетный концерт… — посмотрела она на Владу умными подслеповатыми глазами. Очки перед этим сняла и сейчас периодически растирала натруженную переносицу.

Конечно же, Влада знала о концерте, к которому активно и готовилась, разучивая дома по вечерам партитуры, доводя исполнение до автоматизма.

После отчетного концерта у студентов училища начнутся каникулы, ну а Влада перейдет на более свободный график работы, когда будет аккомпанировать только задолжникам или тем, кто берет дополнительные уроки. Она и радовалась грядущему послаблению, ведь у нее тогда появится больше свободного времени, когда можно будет ходить на пляж, к примеру, коль уж на дворе разгар лета. И, с другой стороны, излишки свободного времени ей тоже были ни к чему — чем выше занятость, тем меньше ненужных мыслей лезет в голову. А с этим делом у Влады в последнее время наблюдался какой-то хаос.

— Я вышла на директора с предложением, чтобы в рамках отчетного концерта вы сольно исполнили несколько произведений. Пока еще не знаю, как лучше это сделать, — размышляла вслух Катерина Карловна. — Стоит ли дать сначала пропеть всем ученикам, а потом вы выступите в качестве бонуса для слушателей… Или, быть может, интереснее будет разбавить вашим исполнением, номера студентов… Что скажете, Влада? Ах, да! — спохватилась она. — Согласны ли вы блеснуть для нашей скромной публики своим мастерством?

— Я?.. — Влада так смутилась, что и слова-то подобрала не сразу. — Катерина Карловна, но тематика концерта же совершенно другая. Будет ли это уместно?..

— Что вы, дорогая! Да если вы согласитесь, то окажете великую честь нашему училищу. Вот и директор со мной согласен и очень просил уговорить вас, — улыбнулась добрая женщина. И Владе показалось, что смотрела она не нее сейчас с неподдельным восхищением. Да и не замечала раньше за ней Влада лести по отношению к кому бы то ни было. Значит, и ей она тоже не льстит.

— Но… почему вы мне это предлагаете? — напрямик поинтересовалась Влада.

— Исключительно из уважения к вашему таланту! Знаете, на моей практике (а она у меня уже приличная, уж поверьте) я впервые встречаю настолько юную и до такой степени одаренную пианистку. И вы не тут должны блистать талантом, а на большой сцене… Но увы, моих связей не хватит, чтобы помочь вам. И сделать так, чтобы вас услышало как можно больше людей, — это лишь та малая часть признательности, что может выразить вам наше училище в моем лице.

Слышать подобную похвалу, да еще и из уст такого человека, было так приятно, что на глаза Влады навернулись слезы.

— Ну тогда я согласна! С радостью приму участие в концерте как исполнитель соло на фортепиано.

— Вот и замечательно! — обрадовалась Катерина Карловна. — Ну а моя первоочередная задача — пригласить к нам на концерт как можно больше слушателей.

Возвращалась домой Влада в приподнятом настроении. Кажется, жизнь ее налаживалась. У нее есть работа, даже две. Павлик не переставал радовать ее успехами в учебе. И не только в области музыки… он уже бегло читал и все чище начинал писать в прописях.

После той памятной прогулки в парке с Буровым они если и пересекались, то всего пару раз, да и то, когда Влада уже покидала его дом. Няня отлично справлялась со своими обязанностями, и задерживаться в доме Бурова у Влады не было необходимости. Сам же хозяин по-прежнему много времени проводил на работе, и почти всегда Влада уходила до его возвращения. Ну а в те пару раз, когда им пришлось пересечься, весь разговор их свелся к вежливому и холодному приветствию и не менее холодному прощанию. И обе попытки заговорить с ней Влада пресекала на корню. На большее с ее стороны он точно может не рассчитывать — в ней еще была свежа обида, ведь, в тот день в парке он ей сделал слишком больно. Ну и хотелось верить, что он все правильно понимал. Но ждать от него раскаяния не приходилось. А на его звонки она больше тоже не отвечала, пока он не перестал звонить. У Павлика был свой телефон, и с ним Влада общалась часто и с удовольствием. Жаль было, конечно, расстраивать мальчика отказами, когда звал он ее погулять с ним и с его папой или предлагал приехать к ним в выходные, чтобы поиграть… Но тут Влада вела себя хоть и мягко, но категорично.

Зато к Владе вернулось расположение домработницы. Стоило только Ирине Леонидовне просечь, что между хозяином и Владой пробежала черная кошка, как она снова стала самой добротой. Подобные перемены если и обижали Владу, то самую малость. По большому счету ей было все равно, как относится к ней Ирина Леонидовна.

Мама тоже успокоилась и больше не переживала за дочь, как и не заводила разговоры на тему более достойной для Влады работы. И больше всего Владу радовало, что папа чувствует себя хорошо. Они с мамой даже собирались в скором времени поехать в Прагу по турпутевке. Владу тоже звали с собой, но она отказалась.

А вот вечерами, перед сном, избавиться от мыслей было сложнее всего. И это время суток стало для Влады самым нелюбимым. Ведь думала она о Бурове, хоть и совершенно не хотела этого, вспоминала, каким он был, как целовал ее… Что же это было? Временное просветление, когда его лучшее «я» перебарывало темную сторону натуры и ослепляло ее своим светом, опаляя сердце? И раны оставались глубокие незаживающие, а воспоминания заставляли страдать. Ведь того Бурова — доброго, веселого, щедрого и человечного она могла бы полюбить всем сердцем! Она уже успела в него влюбиться, ослепленная все тем же светом, и теперь вот пыталась выполоть все те ростки чувства, что спели проклюнуться. Только вот, временами Владе казалось, что задачу она перед собой поставила невыполнимую, что отныне будет продолжать любить того Бурова, каким он мог бы быть…

***

— Слушай, хорош кидаться на всех как цепной пес! Задрал уже, честно… Пошли, лучше, выпьем после работы. Ради такого случая меня даже жена отпустит, — выговаривал Кириллу Игорь, после того как он едва не размазал прораба по стенке за то, что тот не сообщил ему вовремя о задержке поставки бетона.

Ему в самом деле хотелось даже не ударить подвернувшегося под руку и так не вовремя прораба, а избить до полусмерти. Такая накатила ярость, да так внезапно… В общем, хорошо, что в этот момент появился Игорь, иначе случилась бы катастрофа. Сейчас уже, когда прораб удрал из его кабинета с круглыми от ужаса глазами, Кириллу и самому было противно от себя.

— Я спокоен, — проговорил Кирилл, возвращаясь в свое кресло.

— Я вижу, — хмыкнул Игорь. — Да тебя же всего трясет.

Что есть, то есть… Кирилл снова сжал кулаки, чтобы руки не тряслись. И злость внутри него унималась очень медленно. Но уже заметно пошла на убыль.

— Скоро приду в норму… — посмотрел он на зама. — Насчет выпить все в силе?

— Ну да… только супруге отзвонюсь.

— Звони сейчас.

— Так рано же еще. До конца рабочего дня еще два часа, — бросил Игорь взгляд на настенные часы.

— И плевать!.. Поехали? — вновь встал Кирилл из-за стола.

В стенах кабинета он задыхался. Хотелось на воздух, забыться и напиться. Предложение Игоря пришлось в тему, сам Кирилл до этого не догадался бы — так и сходил бы с ума на трезвую голову.

А с ума он сходил почти в прямом смысле слова. И по кому! По пианистке, что включила такой игнор, словно он вдруг испарился с этой планеты.

Она не отвечала на его звонки — дело даже дошло до того, что в один из дней он разбил свой телефон о стену. Новый-то купил, но вот звонить ей больше не стал, решил, что выяснят отношения при встрече. Так не тут-то было! Она его не замечала. Воротила нос, проходила как мимо пустого места. А когда он с ней заговаривал, бросала ему в лицо приторно-вежливое приветствие и тут же прощалась. И как назло, застать ее раньше дома не получалось. Один раз он пришел, когда она еще занималась в Пашкой, так завидев его, пианистка быстренько закончила занятия и просто-напросто сбежала, пока он был в душе.

Кирилл сначала бесился и мечтал ее наказать. Потом злость притупилась и захотелось вернуть все, как было раньше. Время шло, а становилось только хуже, казалось, сама судьба вмешивается и разгоняет его и пианистку как можно дальше друг от друга. На смену желанию примириться пришло отчаяние, которое с каждым днем все усугублялось. И вот сегодня оно же вылилось в новый приступ злости — гораздо сильнее прежних, неконтролируемый какой-то. А сейчас вот на Кирилла снова накатила тоска, да такая сильная, что хотелось выть в голос. И никогда раньше он не испытывал ничего даже близко похожего по отношению ни к одной из женщин!

— Ну поехали, — вздохнул Игорь. — Пойду только поручения раздам своим архаровцам…

Через полчаса они уже устраивались на высоких крутящихся табуретах перед барной стойкой в пока еще сравнительно пустом баре. Ну и Игорь сразу же заказал им вискаря.

— Накатим, дружище! — поднял он свой стакан и осушил одним махом.

Кирилл же никак не мог решиться выпить, чувствуя, что так ему станет еще хуже. Что если на пьяную голову его развезет на жалость к себе? Этого только и не хватало.

— Выкладывай, что у тебя случилось? Почему такой дерганный в последние дни? — заказал себе Игорь еще виски, не замечая того, что свой бокал Кирилл так и не пригубил даже. — Уверен, что дело не обошлось без бабы. Все наши беды от них.

— Бабы, говоришь? — задумчиво протянул Кирилл. — Она не баба…

— А кто же? — хохотнул Игорь. — Мужик в юбке?

— Она… — задумался Кирилл, подбирая подходящий эпитет. — Внешне она даже не женщина, а богиня… наверное. А вот внутри… Знаешь, она просто невыносимо правильная! — с мукой посмотрел на своего зама. — Вот аж до тошноты! Хочется взять ее и вытряхнуть из неё всю эту правильность. Или хотя бы частично… А освободившееся место забить хоть какими-то недостатками. А то ж с ней и рядом-то находиться стрёмно, кажется, что сам ты олицетворяешь все пороки мира, — снова схватил Кирилл стакан с виски, но опять даже не поднес тот к губам.

— Офигеть! — пробормотал Игорь. — А такие разве бывают? Ты где ее откопал-то?

— Где? Ты во всем виноват! — зло посмотрел на него Кирилл.

— Да я-то тут причем? — округлил на него глаза зам.

— А притом, что именно ты меня вынудил идти со Штольцем на тот концерт!

— И что?.. — продолжал тупить Игорь. — Ты ее там, что ли, встретил?

— Я ее там увидел и…

И как-то так получилось, что выложил своему заму Кирилл всю историю, от начала и до конца, который сам таковым пока еще не считал. Не может все вот так вот закончиться. Он еще поборется с ней или со всеми сразу, если потребуется. Не приучен проигрывать.

— Слушай, Кир, ты меня, конечно, извини, — немного заплетающимся языком проговорил Игорь. Видно, без закуски его быстро развезло от вискаря-то. — Но ты получаешься каким-то мудаком… Ты зачем ее из филармонии-то уволил? Не мог просто подкатить?..

Он и есть мудак, хоть и не Игорю его судить. За то, что сделал с Владой, Кирилл уже и сам себя осудил — давно и сурово. Отчасти он считал, что сейчас получает по заслугам, хоть и не собирался с этим мириться.

— Если бы я тогда хотел к ней подкатить, то именно это и сделал бы, — раздраженно пояснил Кирилл. — Но тогда меня волновала не она, как ты понимаешь.

— А, ну да, ты же ее для сына нанял… — почесал Игорь затылок. — Но все равно, поступок твой так себе…

— Да знаю я! Хватит уже лечить меня! — прикрикнул на него Кирилл. — Лучше скажи, что делать?

— А фиг его знает, — пожал плечами зам и махнул рукой бармену. Тот оперативно подвинул ему стакан с новой порцией виски. — Признайся ей во всем…

— Ну конечно! И тогда ей останется только проклясть меня на веки вечные. Впрочем, так она не поступит, потому что слишком беленькая и пушистая. Но точно на меня больше даже не посмотрит…

И тогда он умрет от разбитого сердца! — осознание накатило как-то вдруг и настолько ошеломило, что даже оглушило на мгновение. Ведь только рядом с этой Кис он чувствовал себя счастливым. Ни в детстве, ни потом… никогда он еще подобного не испытывал. Но счастье оказалось слишком мимолетным, а вот тоска по нему осталась несоразмерно огромная. И только Влада была в состоянии прогнать ее, вернувшись к нему, простив ему его глупость.

Дальше он действовал машинально, словно его перевели на автопилот.

— Эй, ты куда?.. — смотрел на него Игорь, как слезает он с табурета и кладет на барную стойку денежную купюру. — Кир, ты чего?..

— Я пойду, Игорь, — посмотрел на него Кирилл.

— А как же я? Ты меня тут одного, что ли, бросаешь? И куда ты? — запричитал зам как та баба.

— Ты бы тоже отправлялся домой, а то развезло тебя уже не по-детски, — посоветовал ему Кирилл. Мыслями он уже находился в совершенно другом месте. И план у него созрел хоть и рисковый, но нацеленный на удачу.

— Ну ты и мудак!.. — пьяно протянул Игорь. — Да и вали давай! — тут же махнул рукой. — А я еще посижу… И ты не дождешься от меня «ни пуха ни пера», понял?

— До понял я понял, — пробормотал Кирилл. — Иди домой, Игорек, не засиживайся тут, — сказал напоследок и покинул бар.

И если до этого он решил напиться и оставить машину на стоянке возле бара, то сейчас направился прямиком к ней. Его план нуждался в немедленном воплощении в жизнь.