Глава 8

От резкого пробуждения Влада в первый момент сильно испугалась и далеко не сразу сообразила, что же происходит, и где она находится. Кроме того, она ужасно замерзла, и в купе с испугом тело колотила крупная дрожь. Она обхватила себя руками в попытке согреться и во все глаза смотрела на приближающегося к ней Бурова, пока не сообразила, что делает это затравленно.

— Половина первого… Не кажется вам, что это уже чересчур? — частично вернула она себе самообладание в попытке самообороны и понятия не имея, чего можно ожидать от Бурова такого — пьяного и довольно разнузданного, по крайней мере, внешне.

— А в чем дело?.. Неудобно было спать на моем диване? — ехидно поинтересовался Буров.

Видимо от переизбытка желчи его повело в сторону, и в следующий момент он завалился на диван, придавив собой Владу.

— Да!.. Да, уйди ты!.. — отпихнула она его от себя и соскочила с дивана, отбежав подальше и наблюдая, как Буров продолжает барахтаться в попытке сесть.

Один плюс в этом был — она согрелась.

— О-о-о! Вот мы уже и на «ты» перешли… — расплылся в широкой улыбке Буров. У него, наконец, получилось сесть, но менее пьяным от этого он выглядеть не стал. — Это уже прогресс.

— Это была случайность, — пробормотала Влада, размышляя, как приблизиться к нему и взять с дивана свою сумку, в которой находился телефон. Ей ведь нужно вызвать такси, и чем скорее она это сделает, тем лучше. Да и вести беседы с этим… алканавтом совершенно не хотелось, еще и ночью.

— Иди сюда, детка. Посиди рядом с дядей, — глумливо проговорил Буров и похлопал ладонью рядом с собой.

— Еще чего! — возмутилась Влада. — Но я должна забрать свою сумку…

— Эту? — сфокусировался он на сумке и взял ее в руки. — У тебя там кирпичи, что ли? Ей же убить можно, — потряс он сумкой в воздухе.

Вообще-то, у нее там партитуры с детскими песнями и букварь, который, кстати, можно выложить и не таскать домой. А еще увесистая связка ключей и большой кошелек, который подарил ей коллектив филармонии на день рождения. Правда, последний сейчас пустой и только ждет первой зарплаты. Да и всего этого Бурову знать не обязательно.

— Ну подойди, возьми свою сумку, — хитро смотрел на нее Буров, размахивая ее сумкой как маятником.

Влада сделала шаг к нему и остановилась. В какую игру он с ней играет? Да еще и ночью, когда нормальные люди спят. К тому же, пьяный в стельку. Но он точно осознает, что делает. Возможно, с координацией у него и проблемы, но в глазах Влада читает осмысленность, пусть и слегка затуманенную алкоголем.

— Кирилл Сергеевич, отдайте мне сумку, и я вызову такси…

— А я что, против? Иди и возьми ее, — снова растянул он губы в ухмылке.

Влада снова шагнула в его сторону. Теперь между ними оставалось каких-то пара шагов, и можно было сделать все быстро. Тут же главное что? Правильно — внезапность. Она резко метнулась к Бурову и схватила свою сумку. Но как только дернула ту на себя, столкнулась с гораздо более мощной силой, которая и утянула ее на диван. А если точнее, то прямиком на Бурова.

— Попалась, которая кусалась! — обхватил он ее своими лапищами, невзирая на все попытки выбраться. А действовала Влада не только руками, но и ногами. — Не брыкайся, кому говорю! — не сильно хлопнул Буров ее по мягкому месту, отчего Влада моментально задохнулась от возмущения.

— Да пусти же меня! — негромко взвыла она и принялась вырываться еще активнее.

— Еще и царапается, как дикая кошка! — возмутился Буров, завел ее руки за спину и перехватил своей.

Запястьям стало больно. Ноги он еще раньше зажал между своими ногами, как стальными тисками. Влада только и могла, что дергаться, но высвободиться не получалось. При этом, она старалась не шуметь, чтобы не разбудить Павлика, хоть и хотелось орать во все глотку.

— Пусти! — перестала она вырываться и посмотрела в его глаза. Собственный голос показался змеиным шипением. Да она и чувствовала себя так же — умела бы жалиться, уже бы пустила это дело в ход.

— И не подумаю, — хмыкнул Буров.

Стоп! У нее нет жала, зато есть зубы. Недолго думая, Влада вцепилась зубами в плечо Бурова. Следом комнату прорезал вопль, сравнимый разве что с воем раненного животного.

Буров разжал руки и ноги, и Влада смогла улизнуть от него с трофеем в руках.

— Ты чего кусаешься? — простонал он как маленький ребенок, держась за плечо и глядя на нее с неподдельной обидой.

Господи! Да что же с ним такое?! Как можно быть настолько противоречивым? Тогда, когда она ждала от него агрессии и понятия не имела, как будет спасаться от нее, он повел себя более чем странно. А когда Влада заметила между его пальцев алые пятна на рубашке, так ей и вовсе стало дурно. Неужели она покусала его до крови?!

— Между прочим, больно, — продолжал жаловаться Буров.

— На то и рассчитано, — пробормотала Влада, прикидывая, как следует вести себя дальше. Она только надеялась, что не нанесла ему слишком серьезные увечья.

Убедившись, что агрессия покинула Бурова, и он вроде как больше не представляет опасности, Влада решилась предложить:

— Снимите рубашку, я должна осмотреть ваше плечо. И где у вас аптечка?

— Кажется, в кухне, в ящике у окна, — ответил Буров и принялся послушно расстегивать рубашку.

Подобной покладистости Влада не ожидала и пока ходила за аптечкой, размышляла на тему, что порой только грубая сила позволяет достичь желаемого. Никогда бы не подумала, что прием этот сработает на Бурове, который казался ей таким непримиримым по жизни. И сейчас ей было даже немного стыдно перед ним — в его обиде она слышала что-то потаенное, словно идущее из прошлого.

Аптечку Влада нашла без труда, и в ней оказалось все необходимое для обработки раны.

Когда вернулась в гостиную, Буров все так же полулежал на диване, но только с оголенным торсом. На плече его зияла солидная такая рана со следами зубов.

Стараясь не обращать внимание на его оголенный накаченный торс, на то, как он смотрит на нее, Влада приближалась вплотную к дивану и раскрыла аптечку.

— Если позволите себе еще хоть одну выходку, ран станет гораздо больше, — на всякий случай предупредила, смачивая ватный тампон перекисью водорода. — И терпите, может щипать…

Все время, пока обрабатывала рану и заклеивала ее лейкопластырем, Буров вел себя очень смирно. Молчал и рукам волю не давал. Оба эти момента Владу радовали. Сама она устала до чертиков и хотела уже поскорее домой и спать. О том, как будет завтра вставать на работу, пока старалась не думать. Ну и напомнила себе, что просто обязана стрясти с этого мужлана неустойку за сверхурочную работу и тот экстрим, в котором сегодня вынужденно участвовала.

— Готово! Я провожу вас до кровати, — помогла она Бурову встать с дивана. Его уже настолько активно клонило в сон, что он даже не сопротивлялся. — Что это? — заметила Влада множество шрамов на его спине. Сразу становилось понятно, что все они очень давние.

— Ничего особенного, — буркнул Буров. — События забытых дней, — добавил и замолчал. Любопытство Влады осталось неудовлетворенным, конечно же.

Возле спальни Буров остановился.

— Дальше я сам, спасибо… И это… рядом с комнатой Пашки есть гостевая. Раньше там жила его прежняя няня, а сейчас она пустует. Не стоит ехать куда-то ночью, оставайся ночевать у нас. Уверен, в шкафу спальни ты найдешь все необходимое.

Он скрылся за дверью, а Влада с минуту размышляла над его предложением, пока не пришла к выводу, что он прав. Ну а маме она отправит смс, что заночевала у Веры.

***

Кирилл проснулся от звонка будильника и сразу же понял, что не в состоянии встать с постели. И дело было вовсе не в похмелье, как можно было ожидать. Дико болела голова, и всего его трясло. Озноб он чувствовал и ночью, но под действием алкоголя не понял, что это, разве что, усиленно кутался в одеяло. А сейчас вот температура, видимо, достигала пика — на смену ознобу заступала адская жара, как будто его сунули в растопленную печь.

— Игорь, принимай командование на себя, — прохрипел Кирилл в телефон. — Кажется, я на время выхожу из строя.

— О-о-о! Да ты вляпался, дружище, судя по твоему голосу. Ангина?

Кирилл даже позавидовал тому, как бодро звучит голос зама.

— Нет, кажется, горло в порядке. Грипп, наверное…

— Ну лечись давай, а я тут покомандую.

— Все срочные вопросы решаю на дому. Засылай ко мне гонца, если что.

Короткий разговор отнял последние силы, и какое-то время Кирилл смотрел в потолок, размышляя, как это его угораздило так вляпаться. Он же с детства не болел, да и в детстве не чаще раза в год, а то и реже.

— Ты почему еще не в школе?!

От интонации в прокуренном голосе по коже пошел мороз. Тонкое одеяло и до этого слабо спасало от озноба, а сейчас и вовсе кожа покрылась крупными мурашками, и зубы начали постукивать друг о друга.

— Мам, я заболел… — с трудом получилось выговорить — мешала зубная дробь.

— Чего еще выдумал?! Быстро вставай и марш в школу! — сдернула с него мать одеяло. — А не встанешь, получишь ремня!..

Тот день Кирилл запомнил на всю жизнь. Сначала ему было очень плохо, пока ходил по квартире и собирался в школу. На улице стоял трескучий мороз, и он замерз как цуцик, пока доплелся до школы, хоть и была та рядом с домой. А на втором уроке он потерял сознание и очнулся уже в больнице под капельницей. И провалялся он там две недели с двусторонним воспалением легких. Мать к нему пришла дважды, оба раза пьяная и с пустыми руками.

Кирилл закутался в одеяло чуть ли не с головой и отвернулся к окну. Деревья в саду уже все были покрыты цветом и благоухали. Ярко светило солнце, и день сегодня обещает быть даже не теплым, а жарким. А он тут мерзнет… один.

В какой-то момент он словно снова очутился в детстве, и мозг опалила тоскливая мысль: «Никто к нему не придет, ведь даже матери-алкоголички уже давным-давно нет в живых».

***

Влада проснулась с полным ощущением, что на нее кто-то смотрит. Этим кем-то оказался Павлик. Мальчик сидел на краешке ее кровати, не шевелясь, и улыбнулся, стоило Владе распахнуть глаза.

— А ты теперь будешь жить у нас? — спросил он.

— Нет, малыш, просто вчера было поздно ехать домой, — села Влада в кровати и потерла лицо, прогоняя остатки сна.

Павлик тоже еще был в пижаме. И как он догадался, что она тут? Вечера, когда заходила к нему перед сном, он крепко спал.

— Жалко, — расстроенно вытянулось детское личико. — Я бы хотел, чтобы ты жила с нами…

— А я бы хотела, чтобы ты умылся и переоделся к завтраку. Иначе… — хитро прищурилась Влада. — Иначе, я тебя защекочу! — сделала выпад и повалила Павлика на кровать. Но стоило ей только начать щекотать его, как он расплакался. — Я тебе сделала больно? — испугалась Влада, прижимая ребенка к себе.

Так она и не добилась ответа у Павлика, и успокоить его получилось не сразу. Через какое-то время Влада отправила мальчика к себе — умываться и переодеваться, договорившись с ним встретиться за завтраком. По ее мнению он уже был достаточно взрослым, чтобы справляться с утренними процедурами самостоятельно. Для этого ему няня уже не была нужна.

Влада ожидала встретиться за завтраком с Буровым. Интересно было, как он себя поведет, станет ли ему хоть чуточку стыдно за ночной дебош. Но за столом его не было, и она поинтересовалась у Ирины Леонидовны:

— А Кирилл Сергеевич уже уехал на работу?

— Так не видала я его с утра. Может, спит еще?.. Сорока на хвосте принесла, что вернулся он вчера поздно, — хитро добавила.

И кто же тут сорока? Уж не охранник ли, охочий до сплетен? Получается, что каждое утро домработница черпает у него свежую информацию про хозяина? Как-то это не очень порядочно, и не делает чести ни одному, ни другой.

И то, что Буров не присутствует за завтраком, Владе тоже показалось странным. В это время он как раз и отбывает на работу, насколько она успела изучить его привычки. Но возможно, Ирина Леонидовна права — и после вчерашних возлияний он решил поспать подольше.

— Папа у себя в комнате, — подал голос Павлик. — Спит и громко дышит.

— А обычно он дышит не так? — поинтересовалась Влада.

— Обычно нет… Обычно он делает вот так, — изобразил Павлик дыхание спящего человека — размеренное и медленное. — А сегодня вот так, — задышал он часто-часто.

— Да? Твой папа дышит странно, правда, Ирина Леонидовна? — посмотрела она на домработницу.

— А мне почем знать, — пожала та плечами. — Мое дело кормить хозяев и убирать дом, а за остальным я не слежу…

Удивительная черствость. А ведь речь может идти о жизни человека, хоть Влада и понимал, что излишне драматизирует. Но она считала, что многих бед можно было бы избежать, перестань люди быть настолько инертными по жизни.

— Ты кушай, а я пойду схожу к папе, — обратилась Влада к Павлику, вставая из-за стола. — Вдруг его нужно разбудить, чтобы не проспал на работу.

Уходя из гостиной, поймала на себе осуждающий взгляд домработницы, мол, лезешь не в свое дело, когда тебя не просят. Но с такой точкой зрения Влада была категорически не согласна, как и лезть в чьи-то дела не собиралась.