Глава 12

Я влетела в кабинет Виктора, не помня, как добежала от машины до его двери. Катя едва поспевала за мной, и я слышала её тяжёлое дыхание, но не могла остановиться. Внутри меня всё горело — страх, гнев, отчаяние, смешанные в коктейль, который жёг горло и заставлял сердце биться с такой силой, что я чувствовала его пульс в висках, в пальцах, в каждом сантиметре моего тела.

Виктор стоял у стола, и его лицо было бледным, как бумага. Перед ним лежали распечатки — старые, пожелтевшие по краям, с выцветшими чернилами, которые, однако, всё ещё можно было прочитать. Он поднял на меня глаза, и в них была та смесь сочувствия и тревоги, которая говорила о том, что он знает больше, чем успел сказать по телефону.

— Садись, — сказал он, указывая на стул. — И выслушай меня спокойно. То, что я тебе скажу, может показаться тебе безумием, но это правда. Я проверил всё дважды.

Я села, но не могла усидеть на месте — мои ноги дрожали, и я сжимала подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки. Катя встала за моей спиной, положив руки мне на плечи, и я чувствовала её поддержку, даже когда мир вокруг меня начинал рушиться.

— Я проверил записи из психиатрической больницы, где ты проходила курс лечения за год до встречи с Максимом, — начал Виктор. — Ты была госпитализирована с диагнозом «острый посттравматический стресс» после смерти твоего мужа Сергея. Врачи отметили, что твоё состояние было нестабильным, но они также зафиксировали следы сильнодействующих психотропных веществ в твоей крови — галоперидола, амитриптилина и ещё нескольких препаратов, которые тебе не прописывали. Они предположили, что ты принимала их самостоятельно, но ты отрицала это, и они не стали настаивать.

— Я не помню этого, — сказала я, и голос мой был едва слышен.

— Я знаю, — сказал Виктор. — Я также проверил записи из больницы, где ты лежала после аварии с Максимом. И там были те же следы тех же препаратов. Но ты не принимала их по рецепту. Никто из врачей не выписывал их тебе. И это значит, что кто-то давал тебе их тайно.

— Максим? — спросила я, и внутри меня всё оборвалось. — Это он делал это?

Виктор покачал головой, и в его глазах мелькнула странная искра.

— Нет, — сказал он. — Не он. Я проверил его аптечные записи, его контакты с врачами, его финансовые транзакции. Он не покупал эти препараты. Но я нашёл другое. Я нашёл человека, который их покупал. И это человек, который, по официальным данным, умер четыре года назад.

Он протянул мне фотографию. Я взяла её дрожащими руками и смотрела на лицо, которое я видела на старом снимке в коробке — светлые волосы, открытая улыбка, глаза, которые смотрели на меня с любовью. Сергей. Мой первый муж. Тот, кто погиб в аварии.

— Это невозможно, — прошептала я. — Он мёртв. Я видела его тело. Я была на его похоронах.

— Авария была подстроена, — сказал Виктор, и голос его стал жёстче. — Я нашёл записи с камер наблюдения, которые были «утеряны» полицией, но которые я смог восстановить. За месяц до аварии Сергей купил два билета в другую страну на чужое имя. Он готовил побег. И он планировал забрать тебя с собой. Но что-то пошло не так. Ты отказалась ехать с ним, и тогда он решил уничтожить тебя, инсценировав свою смерть и сделав так, чтобы ты погибла в той аварии. Но ты выжила. А он выжил тоже. Он сбежал, оставив тебя умирать.

Я смотрела на фотографию, и мир вокруг меня расплывался в тумане слёз. Я пыталась вспомнить его, вспомнить его голос, его прикосновения, его улыбку. Но всё, что я видела, — это пустота. И в этой пустоте я чувствовала только одно — предательство. Предательство человека, которого я когда-то любила. Предательство, которое сломало меня.

— Почему? — спросила я, и голос мой был чужим. — Почему он сделал это?

— Он хотел контролировать тебя, — сказал Виктор. — Он давал тебе препараты, чтобы сделать тебя зависимой, чтобы ты не могла уйти от него. Когда ты встретила Максима и попыталась начать новую жизнь, Сергей пришёл в ярость. Он начал преследовать тебя. Он подсылал людей, которые следили за тобой. Он тайно давал тебе препараты через подкупленных медсестёр в больнице, куда Максим водил тебя на консультации. Он хотел, чтобы ты сошла с ума. Чтобы Максим отвернулся от тебя. Чтобы ты вернулась к нему.

Я закрыла глаза, и передо мной встали образы — тени, которые я видела краем глаза, лица, которые казались мне знакомыми, голоса, которые звучали в моей голове. Всё это было реальным. Это был он. Он преследовал меня. Он разрушал мою жизнь.

— Где он сейчас? — спросила я, открывая глаза. — Где он?

— Мы не знаем, — сказал Виктор. — Но я нашёл его номер телефона, который он использовал для связи с медсестрой в больнице. Я отследил его последний звонок. Он был сделан сегодня утром. С того же телефона, с которого тебе звонил Максим.

Я замерла. Холод пробежал по моей спине, и я почувствовала, как волосы встают дыбом.

— Что ты сказал? — спросила я, и голос мой был ледяным.

— Сегодня утром тебе звонил не Максим, — сказал Виктор. — Это был Сергей. Он каким-то образом получил доступ к номеру Максима и говорил с тобой. Он выдавал себя за него.

Мир покачнулся. Я вспомнила тот разговор — его голос, его слова, его признание в любви. Всё это было ложью. Всё это был он. Сергей. Он знал всё, что знал Максим. Он знал о нашей жизни, о нашей боли, о нашем прошлом. И он использовал это, чтобы проникнуть в мою душу.

— Он хотел вернуть тебя, — сказал Виктор. — Он хотел, чтобы ты вернулась к нему. И он почти добился этого.

Я вскочила с места. Внутри меня горела ярость — чистая, всепоглощающая ярость, которая выжгла весь страх и оставила только решимость.

— Где Максим? — спросила я, и голос мой был твёрдым. — Он в опасности. Сергей может попытаться убить его.

— Мы должны ехать к нему, — сказала Катя, хватая меня за руку. — Сейчас же.

Мы выбежали из кабинета Виктора и помчались к машине. Я набрала номер Максима, но он не отвечал. Я звонила снова и снова, и каждый раз слышала только длинные гудки, которые разрывали моё сердце.

Когда мы подъехали к его дому, я выскочила из машины, не дожидаясь, пока Катя припаркуется. Я вбежала в подъезд, взлетела на третий этаж и забарабанила в дверь кулаками.

— Максим! — кричала я. — Максим, открой!

Дверь открылась. На пороге стоял Максим, живой и невредимый. Он смотрел на меня с удивлением, и в его глазах я видела тревогу.

— Аня, что случилось? — спросил он. — Я звонил тебе, но ты не отвечала.

Я упала в его объятия, и слёзы хлынули из моих глаз, как река, которая прорвала плотину.

— Он жив, — прошептала я. — Сергей жив. Он всё это время был рядом. Он хотел убить тебя. Он хотел вернуть меня.

Максим замер. Я чувствовала, как его тело напряглось, как его руки сжались на моей спине.

— Я знаю, — сказал он тихо, и я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Ты знал? — спросила я, и внутри меня что-то оборвалось.

— Я не был уверен, — сказал он, и голос его дрожал. — Но я подозревал. Я видел его несколько раз. Мельком. Он следил за нами. Я пытался защитить тебя, но я боялся, что если скажу тебе правду, ты не выдержишь.

— Я выдержу, — сказала я, и в голосе моём была сталь. — Я выдержу всё. Потому что я не одна. Мы вместе.

В этот момент в коридоре раздался звук шагов, и мы оба повернулись. На лестничной площадке стоял он. Сергей. Он выглядел старше, чем на фотографии — с сединой в волосах и глубокими морщинами на лице. Но его глаза были теми же — холодными, пронзительными, полными безумия и одержимости.

— Аня, — сказал он, и голос его был мягким, как шёлк. — Я так долго ждал тебя. Ты моя. Ты всегда была моей.

Я сделала шаг вперёд, вставая между Максимом и Сергеем. Я не боялась. Я чувствовала только ярость — ярость за всё, что он сделал со мной, за все годы боли и забвения.

— Ты не получишь меня, — сказала я, и голос мой был твёрдым. — Никогда.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то жуткое — предвкушение, уверенность, что он победит.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — Я всегда получаю то, что хочу. Всегда.

Он вытащил из кармана тот самый шприц, который я видела в парке. Я не дрогнула.

Максим шагнул вперёд, и я почувствовала его руку на своей талии.

— Не подходи, — сказал он Сергею. — Если ты сделаешь хоть шаг, я вызову полицию. У нас есть доказательства всего, что ты сделал.

Сергей рассмеялся — тихо, зловеще.

— Ты думаешь, полиция остановит меня? — сказал он. — Я ждал этого момента четыре года. Я не остановлюсь ни перед чем.

И он бросился вперёд.

Всё произошло в одно мгновение. Я увидела, как шприц летит в мою сторону, как Максим отталкивает меня, как его тело становится между мной и иглой. Я закричала, но крик застрял в горле, когда я увидела, как Максим падает, как его глаза закрываются, как его руки, которые только что держали меня, разжимаются.

Сергей стоял надо мной, улыбаясь.

— Теперь ты моя, — сказал он. — Всегда моя.

Я смотрела на Максима, который лежал без сознания у моих ног, и внутри меня что-то перевернулось. Ярость, которую я чувствовала, взорвалась, как бомба, и я вскочила на ноги, готовая драться.

— Ты не получишь меня, — сказала я. — Никогда.

И я сделала то, что не планировала. Я бросилась на него, и удар пришёлся в его лицо. Он пошатнулся, но не упал. Он схватил меня за плечи, и я чувствовала его руки, его запах, его ненависть.

— Ты не сможешь убежать от меня, — прошептал он. — Я всегда найду тебя.

— Я не буду убегать, — ответила я. — Я буду сражаться.

И я снова ударила его, на этот раз коленом в пах. Он вскрикнул и отпустил меня, сгибаясь от боли. Я не стала ждать — я схватила телефон и набрала 112, крича в трубку адрес и то, что происходит.

Сергей попытался подняться, но я пнула его ногой, и он упал снова. На лестнице послышались шаги — Катя и Виктор бежали наверх.

— Аня! — закричала Катя, вбегая в коридор. — С тобой всё в порядке?

— Я в порядке, — сказала я, задыхаясь. — Максим… с ним плохо. Мы должны помочь ему.

Катя вызвала скорую, а я опустилась на колени рядом с Максимом. Его лицо было бледным, но он дышал — я чувствовала его дыхание, слабое, но ровное. Я взяла его руку и сжала её, шепча:

— Ты не умрёшь. Слышишь? Ты не умрёшь. Я не позволю тебе. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. И я не отпущу тебя.

Он не открыл глаз, но я видела, как его пальцы сжали мои в ответ. Он был здесь. Он боролся.

Я посмотрела на Сергея, который лежал на полу, скованный полицией, которая уже прибыла на место. Его глаза смотрели на меня, и в них была та же одержимость, но теперь в ней не было силы. Только бессилие.

— Ты проиграл, — сказала я. — Ты проиграл, потому что ты никогда не любил меня. Ты только хотел владеть мной. А он… — я посмотрела на Максима, — он любил меня по-настоящему. И ради этой любви он готов был умереть. А ты — ты не способен на такое. Ты — ничто.

Полицейские вывели его, и я осталась одна с Максимом, держа его руку и молясь всем богам, которых я никогда не знала, чтобы он выжил.

Через несколько минут приехала скорая, и врачи забрали его в больницу. Я поехала с ними, не отпуская его руки ни на секунду.

В больнице я сидела в коридоре и ждала. Часы тянулись бесконечно, и я смотрела на дверь палаты, где он лежал, и молилась, чтобы он вернулся ко мне.

И когда дверь открылась и врач вышел, улыбаясь, я упала на колени, чувствуя, как с меня спадает груз, который я несла четыре года.

— Он будет жить, — сказал врач. — Он будет жить.

Я заплакала от облегчения, от радости, от той бесконечной любви, которая наполняла моё сердце.

Я знала, что это не конец. Это только начало. Начало нашей новой жизни. Жизни, в которой не будет лжи, страха и боли. Только любовь.

Я вошла к нему в палату, и он открыл глаза, улыбаясь мне.

— Я знал, что ты не оставишь меня, — сказал он.

— Никогда, — ответила я. — Я никогда не оставлю тебя.

Я села рядом с ним, взяла его руку и поняла, что наконец нашла свой дом.

Он был здесь. В его руках. В его сердце. В его любви.