Глава 4. Правила Романа Воронцова

Через месяц я заработала свои первые семьдесят тысяч.

Почти половину пришлось отдать няне, которую мама нашла через знакомых. Остальное ушло на новый компьютер в рассрочку, лекарства и оплату занятий Миши с логопедом.

Но эти деньги были моими.

Не переводом от Романа.

Не суммой, которую он мог уменьшить, если я вела себя неправильно.

Я заработала их ночью, сидя на кухне в старом свитере, пока дети спали за стеной.

Первый проект оказался небольшим: обновление салона красоты без капитального ремонта. Мне пришлось сохранить почти всю мебель, придумать, как спрятать старые стены, и сделать помещение привлекательным при минимальном бюджете.

Когда хозяйка увидела эскизы, она обняла меня.

— Ты вернула мне надежду.

Я улыбнулась.

Потому что в каком-то смысле вернула её и себе.

Роман узнал о моей работе случайно.

Он приехал за детьми в пятницу и увидел образцы тканей на обеденном столе.

— Что это?

— Материалы для проекта.

— Какого проекта?

— Моего.

Он взял в руки папку.

— Ты снова решила поиграть в дизайнера?

Раньше я бы промолчала.

Теперь забрала папку.

— Я не играю.

— Кто сидит с детьми?

— Няня.

Его взгляд стал холоднее.

— Какая няня?

— Обычная.

— Имя.

— Тебе зачем?

— Я имею право знать, с кем находятся мои дети.

— Алла Викторовна. Пятьдесят шесть лет, двадцать лет работала воспитателем. Рекомендации есть.

— Я хочу с ней познакомиться.

— Хорошо.

— Почему ты не сказала заранее?

— Потому что ты не спрашиваешь, как проходит наш день. Ты спрашиваешь, здоровы ли они, и присылаешь подарки.

— Я вижу их каждые выходные.

— Дважды за месяц.

— У меня работа.

— У меня тоже.

Роман нахмурился.

Ему не понравилось это равенство.

— Я перевёл деньги.

— Видела.

На этот раз сумма была ещё меньше.

— Ты не поблагодарила.

— За алименты?

— Мы пока не разводились.

— Но ты уже ведёшь себя так, будто сделал одолжение.

Он открыл рот, но в прихожую выбежали дети.

Миша был в костюме пирата, Соня — в блестящей юбке и короне.

— Папа! Мы идём на корабль?

— На настоящий, — сказал Роман.

Они закричали от восторга.

Я посмотрела на него.

— Куда вы едете?

— Друг пригласил на яхту.

— В ноябре?

— Она закрытая и отапливаемая.

— У Миши насморк.

— Вера.

— Что?

— Не начинай.

— Я сообщаю тебе, что ребёнок простужен.

— Я справлюсь.

— Как с непереносимостью Сони?

Он сжал губы.

— Мы вернёмся завтра вечером.

— Мы договаривались на один день.

— Планы изменились.

— Чьи?

— Мои.

— Тогда измени их обратно.

Дети замолчали.

Роман понизил голос:

— Не устраивай сцену при них.

— Никакой ночёвки не будет.

— Почему?

Я посмотрела ему в глаза.

— Потому что не знаю, где и с кем они будут спать.

— На яхте есть каюты.

— Валерия будет там?

Пауза длилась меньше секунды.

Но этого хватило.

— Будет несколько человек, — ответил он.

— Дети не поедут.

— Ты не можешь запрещать им знакомиться с моей женщиной.

Моей женщиной.

Слова обожгли, хотя я должна была привыкнуть.

— Могу запрещать ночёвки рядом с женщиной, которую они никогда не видели.

— Они должны постепенно привыкать.

— К чему? К тому, что ты заменил их мать?

— Не говори ерунды.

— Валерия не будет ночевать рядом с моими детьми.

Роман подошёл ближе.

— Нашими.

— Тогда веди себя как их отец. Предупреждай заранее. Учитывай здоровье и режим. Не ставь меня перед фактом.

— Ты просто ревнуешь.

Я едва удержалась, чтобы не ударить его.

— К женщине, которая получила мужчину, способного оставить пятилетних детей ради гостиничного номера?

— Следи за словами.

— Забирай их до восьми. Без яхты и без ночёвки.

— Мы поедем, как планировали.

Он взял Мишу за руку.

Я встала между ним и дверью.

Роман посмотрел на меня сверху вниз.

Разница в росте всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой рядом с ним. Когда-то мне это нравилось. Я любила, как он закрывал меня собой от ветра, как легко поднимал на руки.

Теперь его сила выглядела угрозой.

— Отойди, — сказал он.

— Нет.

— Не позорься.

— Ты не заберёшь детей на ночь без моего согласия.

— У меня такое же право на них, как у тебя.

— Тогда вызывай полицию.

Его глаза сузились.

— Ты уверена, что хочешь этого?

Мне стало страшно.

Не из-за полиции.

Из-за того, насколько спокойно он произнёс вопрос.

Роман не делал пустых угроз. Он привык просчитывать последствия раньше других.

— Уверена.

Мы смотрели друг на друга, пока Соня не потянула отца за рукав.

— Папа, мы никуда не поедем?

Его лицо мгновенно изменилось.

Он присел перед ней.

— Сегодня нет, принцесса.

— Почему?

Роман посмотрел на меня.

— Потому что мама не разрешает.

— Не смей, — прошептала я.

— Что?

— Делать меня виноватой.

Миша снял пиратскую шляпу.

— Мама всегда всё запрещает.

Я почувствовала, как слова ребёнка входят под рёбра.

Роман погладил сына по плечу.

— Мама просто волнуется.

Он произнёс это мягко, но я услышала скрытое послание.

Мама тревожная.

Мама мешает.

С папой было бы весело, если бы не она.

— Вы можете поехать в игровой центр, — сказала я. — Или в парк. К восьми домой.

— Я никуда не поеду, — заявил Роман. — Настроение испорчено.

Он надел пальто.

— Ты уходишь? — спросила Соня.

— Да.

— А мы?

— Остаётесь с мамой.

Дочь посмотрела на меня так, будто я отняла у неё праздник.

— Я тебя не люблю!

Она убежала в комнату и хлопнула дверью.

Миша побежал за ней.

Я осталась напротив Романа.

— Доволен?

— Это ты сделала.

— Ты специально сказал им, что я запретила.

— Это правда.

— Ты мог остаться. Провести с ними день без Валерии.

— Я не позволю тебе управлять моей жизнью.

— А я не позволю использовать детей, чтобы узаконить твою новую жизнь.

Он взялся за ручку двери.

— Ты совершаешь ошибку.

— Возможно.

— Я терпеливый человек, Вера. Но у моего терпения есть предел.

— А у моего уже нет.

Роман ушёл.

Через десять минут мне позвонила его мать.

Лидия Сергеевна не интересовалась внуками почти три недели. До этого она видела их только в присутствии сына и относилась ко мне с вежливостью, за которой всегда чувствовалось превосходство.

— Вера, что ты устроила?

Я закрыла дверь кухни, чтобы дети не слышали.

— Добрый вечер, Лидия Сергеевна.

— Роман отменил поездку. Дети расстроены.

— Он собирался оставить их ночевать на яхте с незнакомыми людьми.

— Валерия не чужой человек.

— Для моих детей — чужой.

— Тебе придётся принять, что у Ромы новая жизнь.

— Я приняла. Он ушёл.

— По твоему голосу не похоже.

— Что именно вы хотите?

— Чтобы ты перестала манипулировать внуками.

— Ваш сын видел их дважды за месяц.

— Он занят.

— Я тоже.

Она помолчала.

— Рома сказал, ты снова рисуешь какие-то комнаты.

— Я работаю дизайнером.

— В твоём положении разумнее сосредоточиться на детях.

— В каком положении?

— Ты одна. Без образования, без стабильного дохода.

Я окончила институт, но спорить не стала.

— Роман будет обеспечивать детей.

— Сегодня он уменьшил перевод на треть.

— Значит, у него были причины.

— Конечно.

— Не язви. Ты получила от нашей семьи больше, чем могла бы получить сама.

Я почувствовала, как спокойствие покидает меня.

— От вашей семьи я получила мужа, который привёл любовницу в нашу постель.

— Мужчины иногда ошибаются.

— Восемь месяцев подряд?

— Умная женщина не разрушила бы семью из-за одной связи.

— Семью разрушил ваш сын.

— Он запутался. А ты вместо того, чтобы проявить мудрость, выставила его из дома.

— Он пришёл за чемоданом.

— Потому что ты не оставила ему выбора.

Я рассмеялась.

— Теперь понятно, откуда у него этот талант.

— Какой?

— Всегда делать виноватыми других.

Я отключилась первой.

Руки дрожали.

Через минуту пришло сообщение от Романа:

«Не груби моей матери».

Я ответила:

«Попроси её не звонить мне».

«Она переживает за детей».

«Пусть приезжает и видится с ними».

Он долго ничего не писал.

Потом на экране появились слова:

«Я предупредил тебя. Не превращай развод в конфликт».

Через три дня мне позвонил владелец квартиры.

Точнее, человек, которого я считала владельцем.

— Вера Андреевна, добрый день. Роман Сергеевич попросил подготовить документы.

— Какие документы?

— О прекращении безвозмездного пользования помещением.

Я не сразу поняла.

— Что это значит?

Мужчина замялся.

— Вам необходимо освободить квартиру в течение тридцати дней.

Я села.

— Но Роман сказал, что квартира останется детям.

— По документам недвижимость принадлежит холдингу. Я выполняю распоряжение руководства.

— Руководство — мой муж.

— Формально решение принято советом директоров.

Я закрыла глаза.

Роман не выставлял нас из дома.

Это делал совет директоров.

Совершенно независимо.

По деловым причинам.

— Я поняла.

— Мне жаль.

— Нет, — сказала я. — Вам не жаль.

После разговора я сидела неподвижно, пока Алла Викторовна играла с детьми в соседней комнате.

Тридцать дней.

За это время нужно было найти квартиру, оплатить залог, переехать, объяснить близнецам, почему они лишились не только отца, но и дома.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз незнакомый номер.

— Вера Андреевна? Меня зовут Павел Громов. Я представляю интересы Романа Сергеевича Воронцова.

— Уже?

— Прошу прощения?

— Ничего. Говорите.

— Мы подготовили проект соглашения о расторжении брака. Роман Сергеевич хотел бы избежать суда.

— Пусть пришлёт документы.

— Есть один вопрос, который желательно обсудить заранее.

— Какой?

— Место проживания детей.

У меня похолодели пальцы.

— Дети живут со мной.

— В настоящий момент — да.

— Что значит «в настоящий момент»?

— Роман Сергеевич предлагает гибкий график. Неделя с матерью, неделя с отцом.

— Нет.

— Советую сначала ознакомиться с предложением.

— Мои дети не чемоданы, чтобы перевозить их каждые семь дней.

— У родителей равные права.

— Он ушёл месяц назад.

— Это не лишает его отцовских прав.

— Я этого и не утверждала.

— Тогда надеюсь, мы договоримся.

— Передайте Роману, что дети будут жить со мной.

Павел помолчал.

— Вера Андреевна, не воспринимайте это как угрозу. Однако в судебном порядке будет оцениваться способность каждого родителя обеспечить детям стабильные условия.

Я посмотрела на папку с уведомлением о выселении, которое только что пришло на электронную почту.

— Он отнимает у нас квартиру, а потом собирается доказать, что у меня нет стабильных условий?

— Я не располагаю информацией о квартире.

— Конечно.

— Моя задача — помочь вам прийти к соглашению.

— Ваша задача — сделать так, чтобы я испугалась.

— Вы ошибаетесь.

— Нет, господин Громов. Впервые за пять лет я начинаю видеть всё правильно.

Я отключила звонок.

Через стеклянную дверь кухни увидела Соню и Мишу. Они строили дом из разноцветных кубиков. Миша возводил стену, Соня ставила на крышу маленькую пластиковую фигурку.

— Это мама, — объяснила она няне. — Она будет жить наверху.

— А папа? — спросила Алла Викторовна.

Соня задумалась.

Потом поставила мужскую фигурку далеко от дома.

— Папа работает.

Я прижала ладонь ко рту.

Мне хотелось закрыться в ванной и плакать, пока не останется сил.

Вместо этого я открыла ноутбук.

Нашла контакты семейных адвокатов.

Позвонила первому.

Он запросил сумму, которой у меня не было.

Второй отказался, услышав фамилию Романа.

— Я не могу представлять вас из-за конфликта интересов.

— Вы работаете с ним?

— С одной из компаний группы.

Третий сказал, что дело будет сложным.

— У вашего мужа хорошие позиции. Доход, жильё, характеристики, возможности обеспечить образование и медицинское обслуживание.

— А то, что он изменил и ушёл?

— Для определения места проживания детей супружеская неверность почти не имеет значения.

— Он не знает, что дочери нельзя сливки.

— Этого недостаточно.

— Что тогда достаточно?

— Доказательства, что проживание с отцом причинит детям вред.

Я посмотрела на близнецов.

Роман не бил их.

Не кричал.

Не приходил пьяным.

Он мог купить им лучших врачей, водителя, няню, школу.

Он умел выглядеть идеальным.

— Сколько у меня шансов? — спросила я.

Адвокат замолчал.

— Пока никто не подал иск, рано говорить о шансах.

— А неофициально?

— Не оставайтесь без жилья. Найдите официальный доход. Фиксируйте все договорённости и нарушения. Не препятствуйте общению с детьми без серьёзных оснований.

— Он уже всё подготовил?

— Судя по тому, что вы рассказали, ваш муж действует не спонтанно.

После разговора я получила сообщение от Романа:

«Надеюсь, теперь ты готова обсуждать всё спокойно».

Я смотрела на эти слова и впервые ясно поняла его замысел.

Он не хотел детей.

Не тогда.

Не по-настоящему.

Он хотел, чтобы я согласилась на его условия.

Чтобы не спорила из-за денег.

Не возражала против Валерии.

Не требовала справедливости.

Дети были не любовью.

Они были рычагом.

Я набрала ответ:

«Ты выставляешь их из дома».

Сообщение было прочитано сразу.

«Я предлагаю им дом со мной».

Я перечитала фразу несколько раз.

Потом написала:

«Они останутся со мной».

Ответ пришёл через минуту:

«Посмотрим».

В детской с грохотом рухнул дом из кубиков.

Соня вскрикнула.

Миша начал смеяться и тут же строить заново.

Я смотрела на них и думала, что Роман совершил одну ошибку.

Все годы нашего брака он считал мою мягкость слабостью.

Считал, что я уступала, потому что не могла сопротивляться.

Но я уступала, потому что любила его.

Теперь любви не осталось.

А значит, не осталось и причины бояться.

Я сохранила переписку.

Сделала снимки экрана.

Переслала их на новую электронную почту, пароль от которой Роман не мог знать.

Потом открыла уведомление о выселении и распечатала его в двух экземплярах.

Он хотел войны без громких слов.

С документами, деньгами и вежливыми адвокатами.

Хорошо.

Я тоже научусь воевать тихо.

Только Роман пока не знал одного.

Когда мужчина предаёт женщину, он может забрать у неё доверие, дом и прежнюю жизнь.

Но если он попытается забрать её детей, она перестаёт быть той женщиной, которую когда-то оставил.

Она становится матерью, которой больше нечего терять.