Глава 6

– Мне кажется, лорд Маркус, разумнее будет, если леди провожу я, – в голосе дворецкого звякнул металл, и я преодолела инстинктивное желание вытянуться по стойке «смирно», как во время тренировок с капитаном Траем, моим главным воспитателем и учителем.

– Хорошо, – покладисто согласился мой странный жених, и, поцеловав мне ручку, удалился в неизвестном направлении. Малькольм молча ждал, и я, понимая, что никто не собирается мне ничего объяснять, демонстративно вздохнула и побрела в сторону своих покоев.

– Тильда, – первым не выдержал молчания дворецкий, – я не могу тебе ничего сказать, так как это – не моя тайна. Понимаешь?

– Понимаю, – душераздирающе вздохнула я, – а вопрос можно? Сможете – ответите, нет так нет.

– Давай попробуем, – осторожно согласился Малькольм.

– Вы же знаете, что в замке полно призраков? – уточнила я на всякий случай и увидела подтверждающий кивок. – Так вот, один из них посоветовал мне сегодня ночью не выходить из комнаты, что бы я ни услышала или ни увидела. Не хотите ничего прокомментировать?

– Ты видишь призраков? – вместо ответа спросил удивлённый Малькольм. – Впрочем, чему я удивляюсь… с такой-то наследственностью…

– Так что насчёт предупреждения? – не отставала я. – Что тут такого происходит по ночам?

– Давай так, Тильда, – подумав, предложил дворецкий, – я скажу тебе только в общих словах, а там… если всё будет так, как я на это надеюсь, то мы с Маркусом расскажем тебе абсолютно всё. Договорились?

– Можно подумать – у меня есть выбор, – я пожала плечами, – к тому же я просто хрупкая беззащитная девушка… Ну, хорошо, относительно хрупкая, – поправилась я, заметив ироничный взгляд Малькольма, – и относительно беззащитная. Так что мне остаётся только смириться и принять ваше предложение.

– Знаешь, – Малькольм задумчиво подёргал себя за кончик косы, – почему-то слово «смириться» у меня очень плохо совмещается с представлением о тебе.

Я только молча пожала плечами, мол, это ваши личные сомнения, сами с ними и разбирайтесь.

– Излагайте, – предложила я дворецкому, когда мы почти дошли до моих комнат и как раз проходили мимо уютных диванчиков, – вы обещали рассказать хотя бы в общих чертах.

– Ты наверняка знаешь, что некоторые артефакты могут оказывать на своих владельцев очень сильное влияние, – начал Малькольм, присев рядом со мной на диванчик и глядя куда угодно, только не на меня.

– Наверняка знаю, – охотно согласилась я, понимая, что сейчас меня будут грамотно, по всем правилам стратегии и тактики дурить, – я вообще девушка начитанная.

– Прекрасно, – дворецкий мельком взглянул на меня, но почему-то моя честная мордашка его не вдохновила, – так вот, по легенде, я подчёркиваю, Тильда – по легенде! – в замке спрятан очень древний и очень мощный артефакт.

– Так он есть или его нет? – слегка опешила я.

– Никто не знает, – Малькольм пригорюнился, а мне захотелось сказать, что с дизайном помещений у него гораздо лучше, чем с театральным мастерством, но, как девица благовоспитанная, я промолчала.

– И как одно связано с другим? Как-то я пока не улавливаю, – я взволнованно посмотрела на него и прижала стиснутые ладони к груди, – неужели вы хотите сказать, что этот артефакт, которого – я помню, помню! – вроде как нет, как-то нехорошо влияет на лорда старшего дознавателя?!

– Именно так! – скорбно пригорюнился дворецкий, по-прежнему старательно избегая смотреть мне в глаза, – поэтому мы делаем всё для того, чтобы никто не смог увидеть его в эти моменты.

– Так значит, артефакт есть, иначе как бы он влиял на Маркуса, верно? – я, откровенно гордясь своей логикой, улыбнулась Малькольму. И нечего на меня так осуждающе смотреть: надо тщательнее продумывать, что конкретно врать. Это я как крупный специалист говорю.

– Есть, – дворецкий демонстративно развёл руками, показывая, что умная я его раскусила, – но мы не имеем даже представления, как он выглядит и где находится. Тем не менее, на Маркуса он влияет совершенно чудовищно!

– Он превращается? – в ужасе воскликнула я и схватила Малькольма за руку.

– Кто? – дворецкий на секунду потерял нить моих размышлений, что и немудрено.

– Лорд, разумеется! А в кого? В волка? Или в медведя? Нет, наверное, всё же в волка, это романтичнее. Или вообще…ах…я догадалась! Ничего не говорите! Я сохраню этот секрет! Боги, дракон – как же это восхитительно!

– Тильда, ты меня за дурака держишь? – нахмурился Малькольм. – Перестань причитать, как восторженная выпускница благородного пансиона…

– Не буду, – легко согласилась я, – давайте решим, что попытка не удалась. Вам не удалось задурить мне голову историей про превращения, а мне не удалось изобразить романтичную дурочку. Ничья, Малькольм.

– Как же с тобой непросто, Тильда, – вздохнул дворецкий, но улыбка была искренней, – тогда просто поверь мне на слово: призраки были правы. Ночью коридоры замка небезопасны для кого бы то ни было, не только для тебя.

– Расскажете, когда можно будет? – спросила я, тоже отбросив маску легкомысленной болтушки.

– Расскажу, – твёрдо пообещал друг отца и встал, прощаясь, – иди отдыхать, Тильда, запрись и не открывай двери до первого солнечного луча. Пообещай мне!

– Обещаю! – торжественно произнесла я, искренне надеясь, что он не вспомнит о том, что кроме дверей существуют ещё и окна.

Дворецкий поклонился и быстрыми шагами двинулся по коридору, почти переходя на бег. Я дождалась, пока он свернёт за угол, и, войдя к себе и отпустив уставшую за длинный день Лизетту, честно заперла двери. Даже два раза повернула ключ для надёжности.

Затем сняла платье, благо его покрой позволял сделать это самостоятельно – я вообще стараюсь выбирать именно такую одежду – и натянула привычные и удобные брюки и рубашку чудесного тёмно-серого цвета: для коридорных и подвальных сумерек – самый подходящий цвет.

Мысленно поблагодарив Маркуса за то, что он разместил меня в таком удобном месте с выходом прямо в парк, я выбралась через террасу на улицу и застыла. Представления о том, куда мне следует направляться, не было ни малейшего. «Молодец, Тильда, – выругала я себя, – и что дальше?»

Но не успела я сама себе ответить, как над замком пронёсся леденящий душу торжествующий вой: в том, что существо, издававшее эти звуки, довольно, не было ни малейших сомнений. Так может кричать от избытка животной радости и предвкушения великолепной охоты хищник, уже выбравший себе жертву и заранее уверенный в победе.

«Надеюсь, это не Маркус!» – успела подумать я, прежде чем нырнуть в ближайшие от тропинки кусты и затаиться в них. Мысль о том, что эти жуткие звуки мог издавать мой жених, откровенно пугала. Нет, я, конечно, люблю дикую природу, но лучше издали, а самый оптимальный вариант – на картинке. Встретиться вот так вот – вживую – с её представителем я не готова.

Между тем следующий крик раздался уже значительно ближе, и в нём прозвучали нотки откровенного злого предвкушения, словно тот, кто кричал, точно знал, куда и зачем идёт, а главное, был абсолютно уверен в успехе.

Я постаралась вжаться в землю и вспомнить всё, чему меня учили: тут уж не до секретности, уцелеть бы. Постаравшись максимально расслабиться, я прикрыла глаза и стала думать о белых пушистых овечках, которые мирно пасутся на зелёной лужайке, выбирая самые вкусные цветочки розового и белого клевера. Клевера много, овечек тоже, они добродушные, спокойные, жуют себе травку и ни о каких монстрах даже думать не думают… Вот и я тоже такая же овечка… Жую себе цветочки, топчу аккуратными копытцами лужайку, и мне хорошо и вкусно…

Погружение было настолько быстрым, полным и глубоким, что мне уже отчётливо чудился вкус сладких цветов клевера, который я-овечка с аппетитом жую. Интуитивно поняв, что опасное существо отдалилось, я осторожно вынырнула из транса и приоткрыла глаза, но лишь с тем, чтобы тут же их снова закрыть: вот только галлюцинаций мне не хватало для полного счастья.

– Тихо, – шепнул мне обнаружившийся под соседним кустом Гарольд, делая страшные глаза. Ну да, а то без его предупреждения я выскочила бы на дорожку с восторженными воплями.

– Ты чего тут? – высунувшийся из-за косматой ветки Вильгельм сердито посмотрел на меня из-под неизменной кепки. – Ночь на дворе.

– Неужели? – удивилась я и прошипела. – То-то я смотрю – темно на улице. А это, оказывается, ночь…

– Да тихо вы! – шёпотом рявкнул Гарольд. – Смотрите, оно в доме… Вон, через окно видно…

Я перевела взгляд на окна своей комнаты и увидела, что на фоне общей ночной темноты там движется что-то ещё более зловещее, просто сгусток чернильно-чёрного мрака. И был этот сгусток настолько большим, что я с трудом могла себе представить человека такого роста. Хотя с чего я взяла, что это человек…

В комнате между тем раздался грохот, и парк потряс новый вопль, но уже не торжествующий, а полный злости и разочарования. Я гулко сглотнула, представив, что было бы, останься я в своей комнате. Интересно получается: то есть закрытые двери уже не помогают, так, что ли? Как-то мне плохо верилось, что это чёрное нечто зашло просто пожелать мне доброй ночи…

– А чьи это комнаты? – прошипел Гарольд, в глазах которого примерно в равных пропорциях смешались ужас и восторг. – Кому оно там мебель ломает?

– Мои, – зачем-то призналась я, – и я всё больше убеждаюсь, что прогулки на свежем воздухе чрезвычайно благотворны для здоровья. Вот просто жизненно важны…

– А зачем оно к тебе пришло? – по-прежнему едва слышно спросил Вильгельм. – Поцеловать на ночь?

– Я откуда знаю? – огрызнулась я, с грустью представляя, во что превратилась моя уютная спальня, которую я даже не успела оценить по достоинству. – Оно мне не докладывает…

– А оно кто вообще… – начал Гарольд, но быстро заткнулся, так как сгусток мрака выплыл из дома и остановился на освещённом луной небольшом пятачке напротив моей террасы. Его размытые очертания как-то поплыли, формируясь, становясь чётче и острее, стремительно приобретая сходство с человеческой фигурой. Очень большой и даже на вид очень опасной фигурой…

Через несколько секунд напротив моей террасы уже стоял высокий мужчина, с ног до головы закутанный в чёрный плащ. Глубокий капюшон практически полностью скрывал его лицо, виден был лишь подбородок, выглядевший слегка неестественно из-за своей костяной белизны. Оглянувшись, это нечто в плаще замерло, медленно поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, словно принюхиваясь. И я вдруг с кристальной чёткостью поняла, что оно сейчас нас найдёт. Просто потому что оно сильнее, древнее и явно обладает гораздо более мощной магией. Я с моим слабым целительским даром такому монстру на один зуб. Будь я одна, я бы попробовала просто убежать, но без меня шансов у двух юных идиотов, за каким-то демоном забравшихся ночью в парк, просто не будет.

Я глубоко вздохнула и повернулась к замершим парням:

– Как только я его уведу, бегите. Очень быстро и очень целенаправленно – к воротам, никуда не сворачивая. Не надо пытаться меня спасать – только навредите. Можете поверить – я знаю, что я делаю.

Не дав ни одному из парней сказать ни слова, я мысленно вознесла молитву всем богам, существующим и выдуманным, одёрнула рубашку и, раздвинув ветки кустарника, шагнула на тропинку.

Фигура стремительно развернулась ко мне, плащ чёрными крыльями взметнулся за её спиной, и мне в лицо уставились два горящих потусторонней жуткой зеленью глаза. Меня словно окутало сырым ледяным воздухом, и я, очень осторожно дозируя, выпустила на свободу совсем небольшую часть своей колдовской силы. Не магии, а именно колдовской, той, что досталась мне от матери-колдуньи. Она словно невесомое пылевое облачко повисла между мной и страшилой в плаще.

« Помни, Кло, – зазвучали в моей голове слова старой Ханны, – колдовской флёр действует на всех одинаково: на живых и мёртвых, на умных и глупых, на королей и фонарщиков. Но пользоваться им нужно очень осторожно, и даже не потому что за использование грозит в лучшем случае тюрьма, и даже смертельная опасность не может служить оправданием. Дело не в этом… Ты можешь не рассчитать и получишь одурманенного маньяка, обуреваемого одной страстью – служить тебе».

– Здравствуй, ты Флавиус? – ляпнула я, стараясь отвлечь монстра от колдовской пыли, к которой он настороженно принюхивался. Услышав мой вопрос, он удивлённо качнул капюшоном, но явной агрессии не проявил, а значит, пыль уже действовала.

– А кто ты тогда? – продолжила расспросы я, потому что молчать и играть в гляделки с чудищем было очень страшно. – Тебя как зовут?

– Меня? – голос у монстра отказался ему под стать: низкий, какой-то утробный, вымораживающий.

– Ну не меня же, – я пожала плечами, стараясь, чтобы коленки не дрожали совсем уж откровенно, – меня зовут Тильда.

– Тильда… – повторил монстр, – а как… зовут… меня?

– Так ты не Флавиус? – абсурдность разговора странно успокаивала, я словно со стороны смотрела на себя и на закутанного в плащ… кого-то. Или что-то…

– Кто… такой… Флавиус? – монстр с трудом выталкивал из себя слова, а я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, хватит ли уже выпущенной пыли? Надеюсь, что да, потому что нарушать главный закон империи прямо в парке старшего императорского дознавателя – ну, мягко говоря, рискованная идея.

– Флавиус – это скелет, – сочла нужным пояснить я, – он живёт где-то в замке.

– Я… живу… в замке… – медленно прогудел монстр, – я… Флавиус?

– А ты скелет? – уточнила я, стараясь не делать резких движений, а то – мало ли, что он подумает.

– Да… – помолчав, кивнул монстр и одним движением сбросил капюшон, продемонстрировав всем желающим череп со сверкающими зеленью глазами, – значит… я… Флавиус?

– А ты живёшь в шкафу? – въедливо продолжала выспрашивать я. – Или где?

– В шкафу… – монстр помолчал и, наверное, если бы смог, то нахмурился бы, – нет… я не живу… в шкафу…

– Значит, ты не Флавиус, – сделала я вывод, – Флавиус живёт в шкафу у Маркуса, а ты туда никак не поместишься. Кстати, а ты где живёшь?

Заговаривая зубы монстру, я увидела, как в конце тропинки появился Малькольм и, увидев нас с монстром, застыл, смертельно побледнев.

– Я… не… знаю… – скелет замер, а потом посмотрел в сторону Малькольма, – я… живу… там… – и махнул костлявой рукой куда-то в сторону главного входа в замок.

– Ты покажешь мне свой дом? – я сделала шаг по направлению к монстру.

– Покажу… – он повернулся в сторону кустов, – только… заберу… еду…

– Нет, нет, – я, замирая и покрываясь холодным потом, взяла его за рукав, – нельзя.

– Почему? – искренне удивился монстр, вспыхнув зелёными глазами.

– После шести есть вредно, – важно сообщила я, – только чай.

Я подхватила скелет под костлявую руку и практически потащила в сторону замка.

– Я… ем… после… шести… – озадаченно сообщил монстр и решительно остановился, явно намереваясь извлечь из кустов бессовестно прячущуюся там еду.

– Очень зря, – строго ответила я, стараясь не задумываться об абсурдности разговора со страшилой, – поэтому ты такой… агрессивный!

– Я… не… агрессивный… – справедливо возразил покорно стоящий на одном месте монстр, – я… очень… спокойный… Тильда…

– Тогда пойдём, – я уже чуть смелее взялась за рукав чёрного плаща: всё же человек существо психологически удивительно гибкое, – ты обещал показать мне свой дом.

– А еда? – скелет никак не хотел отказаться от привлекательной идеи позднего ужина, – мне… нужна… еда…

– Я уверена, что на кухне обязательно найдётся кусок восхитительного свежего мяса, – сказала я, глядя на успевшего подойти ближе Малькольма, который, как ни странно, монстра не боялся. Близко подходить не спешил, но и не шарахался.

– После… шести… можно? – батюшки, да у него ещё и чувство юмора есть? Какой своеобразный монстр, однако, – не… вредно?

– Белки можно, – щедро разрешила я, увидев, что Малькольм кивнул и стремительно удалился в сторону замка. Надеюсь, что на кухню за мясом. Очень на это рассчитываю, если честно, так как действие флёра не бесконечно, а справиться с монстром, когда он придёт в себя, – это задача не для меня, признаюсь сразу.

– Хорошо… – довольно прохрипел скелет, поворачиваясь к кустам спиной и старательно делая вид, что не замечает убегающих кадетов, которым, хвала всем богам, не пришло в голову геройствовать и спасать меня.

– А зачем ты разгромил мою комнату? – решила я занять монстра светской беседой по пути к центральному входу в замок. – Она мне нравилась.

– Искал… тебя… – признался скелет, снова накинувший капюшон, за что я была ему искренне признательна, так как любоваться на сверкающий в лунном свете череп – такое себе удовольствие.

– Зачем?! – сказать, что я удивилась, это не сказать ничего, – я-то тебе зачем понадобилась? Тоже как еда?

– Нет… Тильду… нельзя… – задумчиво, но твёрдо сообщил мне монстр, и, не успела я выдохнуть, уточнил, – ты… точно… Тильда?

– Абсолютно точно, – уверила я скелет, потому что мне очень не понравилось то, как он снова стал ко мне принюхиваться – словно примериваясь, с какой стороны откусить кусочек поаппетитнее, – точнее просто не бывает.

– Жалко… – скелет отодвинулся, – он… не… разрешил… есть… Тильду…

– Он – это кто? – уточнила я, заранее преисполнившись чувством глубокой благодарности к этому чудесному человеку, кем бы он ни оказался.

– Маркус… – монстр снова смог удивить меня, хотя, казалось бы, куда уж больше, – сказал… не… трогать… Тильду…

– А зачем тогда ты громил мою комнату? – о том, как отблагодарить жениха, я подумаю позже, когда избавлюсь от общества пока ещё мирного монстра.

– Хотел… найти… – сказал скелет и, подумав, добавил, – подарить…

– Меня? – я в ужасе отодвинулась от этого маньяка, пока он не схватил меня и не уволок в какое-нибудь жуткое подземелье в качестве подарка. Боюсь даже предположить – кому.

– Нет… – подумав, отозвался монстр и вытащил из-под плаща слегка помятый букет цветов, похожих на розы, – цветы… вот… Маркус… попросил…

Вид здоровенного закутанного в плащ монстра с букетом в костлявой руке был настолько нереален, что я для надёжности протёрла глаза и чуть ли не впервые за последние много лет не нашлась, что сказать.

– А гремел чем? – ляпнула я, чтобы не таращиться на букет.

– Уронил… шкаф… – повинился скелет и снова протянул букет мне, – возьми… Тильда…

– А кричал так страшно почему? – продолжала я допрос, взяв, однако, букет – а то ещё обидится, мало ли, что он тогда сделает. Судя по всему, у этого монстра очень тонкая душевная организация.

– Чтобы… боялись… – не слишком понятно объяснило страшилище и сообщило, увидев идущего к нам Малькольма, – вот… Маль…кольм…

Дворецкий, заметив, что мы с монстром достаточно мирно беседуем, выдохнул и уже спокойнее показал скелету пакет, в котором, по всей видимости, была еда.

– А ты действительно ешь людей? – не смогла я не задать очень беспокоивший меня вопрос. – Или это тоже просто, чтобы боялись?

– Ем… – не стал отрицать монстр, впрочем, без особого энтузиазма, – но… только… когда… нет… другой… еды… или… попросит… Маркус…

– А предыдущих невест ты напугал или съел? – осторожно уточнила я, чтобы понимать, как мой жених решает подобные вопросы: мягко или радикально.

– Напугал… – честно ответил скелет, махнув костлявой рукой, – очень… смешно… было…

Я благоразумно не стала уточнять, кому именно было смешно, но что-то подсказывало мне, что развлекающейся стороной были не невесты. Ну ладно хоть не съел, уже хорошо: при любом раскладе, значит, есть шанс уцелеть. Интересно, кстати, а как он в комнату проник? И почему меня призраки так пугали: мол, не выходи, не открывай. Да и Малькольм то же самое советовал. Темнят они что-то всем коллективом…

– Тильда, нашему другу пора возвращаться, – вдруг неожиданно встрял в разговор Малькольм, – если очень хочешь, можешь его проводить.

– Проводить? – я прищурилась и, философски вздохнув, добавила. – Ну а почему бы и нет. Никакой опыт лишним не бывает – даже опыт провожания скелетов.

– Мой… дом… – прохрипел монстр и снова ткнул пальцем в замок, – и твой… тоже…

– То есть ты хочешь сказать, что у нас с с тобой общий дом? – подвела промежуточный итог я. – Хорошо хоть, что не одна комната.

И тут меня посетила мысль, абсурдность которой сначала заставила потрясти головой, а потом внимательно присмотреться к монстру. Затем я перевела подозрительный взгляд на дворецкого, заметила мелькнувшее в его глазах виноватое выражение и с колоссальным трудом сдержала желание грязно выругаться.

– Что ж, – преувеличенно бодро сказала я, присматриваясь, не истаяла ли колдовская пыль, – тогда давай тебя провожать. Ты ведь обещал показать мне свой дом, вот и покажешь.

Монстр совершенно по-человечески согнул в локте руку и предложил мне, но нужно было или меня поднять – или ему согнуться. Разница в росте у нас была, мягко говоря, существенная. Максимум, что я могла сделать, – это взяться за его рукав, когда он опустил руку. Признаюсь честно: мысль взять его за костлявую ладонь мне даже в голову не пришла.

Малькольм с умилением смотрел на нас, словно любящий дедушка на бестолковых внуков: мол, дураки, но ведь свои, любимые…

К замку шли в молчании: монстр вообще разговаривал с трудом, мне было о чём подумать, а Малькольм только вздыхал.

– Мой… дом… – сообщил монстр, показывая на центральный вход в замок, но на крыльцо не пошёл, а свернул к какой-то незаметной дверце справа от входа. Она была искусно замаскирована резными каменными барельефами и совершенно не бросалась в глаза: не знаешь – спокойно пройдёшь мимо.

Монстр приложил костлявую ладонь к какому-то камню, и дверь совершенно бесшумно открылась. Скелет шагнул внутрь и сделал приглашающий жест: мол, проходи – гостьей будешь. Я обернулась и вопросительно взглянула на Малькольма, но тот лишь пожал плечами.

– Спасибо, – вежливо сказала я и шагнула в коридор, который, к моему немалому удивлению, не оказался ни тёмным, ни страшным. Нормальный такой коридор: каменные стены, пол и потолок, магические светильники через каждые десять шагов, сухой и прохладный воздух.

В дружном молчании мы прошли по нему и вскоре оказались в небольшой комнате, из которой была только одна дверь, полностью покрытая магическими знаками, какими-то символами и рисунками. У меня аж глаза заболели от количества влитой в них силы. Скелет между тем подошёл к двери, открыл её, и я успела увидеть комнату, в которой стояла крепкая кровать и стол с парой стульев.

Монстр обернулся и протянул Малькольму ключ.

– Ты… выронил… я… подобрал… прости…

– Прости и ты, я был неосторожен, – склонил голову дворецкий.

– Тильда… до свидания… – скелет обернулся ко мне и сверкнул зелёными глазами, как мне показалось, сдерживая улыбку. Но ведь скелеты не умеют улыбаться? Не умеют ведь?

– До свидания, – ответила воспитанная я и хотела уже уходить, как меня нагнала фраза, от которой я замерла на месте.

– На… меня… не… действует… колдовство… Тильда… Это… было… забавно…

– Это как это – не действует? – спросила я, чуть не выронив и без того слегка примятый букет. – То есть ты с самого начала это знал и ничего мне не сказал?

– Это… было… забавно… – повторил монстр и, злорадно громыхнув напоследок костями, аккуратно прикрыл перед возмущённой мной дверь.

– Нет, ну вы видели?! – я повернулась к сдержанно улыбающемуся Малькольму.

– Тильда, не стоит так возмущаться, – по-отечески мягко произнёс дворецкий, – ну смотри, какой букетик симпатичный!

– Букетик – да, а вот ваш монстр – нет! – я всё ещё не могла прийти в себя от возмущения: это что же получается? Я с риском для репутации и, учитывая отношение в империи к тёмному колдовству – для жизни, раскрываю одну из своих тайн – и всё напрасно? С таким же успехом я могла спокойно отсидеться в кустах в компании двух великовозрастных балбесов.

– Не волнуйся, – Малькольм осторожно положил большую сильную ладонь мне на плечо, – твой секрет никто не выдаст. Я и до этого предполагал, что ты умеешь обращаться с доставшимися тебе от матери силами, а… твой новый друг… он тоже вряд ли захочет с кем-нибудь делиться этой тайной.

– Разумеется, – проворчала я, впрочем, слегка успокоившись, – гораздо удобнее иметь в запасе компрометирующие материалы и использовать по мере необходимости. Простите, но в бескорыстие лорда старшего дознавателя мне и раньше верилось с большим трудом, а теперь так совсем…

– А при чём здесь лорд Маркус? – очень натурально удивился дворецкий.

– Действительно, при чём же здесь мой жених? – я сделала шаг в сторону Малькольма, и он почему-то слегка отступил. Видимо, ему не понравилось выражение моего лица, хотя мне всегда казалось, что именно в состоянии гнева я выгляжу особенно привлекательно: глазки сверкают, щёчки алеют, грудь вздымается – красота!

– Тильда, давай поговорим спокойно, – предпринимая стратегически верное отступление в сторону двери, сказал старый друг отца, – я не мог тебе ничего рассказать, ты ведь и сама прекрасно это понимаешь!

– Конечно, понимаю, – кивнула я, искренне жалея об отсутствии поблизости скалки или хотя бы какой-нибудь дубинки, но чего не было – того не было, – сказать мне, что пугающий весь замок монстр – это мой драгоценный жених, вы не могли. Но намекнуть-то можно было! И зачем было предупреждать меня, чтобы я закрыла дверь? Судя во всему, это не стало преградой для моего наречённого, разве нет?

– Мы хотели убедиться, – начал Малькольм, – что ты…

– Ах, вы хотели убедиться… – рассерженной гадюкой зашипела я, вымещая на попавшем под раздачу дворецком весь пережитый страх, – ну и как? Убедились? Или мне готовиться ещё к какому-нибудь сюрпризу?

– Тильда, не нервничай так, – Малькольм пытался образумить меня, но… тот, кто хоть раз в жизни пытался остановить разгневанную женщину, тот понимает, насколько это безнадёжное предприятие.

– Это обойдётся вам, господин дворецкий… – тут я задумалась, прикидывая, что бы мне такое вытребовать с Малькольма, пока он в нужном состоянии, и решила, – с вас ремонт моих покоев и их переделка в вашем потрясающем стиле. Хочу такую же красоту, как и у Маркуса.

– И мы в расчёте? – тут же уточнил Малькольм, хитро прищурив светлые глаза.

– Пока да, – я уже давно успокоилась и теперь лишь величественно махнула рукой.

– Договорились, – ответил дворецкий и вдруг протянул мне руку в совершенно особом жесте: таким рукопожатием обмениваются заказчик и «джокер», когда скрепляют сделку. Именно так я протянула руку Толстяку Керту, когда брала этот злополучный заказ. И я, замороченная последними событиями, чуть было не ответила таким же традиционным жестом, но в сознании словно сирена взвыла – «тревога!», «опасность!», «тревога!».

Поэтому я с искренним удивлением покосилась на особым образом сложенные пальцы и аккуратно пожала протянутую мне ладонь так, как это сделала бы любая девушка, не считающая вопиющим нарушением этикета обмен с мужчиной рукопожатием. Малькольм, не сводящий с меня пристального взгляда, слегка расслабился, в отличие от меня: только многолетняя закалка позволила мне ничем не выдать охватившую меня тревогу.

Почему? Он меня подозревает? Откуда Малькольм знает принятые в гильдии условные жесты? Это его личная инициатива или разработанный вместе с лордом дознавателем план? Как я могла себе позволить расслабиться? Не выдала ли я себя как-то?

Улыбнувшись дворецкому, я устало оперлась о стену: всё-таки приличным девушкам надо по ночам спать, и то, что я девушка не совсем приличная, не отменяет необходимости в отдыхе.

– Малькольм, вы меня не проводите? – попросила я, и дворецкий, проверив наличие в кармане ключей, согласился.

– Когда ты догадалась, что это Маркус? – ожидаемо поинтересовался он. – Мне кажется, никаких предпосылок к таким выводам не было.

– Были, просто вы их не замечаете, – я устало пожала плечами.

– А можно поподробнее? – что-то в голосе дворецкого подсказало мне, что разумнее будет ответить, причём максимально честно. Да пожалуйста, мне не сложно.

– Во-первых, ваш монстр имеет ту же отвратительную привычку, что и лорд старший дознаватель: вместо ответа повторять последнее слова вопроса. Бесит невероятно, кстати. Во-вторых, он прекрасно видел, как убегают кадеты, и совершенно не удивился их присутствию. А ведь именно эту парочку Маркус отловил днём, когда они прятались в парке. Ну и в-третьих, монстр начал визит в мою комнату именно со спальни, а у лорда Маркуса, как я успела заметить, нездоровая страсть именно к этому помещению. Я ответила на ваш вопрос?

Малькольм помолчал, шагая рядом со мной по дорожке парка, а потом ответил:

– Да, Тильда, вполне. Я полагаю, Маркус лучше меня объяснит тебе всё.

– Очень на это рассчитываю, – без малейшей иронии отозвалась я, так как вопросов к жениху у меня накопилось очень много.

Малькольм не только довёл меня до моих покоев, но и зашёл вместе со мной, чтобы оценить нанесённый монстром ущерб. Надо признать, разгром был более чем умеренным: скелет действительно уронил шкаф, разбил две статуэтки и вазу, помял покрывало на кровати и стащил с тумбочки роман о Джастине Холланде, который я приготовила для розового куста.

Последнее возмутило меня почему-то больше всего: мог бы и попросить, между прочим, я бы дала ему почитать. Ну или, как вариант, мог бы присоединиться к розовому кусту. Сидел бы себе вместе с разумным кустом чайных роз на свежем воздухе, внимал бы историям об огненной страсти путешественника и дикой красотки… По мне так гораздо лучше, нежели пытаться заманить приличную девушку в спальню.

Передав через Малькольма своё искреннее возмущение похищением романа, я наконец-то осталась одна. Неужели ещё сегодня утром я была в замке у дядюшки Джереми? По ощущениям – это было минимум неделю назад. Но, тем не менее, так оно и было: мы прибыли рано утром, потом я смотрела полигоны и проходила полосу, потом гуляла в саду, знакомилась с розами, призраками и кадетами, потом пила с женихом, потом общалась с монстром. Насыщенный такой день, надо признать. Если все остальные будут такими же, то я, пожалуй, согласна здесь пожить.

Оставив приведение комнаты в порядок на завтра, я разобрала постель и со стоном наслаждения вытянулась на белоснежных простынях. Потом повозилась, обняла подушку, завернулась в одеялко и сладко уснула.