Часть 37

Едва его губы коснулись моих, как я поняла – не отпущу. Никому не отдам, мой и только мой! Я ответила на его поцелуй, сама вцепилась в лацканы его пиджака, притягивая Стрельникова к себе, сделала шаг назад…

И коварно подкравшаяся кровать сделала мне подсечку под колени, так что я, а поверх меня и Стрельников рухнули на нее. Надо было видеть его очумелые глаза! Такого он точно не ожидал. Хотя, судя по тому, как ловко и без малейшей заминки принялся стаскивать с меня халат – к своей удаче был готов. Во всех смыслах готов, что я и ощутила собственной кожей.

Он раздевал меня быстро и без малейшего пиетета, покрывая поцелуями каждый участок обнажившейся кожи. Жадно. Голодно. И от его жадности, от его властного напора у меня кружилась голова, пересыхали губы и хотелось тоже добраться до его тела – сейчас же, сию секунду!

Требовательно потянув его за волосы, я скользнула ниже, развела колени и притянула его к себе, одновременно пытаясь расстегнуть ремень – изобретение дьявола, которое вместо того чтобы расстегнуться, лишь затянулось туже. Но Стрельников не позволил мне экспериментировать дальше. Что-то невнятно пробурчав о «горе мое, Ужицкая, ты смерти моей хочешь», он схватил меня за руки, сгреб оба запястья одной ладонью. Я только и успела удивиться величине его рук, о том что хватка у него железная, я и так знала. Правда, его железная хватка оказалась на редкость нежной. И поцелуй, которым он заглушил мое протестующее бурчание, тоже. Нежным и жадным, ох, я кажется сейчас сойду с ума, если он немедленно не…

– Да! – застонала я, ощутив наконец-то горячую мужскую плоть именно там, где нужно, и обхватила его ногами за поясницу.

Раздался треск ткани, но мне уже было все равно, что там пострадало, даже если мои трусики. Мне было слишком хорошо, чтобы думать. Мой мужчина вбивался в меня жестко и неистово, а я хотела еще и еще, подавалась ему навстречу, хваталась за его плечи и кричала… Боже, как я кричала! Впервые в жизни так сумасшедшее реагировала на мужчину...

– Что ты со мной творишь, девочка моя… – рвано прошептал он, переворачивая меня на живот и нажимая ладонью мне на поясницу.

Хотелось возразить, что я сама схожу с ума от его запаха, от его рук, губ, горячего сильного тела, но вместо этого я только выгнулась подставляясь ему – и тут же вскрикнула, таким жадным и глубоким было его первое движение во мне.

Он на мгновение замер, словно испугался, не больно ли мне. Ну не дурак ли? Мне хорошо. Мне безумно хорошо!

– Еще! – потребовала я и прикусила его пальцы на моем плече.

И он дал мне еще. И снова. Столько, что мне наконец-то стало совсем хорошо. И ему – тоже.

Мы не спали до самого рассвета. После первого раза, неистового и первобытного, Герман несколько успокоился и вспомнил, что он цивилизованный человек, а цивилизованные люди не рвут любимые трусики любимой женщины. Наверное. Впрочем, к этому моменту рвать уже было нечего, разве что стянуть с него так и болтавшиеся на щиколотках брюки и носки. Да, и галстук тоже. Мужчина без рубашки, но в галстуке… м… кажется, я обзавелась новой эротической фантазией.

Фантазия по имени Герман Стрельников раз за разом доводила меня до оргазма – медленно и вдумчиво изучая мое тело и мои реакции, шепча то нежные глупости, то жаркие непристойности. О, сколько нового я сама о себе узнала этой ночью! К примеру, что мне нравится, когда он очень строго называет меня по фамилии и начальственным тоном отдает распоряжения… не скажу, какие. Пусть это останется моим маленьким секретом. Как и то, как сладко оказалось засыпать на его плече, едва пробурчав на его «спокойной ночи» свое «спокойного утра».