Окончание

– Ты знаешь, что было официальной причиной твоего перевода? Корпаративная этика - нельзя крутить роман с подчиненной. Стрельников молодец! Я, кстати, ухожу из фирмы и место помощника Стрельникова вновь свободно. Кадры уже открыли вакансию.

Вот как… Нужно срочно занести кадровикам презент, чтобы взяли только мужчину и только нормальной ориентации! Не то, чтобы я не доверяла Герману, но, как говорится лучше перестраховаться! А то знаю я этих…гламурненьких! Но вслух я возмутилась таким предательством единственного брата:

– Что? Как уходишь?

Братец явно что-то замыслил! Вон какой серьезный взгляд, а это значит – строит планы и козни!

– Да так, – Генрих пожал плечами. – Я женюсь и работать хочу все же по специальности. Открою свое дело, заказы уже есть. Отец не против.

Упс! Что-то я не поняла.

– Так, колись, давай! На ком жениться? Когда свадьба и откуда дети?

– На Катерине.

– На моей начальнице? – у меня отвисла челюсть, и я быстренько поставила ее на место, чтобы возмутиться со всей искренностью, на которую была способна. – Она старше тебя, у нее ребенок и она замужем!

– Старше всего на три года, сын у нее замечательный, а муж мудак. Она его не любит.

– Ога, – я цинично усмехнулась. – А она знает чей ты сын?

– Нет. И надеюсь, не узнает, – Генрих повернул в мою сторону голову и очень многозначительно добавил, – Ольга, мне плевать на спор и на отцовское богатство. Я хочу эту женщину, и я ее получу. Ты поняла?

Ох… Я только раз видела Генриха таким, когда он сцепился с двумя пьяными парнями в ночном клубе, где мы что-то отмечали. Точно такой холодный и жесткий взгляд, сосредоточенность и решимость победить. Кстати, тогда в клубе он вырубил обоих за пять минут. Ну, я же говорила, что братец только выглядит интеллигентом-заморышем, а на самом деле за его плечами армия, дворовые драки и годы тренировок… тот еще загадочный властный пластелин.

– А Катерина знает, что ты намерен на ней жениться? – продолжала я допрос.

Дело в том, что я начальницу еще не видела, она взяла отпуск сразу же после ухода Генриха, поговаривали, что у нее семейные проблемы. Так может это брат их организовал?

– Не знает пока. Но это не имеет значения.

– Ага, ради тебя она бросит мужа.

– Она сказала, чтобы он собирал вещи. В итоге он снял входные двери, сбил плитку в ванной и содрал унитаз, потому что это он покупал, – как-то очень зло произнес брат. – Все сложно.

– Мудак! – сделала я вывод. – Как ее угораздило…

– Она его боится.

– Генри, – я тронула брата за руку. – Можешь пока пожить у меня. Ты ведь перевез Катю к себе?

– Спасибо. Я купил путевку в Черногорию, она улетает через три дня, а я пока решу вопрос с бывшим.

– Э…

– Ольга, молчи! Я сам разберусь.

– ОК, – я подняла руки. – Но если что ты знаешь, что я всегда помогу тебе прятать труп в болоте.

Стрельникова я заметила первая. Он был осунувшийся, небрит, но вполне живой и такой же уверенный в себе. Мне хотелось побежать вперед и повиснуть у него на шее, но вместо этого я вдруг заробела и спряталась за спину Генриха.

– Что по делу «Рейма»? – Герман пожал брату руку, а по мне скользнул спокойным взглядом и ничего не сказал.

– Документы о слиянии на столе, остальное здесь, – Генрих передал флешку Стрельникову. – Машину завтра пригоните к офису. Пока, малая!

С этими словами он развернулся и исчез в толпе! Наглая рожа! А я, молча, стояла и смотрела в пол, не в силах поднять взгляд. Герман тоже молчал и эта тишина давила. Мне стало страшно. Зачем я приехала? Может быть, он не хотел меня видеть? Ведь ни разу не позвонил… Ох, какая ты дура, Ольга, накрутила сама себя, придумала любовь, счастливое будущее и забыла спросить у мужчины, он то как на это будущее смотрит?

Никогда еще я не была так растеряна и не знала куда деваться. Едва придушила порыв развернуться и сбежать.

– Тебя подвести до города? – прозвучало чуть хрипловато.

Что вот это только что было? Ни обнимашек, ни здравствуй, любовь моя, ни как поживаешь? А вот это?

Гад! Я тут ради него три платья сменила, белье новое надела, а он!

– Сама доберусь! – разозлилась я.

Круто развернулась и… успела сделать только один шаг, как была схвачена за руку и прижата к груди.

– Отпусти! – прошипела и замолчала, потому что ругаться, когда тебя так целуют просто невозможно, но я все же дернулась пару раз, чтобы не подумал, что я готова расплыться в его руках от первого же поцелуя. От первого не готова, а вот от второго ноги подкосились, и я устояла только потому что Герман меня держал.

– Ты была такая холодная и невозмутимая, что я испугался услышать: «Прощай Герман, нам с тобой не по пути», – пошутил Стрельников и, не убирая руку с моей талии, повел меня к выходу. – Стоял, наблюдал и не знал то ли кидаться тебя целовать, то ли заказывать себе черный костюм.

– Зачем?

– Траур по несбывшимся мечтам.

– Так ты тоже боялся? – поняла я, и стало тепло и спокойно. – Боялся, что я … ну…

– Разлюбила меня за эту неделю. – шепнул он на ухо. – Знаешь, это бы убило мою самооценку. Поехали домой.

– Куда? – что-то мне сложно говорить и сердце сейчас остановится.

– Ко мне, у тебя все же тесновато.

– А у тебя не кухня, а операционная! И вообще…

В машине мы опять целовались и наверное остались бы на стоянке еще на пару часов, если бы в окошко не постучал улыбающийся мужчина и не показал пальцами знак «отлично» Это отрезвило.

– Заедем в офис, – когда выехали на проспект, сказал Герман.

Он вел машину одной рукой, второй пальцы второй, переплетя с моими и от этого простого жеста я просто млела.

– Ты же в отпуске! – возмутилась я.

– Надо сделать пару звонков и отправить отчет. Но потом мы запремся в квартире и не выйдем из нее трое суток. Тебе нужно вещи забрать?

Вообще -то у меня нет с собой чемодана да и не планировала я переезжать, если честно. Как-то все слишком быстро происходит. И на каких правах я буду жить у Германа? Самых главных слов он так и не сказал.

– А зачем мне переезжать? – спросила тихо. – Знаешь, мне не хочется быть номером в твоей записной книжке.

Герман молчал, и я потянула ладонь, но он сильнее сжал пальцы. А мне стало обидно и грустно, будто купила сумочку от Chanel, а придя домой обнаружила, что она сделана в Шанхае.

– Ужицкая, не усложняй, – вздохнул Герман и погладил большим пальцем мою ладонь. – Давай не будем торопиться.

– Я об этом и говорю! Давай не будем торопиться, – оптимистично воскликнула я. – Давай повстречаемся, как приличные люди, походим на свидания, погуляем по Москве, может быть, слетаем куда-нибудь на недельку…

Я тараторила без остановки, чтобы не разреветься, потому что мне хотелось переехать к Стрельникову вот прямо сейчас! И навсегда! Но… В наших отношениях всегда было но… Я не хочу временного союза, только не с ним, не с Германом. Я хочу за него замуж, хочу детей, у которых будет фамилия отца, хочу знать, что этот мужчина мой и только мой! А он был к этому не готов. И я согласная ждать…

– Слушай, ты устал, тебе надо пообщаться с мамой, коллегами, друзьями! Высади меня у метро, – преувеличенно бодро попросила я. – У меня тоже есть кое-какие дела, а завтра после работы встретимся.

Если он сейчас начнет меня уговаривать я точно останусь и будь, что будет! Даже если просто поцелует и будет смотреть, так как смотрел в аэропорту я останусь. Ну же, Герман, скажи правильные слова! Скажи, что я тебе не безразлична, потому что я уже влюбилась по самые уши и честно говоря, не знаю, что мне с этой любовью делать.

Герман посмотрел на меня внимательно и промолчал. Так же молча подрулил к тротуару возле входа в метро.

– Уверена? – спросил глухо.

– Да! Созвонимся! – я чмокнула его в щеку и выскользнула из машины. Мне даже хватило сил улыбаться и махать рукой, пока он перестраивался во второй ряд.

Гад ты, Герман Стрельников! Невыносимый и любимый!

И, черт побери, я совсем забыла что сегодня пятница…

Телефон молчал, а я не звонила, потому что… потому что гордая. Если я ему нужна сам позвонит! Спала отвратительно и проснулась ни свет ни заря. Убрала в квартире, закончила статью для журнала, испекла пирог – он сгорел, пришлось выбросить и потом проветривать полчаса квартиру от запаха дыма.

Телефон молчал.

Включила стиральную машину, пока она крутила барабан сходила в магазин, купила тортик и шампанское, заедать тоску-печаль. Или праздновать свободу?

Телефон молчал.

Стемнело, я сходила в душ, надела любимую старенькую фланелевую пижаму, включила корейскую мелодраму, отрезала кусок торта, открыла шампанское и уселась на пол напротив телевизора. Пить колючее шампанское прямо из горлышка, есть столовой ложкой торт с белковым кремом, и реветь над несчастной любовью худенького корейца с девичьим лицом – прекрасное времяпровождение для субботы.

В половину двенадцатого раздался звонок. Я уже под завязку была заполнена искристыми «бурболками» и сладким кремом и поэтому жизнь больше не казалась беспросветной и безнадежной, но все равно сердце сделало кульбит и замерло, а рука дрогнула и я не сразу смогла принять вызов.

– Слушаю.

– Дочь, – раздался голос папули. – Завтра в три часа ждем тебя. Я пришлю машину.

Отбой. В этом весь отец. Ждем и точка. Причем с годами он становится все менее разговорчивым.

Я позвонила Генриху, но брат был вне зоны доступа. На мгновение палец замер над именем Босс, но я поборола себя и отшвырнула телефон. Да пошел он! Не так значит я ему нравлюсь, коль не нашел даже минутки чтобы позвонить.

А еще через полчаса мне надоело придаваться жалости к себе и я  придумала целый план по охмурению Стрельникова. Курощение, дуракаваляение и низвождение! Зря я, что ли в девстве Карлсона читала?  И с чего мы начнем? С покраски волос! Рыжих он любит?  Отлично! Давно хотела сменить имидж.

Утром из зеркала на меня смотрела лохматая, опухшая девица с недобрым взглядом. Совесть укоризненно покосилась в сторону напольных весов, но я запихала ее подальше. Один раз не считается! Но остатки торта выбросила и решительно набрала номер салона, где стриглась последние полгода. 

Держись,  Стрельников! Тебе не уйти от большой и светлой любви! Не позволю!

В половину третьего я сидела на лавочке у подъезда и пила воду из пластиковой бутылки, лениво наблюдая как молодая мамаша трещит по телефону, а ее двойня планомерно обрывает ромашки с клумбы. На мне были рваные джинсы, майка с черепами и черная кепка в тон полотняному рюкзаку. И розовые кеды. Миленько и под настроение.

Машина пришла вовремя, водителя я не знала, поэтому молча плюхнулась на заднее сидение и закрыла глаза.

– Леди, мы приехали, – выдернул меня из дремы мужской голос.

Леди, надо же…

Загородный дом. И почему я не удивлена?

Мама ждала меня в гостиной. Красивая. Счастливая и помолодевшая.

– Ольга! – она крепко меня обняла. – Обалденный цвет волос, но почему ты так одета?

– Как? – сморщилась я, все же надо было выпить с утра аспирина.

– Вульгарно! В такой день надеть рваные штаны, будто у тебя нет денег на целые!

– Ой, мама, прекрати, – я села в кресло. – Что у вас случилось? Из-за чего папа хотел меня видеть?

– Ты не знаешь? – растерялась мать. – Но…– тут она хитро улыбнулась. – Сюрприз будет!

– Не люблю сюрпризы. Где папа?

– Сейчас придет.

Глаза мамы сияли и я видела, что она едва сдерживает улыбку. Я уже хотела приступить к допросу с пристрастием, когда в гостиную вошел отец.

– Добрый день,  ведьмочка, – папа одобрительно кивнул.

Я подставила лоб под поцелуй и громко чмокнула отца в щеку

– Что ты мне хотел сказать?

– Да тут такое дело, Олюнчик, – папа встал рядом с мамой и взял ее за руку. – Сегодня у нас попросили твоей руки, и мы дали согласие на ваш брак.

– Что? И с кем же это? – я прищурилась, всем своим видом показывая, что просто так не сдамся!

– Со мной.

Стрельников выглядел шикарно. В отличие от меня он явно выспался, побрился, тоже сходил к парикмахеру и одет был идеально. Строгий костюм, белоснежная рубашка, начищенные туфли. Я открыла рот, чтобы выдать все, что я думаю о таких методах, но этот невозможный мужчина не дал мне и рта раскрыть. Он опустился на одно колено и проникновенным голосом, от которого по телу прокатилась горячая волна, произнес:

– Ужицкая, я люблю тебя. Ты ведь выйдешь за меня замуж? – и он протянул мне открытую деревянную коробочку в которой на бархатной подставке лежало миленькое колечко с бриллиантом… каратов так на одиннадцать. – И только скажи, нет…– прошипел одними губами.

– И что ты мне сделаешь? – я заложила руки за спину, чтобы не тянуться к этому символу вечной любви.

– Выпорю! – прозвучало угрожающе, но в глазах босса искрился смех.

– Ты только обещаешь, – тут же съехидничала я.

Сзади закашлял отец и я смутилась, вспомнив, что в комнате мы не одни.

– Ладно, так и быть, коль папа велит, то выйду за тебя замуж, Герман Андреевич, – проворчала сварливо и надела кольцо на средний палец. Село как влитое.

– Слава богу, одну сплавили, – вздохнул сзади отец. – Учти, Гера, назад не примем!

И они с мамой рассмеялись. А я … а что я? Я была абсолютно счастлива!

– Так что, спор я выиграла? – повернула к отцу сияющее лицо.

– Какой спор? – тут же напрягся Стрельников.

– Кто первым своего босса охомутает! – и я показала жениху язык.

Надо было видеть выражение его лица!

– Думал, это ты ее поймал? – похлопал его по плечу отец. – Это она тебя словила!

И мы с ним, хлопнув ладонями, рассмеялись, искренне и жизнерадостно.

– Ольга, мне кажется, что в свете последних событий, - ехидно произнес папуля, - спор мы аннулируем. Я ведь не диктатор какой-то, я просто хотел вас поторопить. Очень внуков хочется, - без тени покаяния подмигнул он мне. - А наследство я разделю пополам, это даже не обсуждается.

Ну и вот, как на него злиться?

– Быть может я хотела ферму получить, – пробурчала чисто, чтобы последнее слово было за мной.

– Я что-то не знаю? – Герман обратился к самому вменяемому человеку в этой комнате – к моей маме.

– Ой, не слушай их, ты же знаешь своего партнера, – мама улыбалась. – И его странные шуточки, – многозначительно глядя на отца, строгим голосом добавила она.

– Так Герман и есть твой загадочный партнер? – догадалась я. – Классно!

– Да, и в приданое ты получишь ферму с элитной говядиной, – подмигнул мне папа. – Все, как и мечтала.

Папуля у меня все же язва!

– Говядина и молоко это хорошо, – Герман обнял меня со спины и поцеловал в висок. – Детям полезно.

– У нас будут внуки, какая прелесть, – мама обняла отца и положила голову ему на плечо.

– Обязательно. И мы прямо сейчас отправимся над этим работать, – серьезно заверил мой любимый юрист.

– А как же свадьба? – встрепенулась я.

– Какую ты хочешь? – Герман поцеловал меня в макушку.

– Я хочу…

Расписались мы через три дня. В обеденный перерыв. А через две недели улетели в Новую Зеландию. Я давно мечтала увидеть ожившие кадры фильма «Властелин колец» , а Герман хотел порыбачить. Из отпуска я вернулась уже беременной и через девять месяцев у нас родилась двойня. А еще через полгода двойня родилась и у Генриха. Дедушка счастлив, но когда мне начинает казаться, что он слишком балует внуков, Герман предлагает родить еще двоих, чтобы у дедушки было меньше времени и больше забот. Но мне кажется, что пятеро шумных и непоседливых детишек это уже немало. А если их станет семеро…

Иногда мы с Генрихом встречаемся с Олегом Аминаевым, он работает на отца и уже дорос до должности начальника планового отдела. А еще у них роман с Марго…

Жизнь бурлит, дети растут, мы работаем, отдыхаем, иногда ссоримся, а потом очень бурно миримся, путешествуем и так же сильно любим драг друга.

В общем, я абсолютно счастлива!

КОНЕЦ