ГЛАВА 8

«Ассоциация по защите прав омег требует, чтобы органы центральной печати перестали добавлять к словам –депутат, -директор, -актёр приставку омего-. Ассоциация по защите прав омег считает подобную форму обращения пережитком прошлого и попыткой акцентировать внимание на различиях в физиологии и психологии альф и омег. – Моих клиентов не должно интересовать, что и когда течёт у меня между ног! – заявляет активистка ассоциации и известная публицистка Дэниэль Торенс. – Называли, называем и будем называть, – отвечает ей в своём публичном выступлении лидер партии традиционалистов Гарфилд Коллинз, – дело омеги – рожать детей. Никто, кроме неё, не сумеет сохранить очаг в эпоху крушения всех ценностей…» Джеймс не выдержал и перелистнул страницу. Он не знал, кто из двоих общественных деятелей больше выводит его из себя. – Бета-архитектор, – покатал он на языке, – бета-инженер… Звучало, и правда, противненько, но слышал он в своей жизни слова и посильней. «Я не чувствую тебя». «Ты не мой истинный, вот и всё». И самое честное: «Прости. У тебя просто нет узла». Он брякнул газету на стол и крикнул: – Тина! Сделай кофе, я схожу с ума! В приоткрывшемся проёме двери показалась светловолосая голова омего-секретарши: – А может, зелёный чай? Джеймс вперил в сотрудницу полный ненависти взгляд. «Будь я альфой, она бы не посмела со мной спорить!» – так и вертелось в голове. – Кофе, Тина, – печатая слог, повторил он. – Твоя премия только что похудела на один процент. Тина, которая, в общем-то, просто не хотела распалять шефа кофеином ещё сильней, надулась и тут же исчезла. Джеймс откинулся на спинку кресла и, чуть развернувшись, уставился в окно, где по-прежнему медленно кружились крупные хлопья снега. Кружились все последние четырнадцать дней, кроме, разве что, одного: того, когда Эрика покидала его дом. Джеймс, как ни старался, не мог объяснить себе тот факт, что об исчезновении случайно снятой девочки по вызову он жалеет больше, чем о потере Рене. Выходка последней казалась естественным, хоть и добивающим эпизодом в череде таких же точно. В сущности, Рене была красивой игрушкой, которой Джеймс хотел украсить свой дом – и не смог. Рене была финишной ленточкой, к которой Джеймс стремился всю свою жизнь – но которую в очередной раз сорвали до него. А Эрика… С Эрикой было хорошо. И при мысли о том, что у него нет никакой возможности повторить эту ночь, сердце сжимало тоской. Проклиная собственную глупость, Джеймс ходил на остановку, где подцепил худенькую бету в прошлый раз. Думал снять её ещё разок, а потом… Ну, мало ли, что потом. В книжках для омег проститутки хоть и упирались, но потом всегда соглашались завязать и рожали своему единственному альфе кучу детей. Нет, не то чтобы Джеймс хотел детей… Просто, почему бы и нет? Привести эту бету в свой дом и оставить её там. Приходить по вечерам домой, зная, что она уже там. – Ты просто растяпа, – повторял себе Джеймс, отлично понимая, что его умение влюбляться с первого взгляда до добра не доведёт. Но поделать с собой ничего не мог. – Я ничего плохого не сделала, сэр! – всё ещё обиженно возразила Тина, опуская чашку на стол перед ним. Джеймс поморщился. Взял чашку и сделал глоток. Замер, поняв, что Тина не собирается уходить. – Что ещё? – спросил он. – Пришли два ответа. Тобио-банк дал отказ. А Прайм-инвест одобрил кредит – но у них немного выше процент. Джеймс снова откинулся назад. Решение брать кредит или нет висело на волоске. С одной стороны, он собирался расширяться в регионы уже второй год, и с открытием новых филиалов затягивать было нельзя. С другой, процентная ставка за последние месяцы заметно возросла, и никто – кроме, разве что, его загадочной проститутки – не говорил, что в будущем будет наоборот. – Если вы всё ещё колеблетесь, они советуют проконсультироваться с их специалистом. Она оставила свои контакты и готова встретиться с вами в ближайшие два дня. Тина положила на стол перед шефом небольшой стикер с именем Э. Брайс и номером телефона. Джеймс покрутил стикер в руках. – Скажи, я подъеду в шесть часов, – сказал он и жестом показал Тине, что той лучше уйти. На самом деле Джеймс был в Прайм-инвест банке уже в половине шестого: не потому что очень спешил, а потому что не привык опаздывать. И к, своему великому разочарованию, прождал в переговорной почти час. Будь на его месте кто-то другой, он вполне возможно уже плюнул бы и ушёл – но Джеймс принципиально доводил все начатые дела до конца, даже если они того не стоили. И потому, потягивая кофе, принесённый местной секретаршей, продолжал ждать. – На самом деле миз Брайс очень хороший специалист, – попыталась реабилитировать банковский сервис секретарша, – уверена, если она опаздывает, тому есть веская причина. Просим вас ещё немного подождать. Джеймс равнодушно смотрел в её лживые глаза, но ждать не переставал. Эрика была мрачна и зла. Впрочем, мрачна и зла она была все последние дни, с тех пор, как её перевели в кредитный отдел. Все попытки вступить в конструктивный диалог с Рэмом оказались безуспешны: как и следовало ожидать. – Ты думаешь, мне интересно всё, что ты говоришь? – смеялся альфа ей в лицо. – Если я тебе не интересна – просто оставь меня, Рэм. Что не так? – Не так всё. Ты попыталась уйти от меня – после того, как я полгода тебя содержал. После того, что я сделал для тебя. Брайс, ты вообще представляешь, кто ты и кто я? Эрика на его излияния реагировала равнодушным молчанием, полностью подчинив свои умственные силы тому, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, но пока выходило плохо. – Если ты не прекратишь заниматься ерундой, я просто перейду в другой банк, – не выдержав, сказала она, но Рэм лишь рассмеялся в ответ: – Брайс, ты смешна. Где ты найдёшь банк, в котором не знали бы меня? Больше всего Эрика опасалась, что Рэм прав. Она никак не ожидала от своего недавнего партнёра подобной подлости. – Ты ведёшь себя как омега! – выпалила наконец она, и тут же в стену рядом с её головой врезался кулак. – Что ты сказала? – взревел Рэм, и Эрика поспешила скрыться с глаз, решив, что попробует урезонить бывшего, когда тот немного забудет нынешний разговор. Ни второй, ни третий раз не помог. На усталое: – Что ты от меня хочешь? Рэм отвечал: – Вернись ко мне, Рики, вот и всё. В конце концов, Эрика перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров и разослала резюме в несколько мест – но везде получила отказ. Новая должность в Прайм-инвест нервировала её едва ли не больше, чем Рэм. Впервые в жизни Эрика чувствовала себя униженной. – Здесь нужна какая-нибудь омежка-выпускница! – цедила она сквозь зубы, но говорить подобное в лицо Уиспулу не спешила, потому что понимала, что смысла в этом нет. Нужно беречь то, что есть. В тот конкретный день, когда в переговорной её ожидал Джеймс, Эрика была зла ещё и от того, что молодая пара, альфа и омега, терзали её добрых пять часов с вопросом, смогут ли они выплатить кредит, если родят троих? Эрику тянуло ответить, что если не уверен, что можешь отдать – то лучше и не брать. Но нужно было соблюдать профессиональный этикет. Вырвавшись из их цепких лапок, Эрика едва успела глотнуть воды, как поняла, что, вопреки всякой вежливости, опоздала на встречу, которую ей назначил в шесть часов сравнительно серьёзный клиент. Конечно, Рэму он в подмётки не годился, но, по крайней мере, представлял какую-то стабильную фирму с небольшим – по меркам Эрики – доходом. Её коллега по кредитному отделу Дэби Боткинс склонялась к тому, чтобы отказать соискателю именно по этой причине: прибылям Ковен-индастрил достаточно было упасть на один процент, чтобы возврат кредита встал под вопрос. Но Эрика полистала немного представленные документы и пришла к выводу, что владелец фирмы имеет достаточно чёткий расчет, и прибыли просто не могут упасть: напротив, продажи в ближайшее время должны вырасти в несколько раз, и опасность состоит скорее в том, что он может выплатить кредит досрочно, так что банку удастся взять с него далеко не весь возможный процент дополнительных выплат. Эрика вызвалась с ним поговорить, а теперь же сама и выглядела как идиотка. Едва пригладив волосы и оправив костюм, она влетела в переговорную и замерла на пороге с тихим: – Ой…