2. Что дальше, судьба?

— Серафима Викторовна, Вы рассмеялись в лицо полицейскому, сообщившему Вам о гибели мужа, — в который раз повторил следователь, а я вновь кивнула. — Полагаете, это смешно?

Мужчина сорока с небольшим, в застиранной полосатой рубашке с небрежно закатанными рукавами, трехдневной щетиной и впалыми от усталости блеклыми серо-голубыми глазами смотрел на меня, раздражающе щёлкая ручкой.

— Оборжаться, — усмехнулась в ответ. Жеманничать и притворяться не было никакого смысла: сложилось впечатление, что он тертый калач. — Представьте: я наконец-то стала женой богатого человека и в тот же день его убили. Это не просто смешно, это как выиграть в лотерею и потерять билетик. Абсурд.

— Теперь Вы вдова богатого человека, — заметил с хитрым прищуром. — Не самый плохой вариант. Не было брачного договора, не было завещания, нет других претендентов, родственников, все досталось именно Вам.

— И почему я слышу неприкрытое обвинение? — подняла бровь в крайнем удивлении.

— Что Вы… — запротестовал вяло. — Просто разговор, просто рассуждения.

— Просто факты, — поддакнула, а он хмыкнул.

— Проблем по бизнесу у него не было, фирма продолжает работу, все на плечах заместителя. Кстати, вы знакомы с ним? Кораблёв Ярослав Иванович.

— Конечно, — пожала плечами, стараясь выглядеть как прежде.

— Вас познакомил Ваш муж? — спросил невзначай, а я ответила спокойно:

— Нет, мы были знакомы раньше, — он наверняка уже все выяснил, ложь может аукнуться, не зря он вновь пригласил на «беседу», по сути являющуюся допросом.

— В каких вы состоите отношениях?

— Ни в каких, — ответила правду. После смерти Александра я практически не выходила из дома. И никого не впускала.

— А раньше? — не унимался, а я вспыхнула, не выдержав:

— А что было раньше — не ваше дело! Вы собираетесь расследовать убийство моего мужа или уже определились с крайним и теперь старательно ищите мотив?

— Он лежит на поверхности, — ухмыльнулся следователь, а я резко поднялась и вышла, хлопнув дверью.

Своё положение я только усугубила, но зато слегка отпустило. В машине я положила руки на руль и какое-то время сидела в прострации, размышляя над сложившейся ситуацией. То, что заместителем Александра в фирме является Ярослав я узнала только после его смерти, когда пришла в офис вместе с адвокатом, нагрянувшим сразу после похорон. По его настоятельными рекомендациям дела фирмы остались на Кораблёве, он паршиво ухмылялся, глядя на меня, а я смотрела через чёрную вуаль на очередной шляпе и гадала, что я в нем находила. Подписав кипу бумаг, не глядя, с остервенением, я вышла в коридор и почти бегом вылетела из здания, села в машину, доехала до дома и закрылась в нем на месяц, выезжая лишь до участка и на девять дней на кладбище.

Завтра будет сорок дней.

— Надо напечь блинов, — решила внезапно, как будто только это и было важно, завела мотор и поехала в супермаркет, потому что в доме не было даже крошки хлеба. Жить впроголодь я привыкла и никаких неудобств по этому поводу не испытывала, но блины из воздуха не сделать.

Внезапно появившаяся цель отвлекла от проблем насущных, я методично орудовала лопаткой, напялив его футболку, по щекам текли слёзы, а от запаха жареного начало мутить. К пятому блину сдерживаться стало невозможно, я кинулась к раковине, а после заказала срочную доставку из аптеки.

Через час я уже нависла над тестом, подгоняя время, а через пару минут осела на пол и разревелась, срываясь на нервный, истеричный хохот.

— Вот ты сука какая… — протянула, немного успокоившись, обращаясь к судьбе.

В голове осталась лишь одна мысль — кто-то убил отца моего ребёнка. То, что именно он отец, сомнений не было. После последнего цикла я спала только с ним, игнорировала Влада и сбрасывала звонки Ярослава, после предложения отсиживалась на даче до последнего, а после его смерти окопалась тут, в доме, попасть куда было не так-то просто.

Запахло горелым, я кинулась на кухню, где догорал последний блин, швырнула сковороду в раковину и открыла окна, выпуская дым. Не хватало ещё одного пожара…

Вдруг стало так обидно, что я вновь заплакала, сползая по кухонному гарнитуру на пол, но быстро поднялась: на холодном сидеть нельзя. И морить себя голодом. Покосилась на блины и вновь побежала к раковине. Ладно, с питанием разберёмся чуть позже. Сейчас мне интересно другое — кто посмел отобрать у меня надежду на счастливое будущее?

Первым в списке, как не прискорбно, была я сама. Злиться на следователя не было никакого смысла: он прав, мотив на лицо. Его убили, едва в моих руках появились документы, моя связь с Кораблевым, вставшим у штурвала, положение лишь усугубляло. Кстати, об этом… вторая кандидатура — Ярослав. Что за документы я подписала? Адвокат говорил что-то про процент от прибыли, но счета Александра и без того ломились от средств и мне было совершенно плевать на его фирму. Ещё Влад. Почему нет? Рассчитывает на то, что я отстегну ему часть, так сказать, за предоставленную услугу. Настораживало и поведение Саши в день регистрации брака, этот момент в машине… как будто он знал или предчувствовал, как будто прощался. Проблемы в бизнесе? Я совершенно ничего о нем не знаю, кроме того, что они продают высококачественные инструменты для станков. В центре расположен главный офис, завод же стоял в области. Забавно, если бы я окончила вуз, могла бы там работать. Я даже проходила там стажировку на пятом курсе. Я и в офис подалась полы намывать только потому, что ничего другого в голову просто не пришло. Мы могли бы встретиться при совсем других обстоятельствах… С Кораблевым, кстати, тоже. Интересно, как давно он его зам? И что у него были за проблемы? А может, ситуация повторилась? Все-таки, повесить на него всех собак было бы очень удобно.

— Не будь как следователь, — поморщилась вслух. Поспешные выводы делать точно не стоит.

Я взяла телефон и набрала адвоката.

— Евгений Павлович, мы можем встретиться? — спросила, едва он ответил.

— Проблемы? — уточнил деловито, обойдясь без приветствий. Человек ценит своё время, похвально.

— Пока нет, но могут возникнуть, — решила я воспользоваться настойчивостью следователя как предлогом. — Я могу подъехать после обеда?

— Разумеется. В четыре устроит?

— Разумеется, — ответила ему в тон и повесила трубку.

Записалась онлайн к врачу на восемь утра и поднялась наверх, толкнув дверь в спальню. Спать я предпочитала в другой комнате, сюда заходила лишь чтобы стырить очередную его футболку, повинуясь порыву, а сейчас села на кровать и начала разглядывать предметы, как будто видела их впервые. На тумбочке зарядка для мобильного и пара скомканных бумажек каких-то чеков. Я разгладила их и скомкала обратно, кинув в угол: ничего интересного. Хотя… резво поднялась, подняла их и снова разгладила. Один был из ювелирного и, судя по всему, он купил сразу четыре кольца: мое с камнем, размером с лошадиную голову и такой стоимостью, что глаза полезли на лоб, и три обручальных, одно из которых красовалась на моем пальце. Простенькое, золотое, без камней и гравировок. Третье было для него, а зачем четвёртое? Или он думал, что своё я тут же потеряю и запасся? Странно, не помню за собой подобного. Если, конечно, он не думал, что я сделаю это специально. Или это было какое-то другое кольцо? Но если судить по стоимости — точно такое же, как одно из обручальных. Может, в салоне смогут прояснить.

Я добавила это в список дел на завтра, прикинула время и удовлетворительно кивнула. Откинула одеяло и легла на его сторону, вдохнув запах его одеколона, которым была буквально пропитана подушка. Положила руку себе на живот и попыталась представить, как Саша отреагировал бы на новость. Обрадовался бы? Хочется думать, что да. Но… зачем, черт возьми, он женился на мне? Ни разу не было даже разговора, даже намёка. Может, он знал о том, что его собираются убить, предотвратить не мог и таким незамысловатым способом решил оставить их с носом? Тогда я следующая на очереди, если только я им не помеха. А что я могу? Бизнес в руках другого человека, все решения принимает он. Личное? Вряд ли, способ убийства не слишком-то подходит. Выстрел в голову из винтовки, из противоположного офису здания. Холодный расчёт, какие там эмоции?

Я взглянула на часы и тяжело вздохнула: пора спать, завтра много дел. Пристроилась на подушке поудобнее, глубоко дыша, помечтала, как сообщаю ему, что беременна, а он удивляется, замерев, осознаёт несколько секунд и широко улыбается, тут же подхватывая меня на руки, и не заметила, как уснула.

***

Утро выдалось суетливым, я едва не проспала, забыв завести будильник, схватила блины, сунув контейнер в сумку, прыгнула в машину и поняла, что бензин почти на нуле.

— Да ну как так… — проворчала, возвращаясь в дом. Схватила ключи от его машины: единственная вещь, которую мне вернули, выехала из гаража, сидя непривычно высоко, побоялась, что встречусь с ближайшим столбом, но довольно быстро сориентировалась в пространстве. На внедорожнике было даже удобнее: с его ракурса видно гораздо лучше.

На осмотре я ужасно нервничала, сдала кучу анализов и получила снимок тёмной горошины на УЗИ, которую врач обвела синей ручкой в неровный кружок.

— Нет поводов для волнения, — сказала она мягко. Распечатала заключение и добавила: — Не забудьте про витамины и правильное питание.

Я кисло улыбнулась и зашла в аптеку на первом этаже, тут же закинув в себя целую горсть. Собралась с мыслями и поехала на кладбище. Убрала засохшие цветы с могилы, венки с выцветшими на солнце лентами, подёргала успевшие вылезти сорняки в цветнике и села на лавку, глядя на его портрет на чёрном мраморе. Могила стала выглядеть одиноко, я резко поднялась и дошла до выхода с кладбища, накупила цветов в горшках, земли, инвентарь, в несколько приемов отнесла все, отказавшись от помощи, собрала волосы в пучок, отбросив шляпу, встала на колени и пересадила все цветы. Вновь села на лавку, достала контейнер, один блин положила ему, а второй сунула в рот, вытерев грязные руки о лёгкие чёрные брюки. Чище они не стали, но меня тошнило от одного запаха еды, так что доедать я все равно не планировала.

С трудом проглотила кусок, глядя в его глаза. Большие, внимательные… так странно. Я не любила его, но почему его так не хватает? Наверное, гормоны. Я беременная вдова. Что дальше, судьба? Я вновь окажусь на улице?

Я зло хохотнула и расплакалась, всхлипывая и вздрагивая всем телом, а когда немного успокоилась и подняла голову, увидела рядом с оградой следователя. Он стоял, сунув руки в карманы и хмуро смотрел на меня.

— Какого черта Вам надо? — прорычала, вытерев слёзы. — Это Вам не участок, проваливайте!

— Думал, придёшь или нет, — пожал он плечами. Я стиснула зубы и уточнила ехидно:

— С каких пор мы перешли на «ты»?

— Слушайте, дамочка, — поморщился следователь, а я перебила:

— Вам тут совершенно нечего делать. Оставьте меня, я хочу побыть одна.

— Я был уверен, что без тебя не обошлось, — вновь перешёл на фамильярности, а я скрестила руки под грудью, — но теперь сомневаюсь. Или это спектакль специально для меня?

— Да пошёл ты, — ответила, вновь хохотнув. Он поднял бровь, а я швырнула в него контейнер, заорав: — Пошёл ты!

Из глаз брызнули слёзы, я уткнулась в свои ладони, а он прошёл за ограду и сел рядом.

— Давай поговорим откровенно, — сказал спокойно, а я хмыкнула и перестала плакать.

— Я была откровенна. Мужа я не убивала. Мне это просто не нужно. У меня и так было все, чего я хотела. Все, ясно?

— Ясно, — кивнул осторожно. — Сама блины пекла? — поднял один с земли, отряхнул и сунул в рот. Я услышала, как хрустнула земля на его зубах и поморщилась, а он невозмутимо дожевал и проглотил. — Неплохо.

— И кто тут разыгрывает спектакль? — усмехнулась, покачав головой.

— Это громкое дело. Человек он был не последний в городе, завод процветал, поставки не то что по всей стране, заграницу даже. Часто делал пожертвования в различные фонды. По борьбе с раком, например. Жертв пожаров ещё, для бездомных столовую построил. По закону никаких претензий. Жил, работал, продолжал дело отца, причём блестяще. Кому понадобилось его убивать? И тут ты. Жена пятнадцать минут и он труп, а во главе семейного бизнеса твой бывший любовник. А может и не такой уж и бывший. Ну, как?

— Паршиво, — скривилась в ответ. — Но и мне ни к чему.

— Теперь понятно, в накладе бы не осталась. Какой срок?

— Следите за мной?! — возмутилась искренне, а он пожал плечами:

— Работа такая.

— Восемь недель. И, предвосхищая вопрос — это его ребёнок.

— Странное уточнение, — ухмыльнулся следователь, а я закатила глаза. — Теперь и не проверить, да?

— О, смотрите-ка, — ахнула в ответ, паясничая, — ещё один мотив!

— Это не я сказал.

— Это и не требуется. Ваши намёки довольно прозрачны. Только вот какая штука…

— Ты его не убивала, я понял. Смех — нервное?

— Спросите моих соседей по старому адресу.

— И что они скажут?

— Что я хохотала на похоронах отца. А отца я любила.

— В отличии от Краснова?

— Хитрый ты жук, Андрей Петрович, — прищурилась, пригрозив ему пальцем, а он хохотнул. — Я хочу получить его вещи.

— Невозможно. Дело еще открыто, это улики.

— Его убили из соседнего здания, что там улика? Его носки?

— А тебе нужны его носки?

— Фактически, это мои носки, — усмехнулась в ответ. — Как единственное наследницы всего его имущества. И я хочу получить их обратно. Не люблю разбазаривать свои вещи.

— Придётся подождать.

— Не думаю, — хмыкнула самодовольно и поднялась. — Ждите Кравченко в гости.

— Угрозы? — присвистнул в ответ, а я молча начала собирать пустые горшки и обваленные в грязи блины. — На самом деле, мне не жалко. Выбьет разрешение — отдам.

— Вот и славно, Андрей Петрович, вот и славно, — заулыбалась, как акула. — А если вдруг время свободное останется, не сочтите за труд, поищите, кто отца моего ребёнка на тот свет отправил.

Беседин скривился, а я выкинула мусор и, подумав, отправила вслед за ним свою шляпу, распустив волосы. Я чувствовала, как полыхает огонь внутри, а каждая клеточка моего тела ищет возмездия. Я была решительна, бесстрашна, ветер трепал мои небрежные локоны, а грязь под ногтями добавляла антуража. Я захлопнула дверцу в машине, сев на раскаленное солнцем кожаное сиденье, вдохнула поглубже и едва успела открыть дверь, чтобы не стошнило на руль. Чертов ароматизатор тоже спекся. Задержав дыхание, я сняла его с зеркала заднего вида и вышвырнула из машины. Сделала пару глотков противной тёплой воды, открыла окна и поехала к адвокату.

До назначенного времени оставалось ещё два часа и я пошла на риск: заехала пообедать. Долго изучала меню, представляя себе вкус блюда, с трудом проглотила половину и заставила себя удержать все в желудке, выйдя на свежий воздух. Задачей это оказалось непростой, но я справилась и отправилась дальше, поздравив себя с маленькой победой.

Секретарь у кабинета встретила дежурной улыбкой и сообщила, что меня ожидают. Я толкнула дверь в кабинет, а Кравченко, высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, тут же подскочил и протянул руку, которую я довольно крепко пожала. Он слегка удивился грязи на кутикуле, которую я так и не смогла отмыть в туалете ресторана, но вопрос оставил при себе, начав деловито, едва я устроилась в кресле напротив:

— Итак, следователь упорно пытается переложить вину на Вас, я правильно понял?

— Я очень удобная кандидатура, — кивнула согласно. — Надеюсь, нет нужды объяснять, что невысказанные обвинения совершенно безосновательны?

— Разумеется, — сказал поспешно, а я с трудом сдержалась, чтобы не огреть его пресс-папье в виде коня на дыбах. — Я нанесу визит в участок. Можно подать иск за преследование… — начал расходиться, мечтательно подняв глаза к потолку, но я осадила его довольно резко:

— Не стоит, — и добавила мягче: — Ни к чему усугублять ситуацию.

— Конечно, — вынужден был согласиться, — но если потребуется…

— Тогда и обсудим, — выжала улыбку и тут же просьбу: — Хочу, чтобы мне отдали его вещи.

— Сделаем, — пожал плечами.

— И я хочу ознакомиться со всеми бумагами, которые подписывала, — он посмотрел удивленно, а я вздохнула: — Немного пришла в себя.

— Вы мне не доверяете? — спросил с вызовом.

— Что Вы, как можно… — прошептала почти испуганно, вытаращив на него глаза. Он стушевался и поерзал в кресле, не зная, куда деться от моего взгляда. — Не хочу отнимать у Вас много времени, я прочитаю все дома, а если возникнут вопросы — позвоню.

Через пятнадцать минут я выходила из его кабинета, держа в руках довольно увесистую папку. Занятие на вечер мне было обеспечено.

Села в машину с опаской, но запах успел выветриться, закрыла дверцу и положила руки на руль, посмотрев на своё кольцо. Как он, когда мы только расписались, как будто желая удостовериться, что оно все ещё там. Зависла ненадолго и сама не поняла, как начала клевать носом, не в силах бороться с этим состоянием. Хватило меня лишь на то, чтобы откинуть сиденье, я проспала два часа на парковке, а проснулась от того, что кто-то стучит в окно.

Потёрла глаза, увидела удивлённое лицо адвоката и приоткрыла дверь.

— Вы в порядке? — спросил растерянно.

— Плохо спала ночью, — ответила, слегка улыбнувшись. — Всего хорошего.

Закрыла дверцу и завела мотор, плавно тронувшись с места. Через пару кварталов свернула к ювелирному, адрес которого был на чеке, неловко припарковалась и зашла в ярко освещённый салон.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровалась девушка за стойкой, а я положила перед ней скомканный чек. — Для возврата нужен ярлык, — продолжила она расточать улыбки, а я машинально потрогала большим пальцем два кольца на безымянном пальце и сжала кулак.

— Возвращать я не планирую.

— Тогда не понимаю, — заулыбалась ещё шире, начав раздражать.

— Мой жених купил четыре кольца, — сказала, потупив взгляд. — Но я видела лишь три…

— Подарит позже? — промямлила неловко, а я подняла взгляд, кисло улыбнувшись.

— Сомневаюсь.

— Но… чем я могу помочь?

— Можно ли по чеку понять, что за кольцо он купил? — спросила с мольбой в глазах, а девушка посмотрела по сторонам и зашептала, слегка поддавшись вперёд:

— Меня могут за это уволить.

— Пожалуйста, — заканючила, а от звуков собственного плаксивого голоса на глазах навернулись слёзы. — Я куплю что-нибудь, — и ткнула в первое попавшееся украшение: — Вот это.

— Это мужской перстень, — вздохнула девушка, а я моргнула и присмотрелась, сказав слегка рассеяно:

— В самом деле. Но он красивый. Заверните.

— Может, посмотрите ещё? — предложила, стараясь быть ненавязчивой, но я впилась взглядом в перстень с чёрной эмалью сверху и не могла оторвать от него взгляда. Ему бы пошёл.

— Этот, — ответила медленно.

Она достала его, а я неотрывно следила за ее руками, а едва расплатилась, вцепилась в пакет, как будто он мог испариться. Если будет мальчик — подарю ему. Пока она колдовала за компьютером на кассе, взяв мятый чек, я вертела в руках перстень и в конечном итоге нацепила на большой палец. Размер пришёлся впору, я хмыкнула, а девушка за кассой выдохнула с облегчением, сказав:

— Еще одно мужское обручальное кольцо, один-в-один.

— Вот как, — пробормотала в ответ.

— Размер только чуть больше, — добавила, а потом хихикнула: — На вырост.

Я прыснула в ответ и сказала расслабленно:

— Спасибо, — махнула рукой на прощанье, как старой подруге, и пошла к выходу. — Какой, к чёрту, вырост? — пробубнила, с силой захлопнув дверцу машины.

Вон его карта в фитнес-клуб валяется в подстаканнике, он ходил туда как на работу, стабильно трижды в неделю. Иногда даже чаще, если был раздражён. Зачем ему второе кольцо? Или наоборот взял поменьше на всякий случай? Все равно ерунда какая-то.

Я подрезала кого-то на дороге, нервно вильнув рулем, перестраиваясь, но тут же осадила себя, вспомнив, что в машине уже не одна, опомнилась, увидев, что бензин почти на нуле и свернула на заправку. Не хватало ещё и этот бак осушить полностью, завтра я планировала съездить на завод. Цель визита виделась с трудом, частично хотелось прикоснуться к собственным воспоминаниям, от которых по телу разливалось приятное тепло, но, в основном, хотелось просто убедиться, что его ещё попросту не закрыли.

Дома я вновь устроилась в его спальне, подмяв под себя подушку, и углубилась в чтение. Уже через час стало понятно, что я сильно сглупила. Тридцать процентов от прибыли, при том, что вся фирма фактически принадлежит мне — это просто смешно. Да, я ничего не делаю, но с таким же успехом я могла нанять управляющего директора за куда более скромное вознаграждение. Это разозлило, от юридических терминов начало плыть перед глазами, я не понимала, есть ли в документах лазейка, благодаря которой можно договор расторгнуть, и посоветовала найти себе другого адвоката хотя бы для консультации.

Эта мысль показалась довольно занимательной. С какой стати мой адвокат, которому я плачу немаленькие деньги, заключает договор на невыгодных для меня условиях? Он объявился на моем пороге, представился как адвокат Краснова, сообщил, что завещание тот оставить не пожелал и о брачном договоре речи не шло, помог вступить в права наследования, пока мне не предъявили обвинения, работал быстро и четко, ни один из счетов не был заморожен, а основная часть средств вообще хранилась в банке на Кипре, то есть, он явно был в теме и… как будто подготовился. Недели не прошло и завод уже в руках Ярослава, а я под подозрением у следствия. При этом, он выглядел так, будто считает меня соучастницей. Отсюда другая мысль — это Ярослав ему намекнул на мою причастность или у него самого рыльце в пушку?

Я сложила бумаги обратно в папку, беспрестанно зевая во весь рот, отложила их на тумбочку и упала лицом в его подушку, вновь подействовавшую на меня, как успокоительное напополам со снотворным. Впрочем, судя по всему, в первый триместр проблем со сном не предвидится.