12. Моя последняя роль
Порадовавшись, что Марк занят делом, я села в машину, шумно выдохнула и на вдохе набрала Тимура.
— Я согласна, — сказала, опустив приветствие. — Но есть условия.
— У тебя или у меня? — хмыкнул в ответ.
— У тебя, — ответила, поморщившись. Не хватало ещё, чтобы нагрянул Марк. Он назвал адрес и я решительно завела мотор. Секунда промедления и я дам заднюю. Доля секунды… черт, что я творю. Послать их всех к чертям. Послать и просто сбежать, прихватив деньги с заграничных счетов, и пусть грызутся между собой… но я не могла. Он отец моего ребёнка, он у них и долго это продолжаться не будет. И Беседины с Фоминым прекрасно это понимали, начав действовать.
Картинка сложилась. За Красновыми давно наблюдали, о чем ему было прекрасно известно. И хоть действовал он осторожно, наверняка используя старые, проверенные контакты отца, желание отхватить кусочек побольше сыграло с ним дурную шутку: он вновь попал под подозрение. Думаю, тогда и родилась мысль сделать козлом отпущения Кораблева, втянув его в незаконную деятельность. Поэтому он с лёгкостью назначил его замом, поэтому и подстроил свою смерть. Он знал о моей интрижке, скорее всего, он специально пригласил его в дом, чтобы отношения возобновились, неплохо его зная. Подстроил свою смерть, развязав ему руки, а если бы я продолжила эту связь, его бы уже посадили. И тогда бы он появился, весь из себя такой несчастный, мол, знать не знаю что произошло, меня держали в плену, и он давно меня любит, чему есть куча доказательств. В итоге он белый и пушистый, злодей наказан, а разводы никто не отменял. Но я забеременела, а его в самом деле похитили. Пришлось рвать подмётки на ходу, то есть, указать на Кораблева пальцем, и появился благонадежный свидетель. Кто? Ответ прост: Потапов. Давно работал на заводе, знал прекрасно, что делают запчасти для оружия, но вот программа для ствольной коробки его удивила неприятно, так что, когда тот же Фомин намекнул ему, что он сам может оказаться крайним, а Беседин направил следствие в нужное русло, тот «раскололся». Тимур во всем этом деле фигура нейтральная, он был в доле и там и там, но, видя фиаско Кораблева, подключился к игре. И быстро догадался, что Краснов затеял. Когда я мигнула фарами, сообщая Владу, что поехала на торжественную встречу, Краснов поехал на квартиру, за которой уже было установлено наблюдение. Пока Тимур соображает, как выигрышно обыграть такую удачную карту, предложу ему свой вариант. Себя.
Он ждал у распахнутой настежь двери, самодовольно улыбаясь. Я сделала последний шаг, перекрыв себе путь к отступлению, он обнял меня, наклонился для поцелуя, но я отвернулась, сказав сухо:
— Условие первое.
— И какой мне смысл? — разозлился, отстраняясь. — Не пойдёт.
— Ты согласишься, — ответила со смешком. — Я беременна от него.
— Во-первых, я в курсе, — скривился, скрестив руки. — Во-вторых, мне похер от кого и сам факт.
— Ты получишь завод и фирму.
— У меня есть своя фирма, — хмыкнул в ответ. — И, как видишь, не бедствую.
— Зачем тогда все это? — нахмурилась, а он пожал плечами:
— Спортивный интерес. Поначалу.
— Я совершенно ничего к тебе не чувствую.
— Ты неправильно делаешь предложение, — поморщился в ответ. — Я его просто пристрелю. Самое забавное, что формально он уже труп, никому даже в голову не придёт искать, где его закопают. Как и его дружка.
— Что ты хочешь? — спросила тихо, глядя в пол.
— Ты знаешь, — прошипел в ответ. — Тебя.
— Бери, — прошептала, опустив плечи, а на глазах навернулись слёзы.
— Да чтоб тебя, Серафима! — разозлился, швырнув что-то об пол. — Такое мне не нужно.
— Другого не будет.
— Чем он тебя зацепил, а?
— А есть разница? — подняла полный слез взгляд. — Он отец моего ребёнка.
— Этим уже никого не удивишь, — бросил презрительно. — Назови причину получше.
— Ладно, — перестала притворяться, вытерев слёзы. Он слегка опешил от перемены, а я хмыкнула: — Хочу утереть ему нос. Поможешь?
Тимур рассмеялся и кивнул, а через пять минут уже договорился о бракосочетании на следующий же день, сделав всего один звонок.
— В три. Приоденься, хочу красивые фото на память, — хмыкнул, покачав головой.
Я кивнула, мы обговорили детали, выпив по чашке кофе, который я же и сварила на его кухне, он ухмылялся, думая о своём, наверняка рассчитывая обыграть ситуацию в свою пользу, но я решила сократить риски и сразу после него отправилась в офис к Брянцеву.
Прошла, опасливо озираясь, села напротив и довольно долго собиралась с мыслями.
— Марк ни в коем случае не должен знать о нашем разговоре, — сказал первым делом, а Брянцев не удержался и поморщился:
— Извините, но мне уже не нравится.
— По личным причинам, — поправилась, а он ответил серьезно:
— Именно поэтому.
— Я не вижу другого варианта. Прошу Вас за сегодняшний день подготовить брачный договор. Основное условие — в случае развода все имущество заявителя переходит супругу.
— Это… странно, — подобрал он нужное слово, а я слегка улыбнулась:
— Мне ничего не нужно.
В дверь постучали, я вздрогнула, а Брянцев буркнул:
— Он никогда не стучит, — и сказал громко: — Да!
Меня не было видно за высокой спинкой кресла, а вот голос Тимура было невозможно перепутать ни с чьим другим.
— Кажется, моя невеста забыла подождать меня, — хохотнул, проходя и садясь в соседнее кресло. — Дорогая, я же просил, — сказал с намеком на укор, я состроила рожицу, а он уточнил деловито: — На чем остановились?
Брянцев посмотрел на меня, я слегка кивнула, а он повторил мои слова:
— В случае развода все имущество заявителя переходит супругу.
— Устраивает, — кивнул Тимур серьезно. — Добавьте пункт об изменах. В случае таковой, все имущество переходит тому, кто изменил, — Брянцев вытаращил глаза, а я стиснула зубы. — Серафима, твоё слово.
— Устраивает, — ответила сквозь зубы.
— Проживание только совместное, никаких отдельных квартир.
— Тимур, — нахмурилась, а он выставил вперёд ладонь, сказав сухо:
— Не обсуждается. На развод нельзя подать раньше, чем через три месяца.
— Бред, — поморщилась, а он пожал плечами:
— Выбор за тобой. Подашь раньше — результат тот же, как в случае с изменой.
— Ты себя слышишь вообще? — опешила, безвольно опустив руки. — Если я тебе изменю или подам на развод, твой бизнес окажется в моих руках. И я смогу отдать его тому же Краснову. Не смущает?
— Ничуть.
— А если мы изначально в сговоре?
— Серафима, я довольно неплохо играю в покер. Не проведёшь.
— Я не хочу жить с тобой три месяца, — отрезала, скрестив руки.
— А я не хочу возвращать мертвецов из могилы.
— Твой дружок Кораблёв сядет.
— Плевать. Не трать мое время, Серафима. Да или нет?
— А если нет, то что?
— Ты знаешь.
— Ты сделал это только чтобы шантажировать меня?
— Смотрю, ты совершенно не стесняешься своего адвоката, — хмыкнул, а я поморщилась:
— Я тебя сюда не приглашала.
— И завтра бы все сорвалось, а я уже настроился.
— Тогда ответь.
— Да, — сказал, глядя в глаза. — Хочу свой шанс. Три месяца — не такой большой срок, не находишь?
— Рассчитываешь, что я стану необъятной и просто не смогу передвигаться в каком бы то ни было направлении?
— Рассчитываю, что ты узнаешь меня лучше и изменишь своё решение.
— Я согласна, — повторила понуро. — Олег Дмитриевич…
— Будет готово к утру, — ответил по-деловому.
— До завтра, дорогая, — Тимур поднялся, наклонился и поцеловал меня в макушку, насвистывая отправившись к двери.
— Рассказывай все, — неожиданно прогремел Брянцев, отбросив фамильярности. И я выложила, как на духу. Он прикрыл глаза и потёр лицо обеими руками. — Когда он узнает, он кого-нибудь убьёт. И я искренне надеюсь, что это буду не я и его сыновьи чувства возьмут верх, — я слабо улыбнулась, а он задумался: — Можно пойти другим путём. Марк найдёт его, где бы Шишов его не прятал.
— И что? — хмыкнула в ответ. — Допустим, он каким-то причинам Тимур решит не убивать его, а дождаться его чудесного вызволения. Вот он тут, счастливо избежал тюрьмы, посадив своего же дружка, я его жена, которая умеет писать программы, беременная, так что особо далеко не убегу, у него связи и деньги, ребёнка отобрать как нечего делать. И что дальше? Нет уж, пусть бежит он. С меня хватит. А когда завод окажется у Тимура, мое умение писать программы уже никому даром будет не нужно, они не посмеют туда лезть.
— Что ж, могу понять. Но…
— Да-да, — отмахнулась с раздражением. — Марк будет вне себя. Переживет. И ещё кое-что, — добавила, подумав. — Все свободные средства перевести в фонд.
— Это большие деньги, Серафима.
— Мне….
— Ничего не нужно, — закончил со вздохом и не сдержал улыбки, покачав головой.
Я заехала в аптеку, купила снотворное в каплях и через двадцать минут звонила в квартиру Марка.
— Меня нет дома, — хмыкнул со спины, а по моему телу прошёл холодок. Знает или нет? Видел Тимура в офисе? Следил за мной или просто совпадение?
— Я…
— Ты совершаешь ошибку, — прорычал, стиснув зубы. Нервно открыл дверь и фактически втолкнул меня в квартиру, с силой захлопнув ее за собой. — Что бы ты там не придумала — с Шишовым опасно заключать сделки, даже если их ведёт адвокат. Даже если этот адвокат — мой отец.
— Обсудим завтра? — спросила тихо и обняла его за шею.
— Фима, — сказал грозно, но не слишком впечатлил. Даже одного его глаза было достаточно, чтобы понять: мысли потекли совсем в иное русло. Я приподнялась на цыпочки, задрав голову, и он не смог устоять, тут же наклонился, преодолев оставшееся расстояние, и поцеловал. Отстранился, проверяя реакцию, а я опустилась на пятки, не в силах держать равновесие, и вцепилась в него ещё крепче. — Я на столько привык, что все вокруг врут, а ты такая хорошая актриса, что я теряюсь в догадках. Но так хочется, чтобы ты не играла.
— Зачем мне это? — пробормотала, а он повёл плечом:
— Чтобы не путался под ногами.
Появилось ощущение, что в сердце вонзили охотничий нож с зазубринами и медленно проворачивают. Он был прав и был неправ одновременно, но как это можно объяснить?
— Я лучше пойду, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но обида захлестнула с головой и он предательски дрогнул, а нижнюю губу и вовсе пришлось закусить.
— Ну уж нет, — фыркнул, подняв меня в воздух за бёдра и прижав к стене. Я не смогла сдержать сдавленный стон, вырвавшиеся из груди, обхватила его ногами и забыла обо всем, отдавшись во власть эмоций.
Он шептал мне на ухо все, что приходило в его голову, и это сводило меня с ума. Эта неприкрытая честность, иногда шокирующая, эти комплименты, стоны, тяжелое дыхание. А я, напротив, молчала, в состоянии издавать лишь звуки, боясь, что начав говорить, я выложу ему все. Все, что он захочет слушать. Все, о чем пожелает знать. Не смущало даже его разбитое лицо, наоборот, это была весьма кстати: если бы он посмотрел на меня своими разными глазами, я бы не смогла уйти. Не смогла бы сделать то, что собиралась, и черт знает чем бы все это закончилось.
«Пора…» — подумала грустно.
— Воды, — прохрипела, паясничая.
Марк хохотнул и пошёл на кухню. Стакан стоял на столе, я уже выбиралась из постели, чтобы выпить витамины. И он сделал ровно то, что мне было нужно: залпом допил остатки воды и налил свежую для меня. Подал мне стакан, растянулся рядом, закинув руки за голову. Как быстро начнёт действовать? Уже рассвело давно.
— Жаль, что это была всего лишь игра, — сказал вдруг вкрадчиво, тщательно выговаривая каждое слово.
Я отвернулась, пряча слёзы, а повернулась лишь тогда, когда его дыхание стало спокойным и размеренным. Уснул… в стакане было действительно много снотворного в каплях. Быстро забрало. Надеюсь, я не перестаралась… все по инструкции, восемь часов здорового крепкого сна ему обеспечены, пока он опомнится, поедет сначала к отцу… успею. Мне нужно часа три, чтобы собраться. На фотографиях я в самом деле должна выглядеть счастливой. А вот с нарядом проблем не будет. Вряд ли Краснов помнит, в каком платье я была, сделаю это для себя: очень символично.
Я легла рядом с Марком, положив голову ему на грудь. Сможет ли простить мне эту выходку? Я бы крепко задумалась на его месте. Опоила и вышла за другого. Н-да… Так хорошо с ним. Я водила пальцами по его телу, пока он спал, заливала его слезами и не могла заставить себя подняться.
— Прости, — проскулила, понимая, что давно пора уходить. Если я прореву ещё час, то стану похожа на пельмень, а не счастливую невесту.
***
Стоя напротив регистратора я пообещала себе, что это последнее притворство в моей жизни. Едва мы сели в машину, улыбка тут же сползла с моего лица, я пристегнулась и слегка откинула сиденье, а Тимур плавно тронулся с места. Мой новый муж.
С освобождением Краснова он не спешил. Продержал его где-то ещё неделю, ко мне не лез, уходил рано, возвращался поздно, а я исправно ездила на работу, пока однажды днём не позвонил Беседин.
— Заеду? — спросил коротко, а я хмыкнула в трубку:
— Заезжай, Андрей Петрович.
Он появился через десять минут, устроился на диване, не доходя до моего стола, и уставился на низкий столик. Я подошла сама и положила перед ним копию брачного договора. Он прочитал его и усмехнулся:
— Ловко.
— Брось придуриваться, Андрей Петрович, — поморщилась в ответ и села рядом. — Кравченко отличный адвокат, он бы с лёгкостью выиграл мое дело в суде, но ты все равно рекомендовал сменить. Причём, речь шла именно о необходимости проверить все подписанные мной документы, а из твоего списка подходил лишь Брянцев. Что, дрогнула твоя продажная душонка?
— Дрогнула, — ответил серьезно. — Чертовы блины из головы не идут.
— Я напеку тебе ещё, если все это наконец-то закончится.
— Он не уедет, — поморщился в ответ. — И планирует восстать из пепла. Видок у него так себе, Шишов постарался, у следствия сомнений не возникнет.
— И к чему он вернётся? — усмехнулась в ответ. — Фирма в опале, его же стараниями, Кораблёв под следствием, его посадят, вопрос только, кого он потянет за собой? Шишова, с его связями, или мертвого Краснова? — Беседин хмыкнул, а я развела руками. — У него достаточно средств, чтобы начать все с начала. Уверена, есть и план «Б». Ему ничего делать в этом городе.
— Ты кое-что забыла. У него в этом городе скоро будет ребёнок.
— Уверена, тебе не составит труда убедить его в обратном.
— И зачем мне это?
— Ради блинов, — ответила удивленно, он хохотнул и поднялся, прихватив папку.
Я посмотрела на часы и заторопилась на приём к врачу, успев минута в минуту. Первое УЗИ. Когда-то я мечтала, что приду на него не одна…
— Папу будем ждать? — улыбнулась врач, на моих глазах навернулись слёзы, а в следующую секунду дверь распахнулась без стука и торопливо вошёл Марк, буркнув смущенно:
— Простите, я опоздал.
Сел рядом, ухватил мою руку и уставился на монитор на стене в ожидании. Врач включила сердцебиение малыша, Марк сжал мою руку и не отпускал, пока она не произвела все замеры, не посмотрела внутренние органы и не убедилась, что все в порядке. Распечатала снимки, на которых уже вполне отчётливо был виден маленький человечек, выдала заключение и отправила с миром. А едва мы вышли из кабинета, он молча развернулся и пошёл к выходу, не сказав больше ни слова. Моё сердце сжалось до крошечных размеров, но я запретила себе раскисать и поехала к Тимуру печь блины.
Пришёл домой на удивление рано, принюхался и опасливо прошёл в кухню.
— Сильно сомневаюсь, что это для меня, — буркнул недовольно и сел за стол.
— Ты прав, это взятка, — ответила, разворачиваясь. — Но у Беседина треснет морда от такого количества, так что…
Бахнула на стол сгущенку, сметану и варенье, купленные по пути, поставила тарелку с блинами, а через пять минут начала замешивать ещё одну порцию.
— Я так и знал, — заявил, прикончив последний. — Ты отменно готовишь. Нахрена я согласился на это?
— Он уедет, — сказала в пустоту, не поворачиваясь.
— Конечно, он уедет, — отозвался брезгливо. — Деваться некуда, завод я не отдам ему из принципа. Я правильно понял, следователь напоёт, что ребёнок Кораблева?
— Так лучше, — поморщилась в ответ.
— Думаю, купится. Хотел сопроводить тебя сегодня, но меня опередили. Неловко вышло, — я замерла, а он хмыкнул: — Не парься. Но не думай, что так просто отделаешься, условия брачного контракта в силе.
— Зачем тебе это? — вздохнула, разворачиваясь.
— Три месяца на самом деле большой срок, — пожал плечами невозмутимо. — Этот оборванец вполне может успеть завести себе подружку или вообще жениться. Чем черт не шутит. А я хоть пожру нормально, запарила эта ресторанная фигня. Так что разбирай вещи, хватит сидеть на чемоданах. И ещё, раз уж ты моя жена, будешь ходить со мной на официальные мероприятия.
— Нет, — замотала головой, а его взгляд резко изменился:
— Будешь, Серафима. И будешь вести себя так, что ни подкопаться. И ребёнок…
— Нет! — рявкнула, швырнув лопатку, которой переворачивала блины, на пол. — Хватит с него двух папаш.
— От меня, — закончил он мысль, а я стиснула зубы, поняв, что спорить бессмысленно, если рассчитываю получить развод. И мое обещание самой себе, что притворства достаточно, гроша ломаного не стоит.
Тимур поднялся, подошёл и поцеловал меня в макушку, а затем просто вышел, оставив переваривать.
И началось. Днём я ездила на работу, приезжала пораньше, чтобы успеть приготовить к его возвращению, потом садилась за дипломную работу, официальных мероприятий было в неделю по два минимум, я наряжалась, как кукла, расточала улыбки и тихо ненавидела себя.
Через месяц на одном из таких сборищ я встретила Марка. С милой девушкой, он принципиально игнорировал меня, громко смеялся и трогательно поддерживал ее под спину. Я спала в отдельной спальне, рыдала ночами, а днём все начиналось сначала. К официальным мероприятиям Тимура прибавились мои на благо фонда, Марк то и дело мелькал перед глазами, но ни разу даже не поздоровался. Я начала сомневаться, что стоит разводиться, и начала присматриваться к Тимуру.
К концу третьего месяца я договорилась о защите дипломной работы, живот начал округляться, я перестала влезать в старую одежду, разозлилась и сожгла все во дворе дома Краснова. Смотрела на пожарище и поняла, что огня маловато. Слила бензин из бака в канистру, которую нашла в гараже, облила гостиную и подожгла, выбежав на улицу. Огонь быстро разгорался, я улыбнулась и выдохнула:
— Так-то лучше.
Постояла немного и вызвала такси. Водитель выскочил из машины, держась за голову, а я отмахнулась:
— Не обращайте внимания, — назвала адрес и села в машину. Ему ничего не осталось, как сесть за руль, он покосился через зеркало, но я осталась невозмутима.
Вышла у офиса Брянцева, сообщила секретарю, что мне надо попасть к нему во что бы то ни стало, он вышел на звук моего голоса и широко распахнул дверь.
— Развод, — сказала коротко, плюхнувшись в кресло.
— Уверена? — уточнил осторожно. — У тебя не останется ничего.
— У меня есть дом, — пожала плечами, а он кивнул.
И вновь закрутилось. Тимур был в бешенстве, орал и крушил мебель, грозившись оставить меня с голой жопой, что, в общем-то, и так было очевидно, так что я просто закрылась в своей комнате и молча собирала вещи, коих набралось немного: всего-то маленький дорожный чемодан. Утром он применил запрещённый приём и долго объяснял мне, что моему дорогому Марку до меня нет дела, он все три месяца появляется на публике с одной и той же девушкой, там все серьезно, а мне скоро рожать, но я осталась непреклонна.
Развод затянулся ещё на три месяца, я жила на своей даче на деньги, припрятанные ещё до первого брака, защитила диплом и получила долгожданную корочку, с гордостью продемонстрировав ее отцу, в первые за долгое время посетив его могилу. К моменту, когда я получила штамп в паспорте, аннулирующий предыдущий, до родов оставалась неделя. Перемещаться в пространстве было затруднительно, из-за всей этой кутерьмы я напрочь забыла о подготовке, хотя, по большому счету, просто боялась показываться в городе, да и тащить на себе детскую кроватку было не с руки, а доставка влетела бы в копеечку.
Проснувшись свободной женщиной, я почувствовала прилив сил, доковыляла до остановки и решила, что надо купить хотя бы необходимым минимум на первое время, доехала до центра и, повинуясь порыву, пошла не в детский магазин, а в хозяйственный. Купила два рулона малярного скотча, одела их на руку, как браслеты, и через полчаса топталась под дверью Марка.
«Если дверь откроет девушка… а, была ни была» — протянула руку к звонку, но не успела нажать — дверь распахнулась.
Он смотрел хмуро своими разными глазами, я стушевалась, но решила идти до конца. Сделала шаг, водворяясь в квартиру, окинула быстрым взглядом прихожую, не увидела женских вещей, сняла кроссовки, опершись рукой о стену, и прошла прямиком в спальню. Сняла с руки малярный скотч, опустилась на колени и начала старательно «рисовать» очертания мебели. Марк молча наблюдал, продолжая хмуриться, а когда я закончила, неловко поднимаясь по стенке, взял за руку и повёл из комнаты. Я думала, он просто вышвырнет меня, но он подвёл к другой комнате и распахнул дверь, оставшись стоять за спиной.
— Так и знал, что ты дотянешь до последнего, — буркнул недовольно, а я сделала шаг назад, упершись в него спиной. Его руки тут же легли на мой необъятный живот, я покосилась на него, не решаясь спросить, а он вздохнул: — Не нравится?
Я развернулась обратно, осматривая самую уютную детскую в нежно-розовой гамме, которую только могла вообразить, и не сдержала слез. Конечно, он был в курсе, что я жду девочку. И потрудился на славу, но…
— Кто та девушка? — выпалила, зажмурившись, а он хохотнул:
— Сестра. Я вас познакомлю, она принимала непосредственное участие, я не такой знаток по детям, каким хотел казаться. И сумку в роддом она собирала, я в неё даже не заглядывал. Если по-честному, было страшно. Даже думать не хочу о том, что из тебя полезет человек. Черт, я уже об этом думаю… Что-то нервно мне, развернись-ка, — я развернулась и оказалась довольно далеко от него, прыснув и прищурив один глаз. — Похоже, я не все учёл… — протянул задумчиво и заговорил с животом: — Только давай без сюрпризов, у меня неделя и я хочу успеть хотя бы прикоснуться к прекрасному, — а потом посмотрел мне в глаза: — Я понятия не имею, с какой стороны к тебе подойти. Но очень хочется. Помогай.
— Сначала ответь, почему ты игнорировал меня все эти месяцы, да ещё и сестрой прикрывался, — насупилась в ответ, а он хохотнул:
— Ты похожа на сердитого бурундука.
— Марк, — рыкнула, а он вздохнул и потащил меня обратно в спальню.
— Причин куча, на самом деле. Из самых явных: так проще получить развод, ты вроде как ушла не ко мне, а от него, для мужского самолюбия разница большая, ну и если бы я пробыл с тобой хоть минуту наедине, отпустить уже не смог бы. Затолкал бы в машину и увёз подальше отсюда.
— А если бы я решила остаться с ним, глядя на тебя с другой?
— Такого варианта в голове не было, — широко улыбнулся в ответ, а потом прищурился на карий глаз: — Видишь ли, я далеко не сразу вырубился…
— Больше никакого притворства, — нахмурилась, думая, как бы половче сесть на матрас. Марк быстро сориентировался, помогая мне, а я проворчала: — Купи чёртову кровать.
— Зачем? Я тебя сейчас устрою поудобнее и неделю ты просто не сможешь встать, что мне только на руку.
— А в туалет по двадцать раз на дню ты меня будешь носить?
— Ты такая круглая, вряд ли потяну, — задумался с серьезным лицом.
— Марк!
— Ты же сказала, никакого притворства, — возмутился в ответ. — Я куплю тебе зеркало в полный рост, а не кровать, ты необъятная, Фим!
— Скотина, — засмеялась, не выдержав, и протянула руки по направлению к нему.
На местности Марк ориентировался быстро, тут же пристроился рядом и навис над моим лицом.
— Сказать? — спросил с улыбкой, а я закивала в ответ, приготовившись к взрыву эмоций. — Я люблю тебя всю.