11. Мотивы, причины и следствия

Мысли путались, но все, как одна, вызывали лишь усмешку. Я отложила телефон и налила в чашку жутко пахнущее варево.

— Фим, — услышала тихое из-за спины, дёрнулась и пролила на руку обжигающий напиток. Слабо пискнула, осторожно поставив чашку и с трудом пересилив желание бросить ее об стену, Марк выключил свет и подошёл, буркнув: — Прости.

Обнял одной рукой за живот, второй взялся за кисть моей и осторожно переместился вместе со мной к раковине. Открыл холодную воду и подставил под струю мою руку вместе со своей. От его лёгких, ненавязчивых прикосновений внутренности сплетались в тугой клубок, я замерла, боясь пошевелиться, пытаясь унять сердцебиение, пытаясь убедить себя, что это просто гормоны. Рука была ледяной, но внутри все горело, мысли путались, хотелось, чтобы на его месте стоял другой, но вместе с тем не хотелось.

— Кажется, я перестарался, — ожил Марк, тихо хохотнув. Выключил воду и промокнул мою руку полотенцем. — Полегчало?

— Да, — ответила торопливо, отстраняясь и пряча взгляд. — Ты чего как воришка?

— А это забавная история, — хмыкнул в ответ. Сел на пол и привалился спиной к кухонному гарнитуру. — Я решил перестраховаться и посмотрел, одна ли ты поедешь домой. Оказалось — нет. И знаешь, кто тебя провожал?

— Кто?

— Беседины.

— Так они же… — пробормотала растерянно.

— Я и говорю — забавно, — кивнул Марк. — Что там на столе? Еда? — я взяла пакет и переместилась с ним на пол. — Давно я с пола не жрал, — хмыкнул с набитым ртом.

— То есть, дома ты вообще не кушаешь? — ухмыльнулась, а он заржал и подавился.

— Кстати, о доме. На квартиру заехал. Не жил он там, Фим. Понимаю, тут мое слово против слова Фомина, но… сама решай, кому верить.

— С чего ты взял? — с трудом проглотила кусок и нахмурилась.

— Вентили перекрыты. Как-то слишком круто, если кто-то спешно пытался скрыть следы пребывания. Ну, мусор прихватить, еду — ещё куда ни шло, но до таких мелочей ещё допереть надо. А вот когда покидаешь квартиру надолго, тогда — да. И я уже попросил отца проверить историю по владельцам.

— И он проверил?

— Ага, — буркнул, продолжив жевать.

— Мне из тебя клещами выпытывать? — начала злиться, выбив из его руки пластиковую вилку. Он завис с открытым ртом и скривился:

— Да просто выглядит все так, как будто я старательно пытаюсь настроить тебя против него.

— Давай я сама решу, какие мне выводы делать?

— Ладно, — пожал плечами и поднял кусок мяса с пола, определив его в рот. — Квартиру у тебя купила семья из четырёх человек. Продавала ты быстро, ценник низкий по рынку, взяли ипотеку, не задумываясь, но с переездом не спешили, думаю, это было что-то вроде вложения. А Краснов перекупил пару месяцев назад, за неделю до своей якобы смерти.

— Бред какой-то, — мотнула головой и поднялась.

— Куда? — удивился Марк, а я пожала плечами:

— Начну сначала.

Поднялась наверх и достала из-под кровати коробку, вновь перебирая бумажки. В кино мы были совсем недавно, билет на колесо обозрения был только один, изрядно помятый, из ресторанов тоже не позднее, чем за месяц до его «смерти». Я вспомнила, как сунула билет на колесо, когда мы там были, в карман джинс, пошла в соседнюю комнату, где лежали мои вещи, нашла их, порылась в карманах и ничего не обнаружила. Вернулась в его комнату и увидела Марка с коробкой в руках, лениво ковыряющего бумажки с брезгливым выражением лица.

— Мило, правда? — хмыкнула, забирая ее из его рук.

— Чуть не расплакался, — скривился в ответ и внимательно посмотрел своим карим глазом.

— А я — расплакалась, — хохотнула и затолкала ее обратно под кровать.

Судя по его бумажнику, который ему пришлось оставить у Лаврова, он просто выгреб подходящие бумажки, среди которых завалялись и фотографии, небрежно сложённые прямо по нашим лицам. Приправил мелочевкой с моей тумбочки и получилась очень милая памятная коробочка.

— Фим, — вздохнул Марк. — Ни один мужик не будет заниматься такой херней, будь он хоть трижды влюблён. Если не маньяк, конечно, но он точно не из этих.

— Не утруждайся, уже дошла до этого, — отмахнулась задумчиво. — Не пойму только — зачем?

— Ну… есть мысль. Говорить?

— Кашу маслом не испортишь, — хмыкнула, уже и сама прикинув расклад.

— Он же оставил тебе все своё имущество. И наверняка хочет получить его обратно. Что будет довольно сложно сделать, если ты, скажем, выйдешь за другого.

«А это мысль» — мелькнуло в голове.

— Я ничего не понимаю, Марк, — сказала устало и опустилась на кровать. — Зачем он спонсировал больницу, где лежал отец, зачем подпалил квартиру и спас меня, зачем соседей просил, чтобы помогли?

— Если я начну фантазировать на эту тему, ты меня выпрешь. А я настроился прикорнуть в соседней комнате, кровать выглядит очень удобный.

— Да оставайся, — отмахнулась в ответ. — Только в соседней буду спать я.

— Так ещё лучше, — широко улыбнулся в ответ, а я буркнула:

— Одна.

— Это хуже, но я переживу, — хмыкнул и сел на пол рядом со мной, глядя в стену. — На счёт больницы пока вариантов нет, а вот чудесное спасение из пожара — отличный повод для знакомства. Очень романтично, даже я бы повелся.

— Что ж не познакомился?

— Ну… снял он тебя, спустил вниз, потом, наверняка, сразу в скорую погрузили, маску на лицо, все дела. Так?

— Так.

— Что дальше было?

— В больницу отвезли, до утра оставили, потом полиция, пожарная часть, восстановление документов, мои все сгорели. Не пострадала в пожаре только родительская спальня…

— Крутилась, как белка в колесе?

— Вроде того. Потом с Ярославом познакомилась, просто столкнулась на улице и…

— Понятно, — промямлил в ответ. — И сейчас тебе не понравится. Они служили вместе, тут часть неподалёку, я по сослуживцам пробежал, поспрашивал… держались обособленно и присутствовал здоровый дух соперничества. Вечно то спарринги по боксу, то кросс на спор, короче…

— В смысле? — похлопала глазами, а он задрал голову:

— Думаю, они на тебя поспорили.

— Да я не об этом, — поморщилась и поднялась, достав армейский альбом Влада. Отдала Марку и вновь села, склонившись к нему, пока он листал.

— Какой размах, — присвистнул, качая головой. — А тебя не смутило, что за десяток лет бумага вообще никак не изменилась? Выглядит, как новенькая.

— Так в альбоме же.

— Присмотрись к снимкам, — вздохнул и сунул альбом мне под нос.

Я начала разглядывать детали и шумно выдохнула:

— Я дура.

— Ты просто с таким не сталкивалась, — ответил мягко. — Так, альбом тоже фуфло. Чем ещё успели напичкать?

Я пересказала армейскую историю, а Марк отвёл взгляд.

— Я дура, — поморщилась и сползла к нему на пол.

— Моя вина, надо было делать отчеты, как договаривались. Тогда бы не купилась. Но должен отдать ему должное — продумал до мелочей. Кстати, у патологоанатома действительно брат умер, но его убили, следствие Беседин вёл, посадили даже кого-то.

— И Лавров не внезапно заболел, — вспомнила слова соседа, — хотя в карте указано, что сгорел за полгода.

— Мог лечиться в другой больнице, — пожал плечами Марк. — Потом деньги закончились, пришлось обратиться в бесплатную.

— А Ярослав что? Зачем ему понадобились деньги? — задумалась вслух.

— Выясним, — сказал ободряюще и обнял за плечи.

Сердце вновь сделало стремительный скачок и со всего размаха ухнуло вниз.

— Марк, я беременна от него. Я замужем за ним, — сказала тихо.

— Да знаю я, — отмахнулся, притянув к себе ещё крепче.

— Поздно уже, пойду спать, — буркнула, торопливо поднимаясь.

Прошла с соседнюю комнату и залезла в душ, благо ванная комната была там отдельная. Стояла под тёплыми струями и пыталась сообразить, чему верить. С одной стороны — мои собственные изыскания, рассказы разных людей, с другой — слова Марка и причин не верить ему было столько же, сколько и всем остальным. Он мог специально мутить воду и выворачивать факты, но коробка воспоминаний и армейский альбом совершенно точно были подставными. А что, если оставил их не Саша? Что, если на самом деле он мёртв? Что, если Марк тоже в деле? Черт, я не доверяю даже самой себе, что говорить об остальных… Ещё эта дрожь во всем теле от его прикосновений… так не к стати. Мечусь от одного мужика к другому, думаю не головой, а непонятно чем. Отец меня не этому учил. А чему?

— Читать чертежи, — сказала вслух, улыбнувшись воспоминаниям. Я никогда не задумывалась над выбором профессии. Отец был инженером, работал в частной фирме, а когда-то на том самом заводе, что сейчас принадлежал мне. Трудоголик, он не расставался с ноутбуком до последнего, говорил, что так отвлекается, хотя было видно, что каждое движение приносит только боль.

Ноутбук пришлось продать, тащить его с собой в хостел было попросту глупо, да и денег катастрофически не хватало, но его последнюю работу я скинула на флешку и не расставалась с ней. Маленькая, в силиконовом футляре в форме лисицы, она болталась на моих ключах в виде брелка. Поддавшись ностальгии, я накинула халат и спустилась вниз за ноутбуком, устроилась на кровати и запустила ее.

— Вот черт! — рявкнула, увидев знакомую программу.

— Новая информация? — показался Марк в дверях. Я колебалась, стоит ли ему говорить, мою маету он заметил, ухмыльнулся и прошёл в комнату, нахально устроившись рядом. — Завтра поедем к отцу, он тебе кое-что расскажет.

— Расскажи сейчас, — удивилась, а он хмыкнул:

— А смысл?

— А какой мне смысл верить ему? — спросила в лоб. — Список адвокатов на смену Кравченко мне любезно выдал Беседин. Андрей Петрович который.

— Действительно очень любезно с его стороны, — кивнул задумчиво. — А кто ещё был в списке? — я открыла сообщение и протянула ему телефон. — Они явно не хотели, чтобы был повод тебя посадить. Ты могла бы выбрать любого и не прогадала бы.

— Трогательная забота, — хмыкнула, вытянувшись на кровати, но мелькнуло сметное подозрение: речь шла только о перепроверке документов, что я подписывала. Защита по делу мне, как я считала, не была нужна и Беседин об этом знал.

— Ну ты уж так сразу с плеча не руби, — сказал тихо. — Непонятно ещё что к чему. Одни домыслы, — я посмотрела с недоумением, а он пожал плечами: — Я желаю тебе счастья, как бы ванильно это не звучало. И вполне допускаю мысль, что у парня могло начисто снести от тебя башню, что он начал творить разную херню. Шишов вон в монашки подался, про меня и говорить нечего, я сразу поплыл.

— Марк… — вздохнула в ответ, а он пожал плечами:

— Это факты. Как мне доказать, что я не верблюд?

— Никак, — ответила глухо. — Спокойной ночи.

— Да-да… — пробормотал, поднимаясь и оставляя меня одну.

Я долго ворочалась, но думала лишь о том, что сейчас он где-то в доме. В тайне надеялась, что придёт, но знала наверняка, что прогоню. Маялась, металась и в конечном счете уснула, но не на долго. Сказала бы, что половицы скрипнули, но в этом доме слишком хороший ремонт. А если сказать правду — прозвучит дико. Так вот, я проснулась под утро от того, как громко стучит его сердце. Совсем рядом, буквально в паре сантиметров от меня. Так оглушительно разносясь в тишине, что мое невольно застучало в ответ, но я сделала вид, что продолжаю спать. Уверена, он не купился. Но так же сделал вид. В этом доме невозможно быть честными, здесь стены пропитаны ложью и фарсом.

«Спалить бы его к чертям» — последняя мысль, посетившая мою голову и прочно осевшая в ней, прежде чем я вновь уснула.

***

Первым делом утром я проверила телефон. Звонков не было, лишь сообщение от Марка, что ушёл раньше и ждёт меня в офисе отца, когда я соизволю там появиться. Я не торопилась. Тщательно взвесила все, позавтракала остатками ужина, выпила витамины, долго торчала у зеркала, выбирая наряд. Тошнота стала моим верным спутником и почти не доставляла дискомфорта. Если не зацикливаться и не представлять ничего мерзкого, то вполне сносно. В итоге выбрала голубое платье. Из-за его заплывшего глаза в моей жизни не хватало голубого цвета. И чистого, ясного неба над головой: погода была отвратительной. Надсадно моросил мелкий дождь, больше похожий на взвесь, я моментально закудрявилась, едва успела дойти до машины, и все мои старания над причёской пошли прахом. Наверное, к лучшему… а то выходило, что я праздную исчезновение мужа. Очередное.

Олег Дмитриевич встретил меня внимательным взглядом, скупо улыбнулся и предложил сесть. Марка не было, я поймала себя на мысли, что расстроилась, но старалась не подать вида.

— Сын попросил внести некоторую ясность, — начал деловито. — Не знаю, зачем это понадобилось, он, по обыкновению, темнит и скрытничает, но отказать не смог. Речь пойдёт о делах давнишних, с вопросами, уж пожалуйста, к нему, — посмотрел вопросительно, я молча кивнула, а он остался доволен, продолжив: — Как я говорил, я вёл дела отца Александра. Потом открыл частную практику, но причина тому не повышение благосостояния, в то время открыть своё дело было сродни самоубийству. Просто мы с Красновым-старшим перестали сходиться во взглядах и продолжать с ним работу я более не мог. Вообще, я не должен это говорить, я дискредитирую себя как адвоката, но Марк бывает очень убедительным…

— Я тут состарюсь, — буркнула вслух, хотя хотела только подумать. Прикусила язык, а Брянцев хохотнул:

— Похоже, откровенность сына заразительна. Все дело в том, Серафима Викторовна, что на заводе начали производить оружие. Сначала лишь запчасти, те, что можно купить в наше время и через интернет, хотя, на тот момент, это требовало больших усилий. Когда это стало так же просто, как сходить в продуктовый, появились ствольные коробки. Та часть оружия, на которую должен быть нанесён серийный номер и которого, разумеется, там не было. Бизнес пошёл в гору, денег такая запчасть стоила немалых, но спокойный сон и совесть для меня важнее. Разошлись с миром. Так же Марк просил отметить, что запчасть была для пистолета. Все это наводит на определённые мысли и я, как Ваш адвокат, настоятельно рекомендую не ввязываться и дать ему возможность разобраться самому. Как человек могу лишь отметить, что Вы беременны и следует поберечь себя, хотя, вспоминая жену на первых месяцах, понимаю, что осознание ещё не пришло.

— Я купила носочки, — буркнула в ответ, а позади меня послышался слабый смешок.

Я обернулась через плечо и увидела Марка с широкой улыбкой, тут же отвернувшись и уставившись в стол. Брянцев-старший тяжело вздохнул, устало потёр лоб и продолжил:

— Что касается расследования, следователь не беспокоил. Я справлялся по своим контактам, дело вот-вот передадут в архив. Ваша кипучая деятельность по части благотворительности сказалась как нельзя лучше, обвинитель осознаёт, на сколько глупо будет выглядеть в суде и выдвигать обвинение не торопится. И чем дольше они ждут, тем хуже будут выглядеть, потому что скоро начнёт показываться живот, что нам, безусловно, на руку.

Я вновь покосилась на Марка, сообразив, что отца в курс дела ввести он не пожелал, он медленно моргнул одним глазом, а я поднялась, сказав вежливо:

— Спасибо, — Брянцев на наши переглядки внимание обратил, вновь не сдержал вздоха, но вопросы решил не задавать, попрощался кивком и мы покинули кабинет. — Понятно хотя бы, откуда эти счета на Кипре, — вздохнула, когда мы устроились на диване в приёмной.

— Думаю, то, что он счёл нужным оставит тебе — лишь вершина айсберга. Ты явно не желаешь откровенничать, хотя мы договаривались… так что вынужден начать строить догадки. Эта милая флешка, которую ты таскаешь с собой, явно что-то для тебя значит. Учитывая выражение твоего лица, когда ты смотрела содержимое, и профессию твоего твоего отца, могу сделать только один вывод. Проверить не смогу, но чтобы двигаться дальше в этом направлении это и не требуется. Планирую поехать в больницу и раздобыть его медкарту, но тебе это будет сделать гораздо проще. По какому пути пойдём, Фим?

— Зачем медкарту? — проворчала в ответ. — Я знаю ее наизусть.

— Я бы не торопился с выводами на этот счёт… давай уже начистоту, терпеть не могу говорить гипотетически, — он поморщился, а я сказала:

— Это он написал ту программу, с которой я сделала чертёж.

— Отлично, — кивнул удовлетворительно, — так гораздо проще, не находишь? Так вот, тебя я изучить успел, а, как говорится, от осинки не родятся апельсинки… — посмотрел на мои волосы, хохотнул и почесал затылок. — С пословицей промахнулся, но суть ты уловила. Больше похоже на то, что его вынудили это сделать. Внимание, вопрос: как?

— Как? — переспросила, похлопав глазами.

— Шантажом, — вздохнул в ответ. — Но тут тоже возможны варианты. Соображай, Серафима, я же знаю, что под этими роскошными волосами, в которые так и тянет запустить руки, есть мозг.

Мозг был, но после этих слов повёл не в том направлении, включив воображение. Я потупила взгляд, старательно прогоняя картинки, Марк терпеливо ждал, а пауза затягивалась. Мне потребовалось достаточно много времени, прежде чем я начала думать вслух:

— Либо аварию подстроили и намекнули, что переломами я могу не отделаться, либо… — мысль застопорилась, я подняла виноватый взгляд, а Марк улыбнулся:

— Одного этого достаточно, чтобы ознакомиться с медкартой. У твоего отца был стаж вождения больше, чем мне лет отроду. А вы вылетели через отбойник. То есть, либо он почувствовал недомогание из-за болезни и не справился с управлением, либо вас подрезали и он инстинктивно крутанул рулем. В отчете первый вариант, но я ещё не проверял.

— Мы разговаривали с ним об этом, он начал терять сознание, — нахмурилась, вспомнив наш первый разговор после аварии. — Это точно, я слишком хорошо помню его виноватый взгляд, нет нужны тащиться в больницу.

Марк вздохнул и какое-то время собирался с мыслями, прежде чем сказал:

— Вопрос в том, как давно он знал, что болен.

— Узнал после аварии, — сказала уверенно, но тут же сдулась.

— Ты училась на платном, бюджетных мест не было, хотя по баллам ты проходила… отец твой хоть и работал в частном секторе, зарплату получал среднюю по рынку… — по моим щекам покатились слёзы, а Марк стиснул зубы. — Прости, мне пришлось озвучить.

— Все в порядке, — сказала торопливо, но это не имело ничего общего с действительностью.

— Уверен, он чувствовал себя хорошо и, как многие старой закалки, решил, что само пройдёт.

— Да какая, к черту, разница?! — рявкнула, поднимаясь.

Глаза застилали слёзы, я выбежала из офиса, села в машину и торопливо завела мотор, поехав в больницу. Вела нервно, резко, пару раз едва не прочертила бампером по другим машинам, устроив встряску их водителям, начинавшим истошно сигналить. То и дело терла глаза по очереди, вытирая слёзы, а возле больницы не потрудилась даже припарковаться, бросив машину прямо у входа, хотя мест было предостаточно. У кабинета главврача вытерла вспотевшие ладони, нерешительно постучала и открыла дверь, не дожидаясь ответа.

— Мне нужна медкарта… — начала с порога, а Земцов нахмурился, — отца, — закончила мысль, остановившись у стола.

— Это можно, — вздохнул с некоторым облегчением. — Но… зачем, Серафима? Уже ничего не вернуть…

— Да-да, — отмахнулась, а потом хмыкнула, сообразив, что в самом деле перенимаю манеру общения Марка. — Пожалуйста, не сочтите за труд, распечатайте.

— Хорошо, — пожал плечами растерянно. Полез в компьютер, продолжая коситься.

— Полную, — добавила тихо, он покивал, не глядя на меня, а через минуту заработал принтер.

Я теребила ремешок сумки в нетерпении, но, как только он протянул мне бумаги, поняла, что лучше ознакомиться с ними в доме, уже понимая, что Марк скорее всего был прав. Угодить в аварию не хотелось, я поблагодарила главврача и вышла, стараясь не сорваться на бег.

В доме поднялась на второй этаж, прошла в свою комнату, села на кровать и долго таращилась на листы в своих руках, не решаясь посмотреть на дату первого посещения, первых анализов.

— Давай я, — сказал Марк тихо, подходя ближе и садясь рядом. Перевернул листы, нашел дату и указал на неё пальцем. За семь месяцев до аварии.

Я пробежала взглядом по заключению, уткнулась лицом в ладони и горько заплакала. Отец предпочёл продолжить оплачивать мое обучение, отложив лечение: требовалась операция, после которой нужно было проходить курс химиотерапии, что означало, что работать он не сможет длительное время. Деньги за больничный выплатили бы просто смешные, мне пришлось бы бросить учебу и пойти работать, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Но он бы мог прожить ещё долгие годы… а учебу я так и не закончила.

После аварии он наверняка понял, что совершил роковую ошибку, болезнь слишком стремительно брала власть над телом, и если к нему пришли с предложением сделать все, что возможно, чтобы он выжил, в обмен на написание управляющей программы, он наверняка бы согласился. Но, зная его…

Я резко поднялась и спустилась вниз, вернувшись с сумкой. Открыла чертёж и села рядом с Марком.

— Посмотри внимательно.

Он взял бумагу из моих рук, слегка отодвинул от себя, чтобы видеть картину в целом, а потом усмехнулся.

— Все вроде бы складно, — озвучил мысль, — но собрать это не получится.

Я злорадно рассмеялась. Отец в своём репертуаре. Решил, что раз все равно покидать меня, то, хотя бы, с чистой совестью. А что решил Краснов?

— Знаешь, что любопытно? — сказала медленно, а Марк весь обратился в слух. — После смерти отца я почти не выходила на улицу. Ночами не спала, ходила тенью по квартире. Пока не случился пожар. В котором сгорело все, кроме родительской комнаты.

— Решили покопаться в спокойной обстановке без свидетелей? — задумался вслух. — Возможно. Хотя, когда-то ты все-таки спала, да и можно было просто, извини, по голове оприходовать или травануть чем-нибудь, чтобы не мешала.

— Тогда я задалась бы вопросами и точно заметила, что в комнате копались.

— А убивать не хотелось. Вариант.

— Или другой вариант — решили, что я могу что-то знать. И припрятала другую программу, рассчитывая продать подороже. И тогда появился Кораблёв. А я влюбилась, как дура, — хмыкнула и покачала головой.

— Похоже на правду, — поморщился Марк. — А за предоставленную услугу он стал замом. Когда понял, что ты не в курсе, тихо слился, прихватив деньги за квартиру.

— Компенсировали расходы.

— Скорее, наказали за выходку отца. Денег было потрачено гораздо больше.

— Не пойму только, зачем продолжать клепать заведомо неправильные запчасти?

— И их можно сплавить несведущим, — пожал плечами в ответ. — Или это вариант с корректировками. Ты уверена, что программы сходятся до мелочей?

— Нет, — нахмурилась и поискала взглядом ноутбук. Копия с флешки, стыренной с завода, все ещё сохранилась. Задумалась и посмотрела в его карий глаз: — А ты ничего не перепутал, дорогуша?

Марк слабо хрюкнул и почесал затылок.

— Похоже, слегка, — ответил с улыбкой.

— То есть, на заводе именно ты помог мне украсть флешку, а некто третий просто наблюдал, верно?

— Верно.

— На даче тоже ты в кустах ржал?

— Ну прямо ржал, — закатил глаз в ответ. — Немного не сдержался, ты была неподражаема.

— Подбить бы тебе второй, — вздохнула устало. — Напугал меня до чертиков.

Поднялась и вернулась на кровать с ноутбуком, устроившись поудобнее. Марк пристроился рядом, лёг на бок и подпер голову рукой, неотрывно наблюдая за мной.

— Отверстие во мне решил проделать? — спросила невзначай, а он тихо засмеялся:

— Сразу чувствуется — проснулся инженер. Не дырку, отверстие.

Я покачала головой с улыбкой и углубилась в сравнение. Пощёлкала пальцами в воздухе, а через десять секунд получила распечатки из больницы и карандаш. Перевернула листы чистой стороной и через час сделала новый чертёж, на этот раз справившись гораздо быстрей.

Отдала Марку, тот сравнил с предыдущим и удовлетворительно кивнул:

— Пытаются исправить, — но тут же стал темнее тучи, спросив вкрадчиво: — Кому ещё ты показывала свой чертёж?

— Да, считай, всем, — скисла в ответ.

— Серафима, — вздохнул тяжко, — объяснять?

— Что меня могут вынудить написать программу? — озвучила, а он повалился на спину, таращась в потолок. — Так некому. Кораблёв и Шишов не в курсе, а остальные… что они сделают без завода? Им нужен Краснов и что-то мне подсказывает, что теперь у него в самом деле неприятности. Но все равно не ясно, зачем он умирал в первый раз. И, к слову, кто этот парень, который умер вместо него?

— Тут как раз все просто, — отмахнулся Марк. — Наверняка нашли через больницу, которую Краснов продолжал спонсировать. Заплатили, он и согласился. У него жена и, кстати, ребёнок. Девочка, ей два всего. Впереди целая жизнь, нужна куча всего, дети — это дорого. А его медкарту ты видела, у парня никаких шансов. Почему бы не продать единственное, что осталось — свою смерть?

— Думаю, патологоанатому скормили ту же байку, что и мне. Друг, при смерти, безнадёжно влюблённый Краснов и прочее.

— Уверен. Я проверял его, кроме того, что он водит дружбу с Бесединым, который следователь, никаких претензий к человеку. Мне другое интересно, почему они свернули деятельность, когда выяснилось, что ты беременна?

— Не совсем так… — задумалась вслух. — Они знали, не знали только от кого. Беседину я говорила, как следователю, но в моих интересах было сказать именно так.

— Есть у меня мысль… придётся оставить тебя на время.

— Переживу, — буркнула, а он скривился:

— Я о себе думал. Не хочется уходить.

Сердце вновь ухнуло вниз, я уткнулась в компьютер, а он медленно закрыл крышку и отложил его в сторону, сев рядом. Взял мою руку в обе свои и сказал тихо, поглаживая ее одним пальцем:

— И почему-то мне кажется, что ты, как минимум, не возражаешь против моего присутствия.

— Марк…

— Да понятно, понятно, — отмахнулся с ленцой. — И все же?

— Иди куда ты там собирался, — промямлила, вяло высвобождая руку.

— Черт, приятно-то как, — выдохнул шумно и поднялся, продолжая тихо бубнить себе под нос: — Шанс есть, Марк, не разевай рот.

Я не сдержала улыбки и покачала головой, а потом в крайнем смущении уткнулась в подушку, хотя он давно вышел и было это чрезвычайно глупо. Но не прошло и получаса, я вновь начала параноить. Марк ушёл сразу после того, как убедился, что я с лёгкостью могу написать нужную программу. Кто похоронен в Сашиной могиле — не ясно. Я уже даже не исключаю вероятность того, что там двое. А что? Гроб закрыт. Все «факты» получены с чьих-то слов. И каждый хотя бы раз соврал, утаил информацию или исказил реальность. Я даже в собственных чувствах разобраться не могу, что уж говорить об остальном…

Так ничего и не придумав, я просто начала собираться в офис, чтобы занять голову и руки чем-то простым и понятным. По пути меня застал неожиданный звонок.

— Евгений Павлович, — удивилась, снимая трубку. — Что-то стряслось?

— Скорее да, чем нет, — ответил тихо, как будто боялся, что его услышат. — Вам лучше подъехать в офис.

— Я почти на месте, — ответила, нахмурившись. — В чем дело?

— Тут… документацию всю пакуют. Пришли с ордером, все как полагается, сопротивляться бессмысленно.

Я повесила трубку и прибавила скорости, оказавшись на месте через пять минут. Влетела в офис, где творился настоящий бедлам, а сотрудники толпились вдоль одной стены, чуть слышно переговариваясь, окинула взглядом помещение и увидела отдельно стоящего мужчину, контролирующего процесс. Подошла к нему и демонстративно покашляла, привлекая внимание. Он посмотрел с удивлением, а потом слегка поморщился, сказав вежливо:

— Прошу Вас, подождите вместе со всеми, мы почти закончили.

— Краснова Серафима Викторовна, — протянула руку, а он по инерции пожал ее, а когда опомнился слегка хохотнул. — И, судя по всему, вы только начали.

— Распоряжение у Вашего юриста.

— Отлично, только протокол подписывать должна я, а меня даже на праздник не пригласили, — ответила со смешком.

— Рабочий день в разгаре, мы ожидали увидеть Вас лично.

— Я счастлива, что оправдала Ваши ожидания. Очень любопытно взглянуть на Ваше удостоверение.

Он хмыкнул и достал его из кармана, раскрыв перед моим лицом. Я нахально сфотографировала его на телефон и спросила:

— Всеволод Борисович, пока мы все равно стоим без дела, не просветите своими словами по какому поводу веселье? Видите ли, я недавно у руля, совершенно ничего в голову не приходит. А все эти бумажки юридические уж больно заумные.

— А как же — удостоверение, протокол и все прочее?

— О, я большой фанат сериалов, — протянула серьезно, а он хохотнул:

— У Вас подозрительно хорошее настроение для владельца фирмы, в которой проводится обыск с изъятием.

— Лично мне скрывать нечего, — пожала плечами серьезно. — А что касается моих предшественников — даже интересно, что Вы найдёте.

— Уверен, что ничего, — хмыкнул в ответ.

— Тогда к чему это все? — искренне удивилась в ответ, а тот пожал плечами:

— Для порядка. Плюс это даст стимул тем, у кого рыльце в пушку, начать старательно прятать улики.

— А мне Вы это говорите, потому что уверены в моей невиновности?

— С Вас и обвинения в убийстве хватит.

— Так не выдвинули же, — буркнула в ответ и проводила взглядом очередного парня с коробкой. — Как у нас, оказывается, много бумажек.

— Да, я тоже думал, что меньше. Похоже, мы тут надолго. Я бы на Вашем месте отпустил сотрудников по домам.

— Да я и сама поеду, — пожала плечами, а он вскинул бровь, выражая удивление. — Что бы Вы не нашли, я к этому не имею никакого отношения, — сочла нужным пояснить. — Оставлю Вам адвоката, развлекайтесь в своё удовольствие.

— А как же подпись и все прочее?

— А он уполномочен, — широко улыбнулась в ответ и помахала коллегам, привлекая внимание. — Все до завтра! Если кто-то занимался незаконной деятельностью, Всеволод Борисович примет вас в моем кабинете.

Все дружно хмыкнули, подхватили свои вещи и через пару минут тишину в офисе нарушал лишь шелест бумажек и работа ксерокса.

— Кстати, краска нынче не дешевая, а бумажек, как Вы заметили, много.

— Выставите нам счёт, — хмыкнул в ответ. — Или останетесь без копий. Я вот не пойму, что Вас так забавляет? Впервые подобная реакция на моей памяти.

— Так я не в зуб ногой в бизнесе, Вы у меня первый и все такое. Просто не понимаю, что происходит, слегка нервничаю, от того несу всякую чушь. Если фирму закроют, будет обидно. Я только во вкус начала входить. Плюс тут и на заводе довольно много сотрудников и все останутся без работы — это неприятно. А Вы стоите тут, коллеги Ваши демонстративно все выносят, в общем, дискредитируете меня в глазах наших клиентов и поставщиков, а я по-прежнему даже не знаю причины.

— Есть основания полагать, что помимо официально заявленных инструментов фирма производит неофициально и другие изделия.

— Какие? — округлила глаза, а он усмехнулся:

— Если не знаете, то Вам и не к чему. Проще будет на суде.

— Могу я хотя бы узнать, откуда у Вас эти сведения? Постановления вряд ли выдают просто из большого желания.

— Есть показания свидетеля, — ответил охотно. — Но его имя сокрыто в интересах следствия.

— Разумеется, — кивнула серьезно. — Что ж, если это правда — желаю Вам удачи.

— Забавно это слышать от Вас, — усмехнулся слегка презрительно.

— Поясните, — опешила, а он поморщился:

— Бросьте. Я ознакомился с Вашим делом, господин Беседин любезно поделился сведениями. Как официальными, так и догадками. В Вашей постели были оба Ваших предшественника, при этом, Вы умны, хоть диплом так и не получили. Я даже не удивился бы, окажись, что это Ваших рук дело, если бы подозрениям относительно этого предприятия не была чертова прорва лет. Так что ступайте, Серафима Викторовна, Ваш адвокат вполне справится. А если нет, мы вызовем второго. Тот точно в курсе происходящего.

— Интересно, как Вы планируете вменить что-то трупу? — спросила в пустоту, а он едва заметно улыбнулся, спросив в даль:

— Зачем так далеко ходить?

И тут до меня, наконец-то, дошло. Мотивы Краснова, причины и следствия. И мотивы остальных.