10. И что я чувствую теперь?

Едва открыв глаза, я потянулась за телефоном и Сашиной записной книжкой и набрала одного из его сослуживцев. Звонку он как будто бы не удивился, а мой номер оказался у него записан, потому что он спросил с ходу:

— Серафима, все в порядке?

— Да. Борис Сергеевич, мы можем встретиться? — спросила решительно.

— Конечно, — ответил с готовностью. — По работе?

— По работе? — переспросила удивленно, а он тихо посмеялся:

— Понял, значит, нет. Подъезжайте в офис, я буду через час. Охранное агентство, улица Первомайская, семь.

Я скинула вызов и тут же набрала Максима.

— В офисе? — спросила, пропустив приветствие.

— В пути, — ответил коротко.

— Приедешь — глянь, кто у нас на заводе охраняет, пожалуйста, — попросила заискивающе.

— Это надо в твоём кабинете порыться в бумагах. Или к юристу.

— О, нет, — протянула со вздохом. — Даю добро на обыск. Ни в чем себе не отказывай.

— Посижу на твоём стуле, — хохотнул и повесил трубку, а я начала собираться.

Макс сработал оперативно, через сорок минут я получила информацию, что мы, оказывается, давно работаем с фирмой ещё одного Сашиного сослуживца, некого Фомина Бориса Сергеевича, к которому я в настоящий момент и направлялась. С одной стороны, это хорошо, не придётся объясняться, хотя бы, кто я такая, с другой, было непонятно, что меня ожидает после этой встречи.

Фомина я едва узнала, за годы он обзавёлся густой бородой, стал шире в плечах и выглядел суровым и решительным, но едва я закрыла за собой дверь его кабинета, мгновенно изменился и добродушно улыбнулся.

— Серафима, присаживайся. Чем обязан?

— Да я… не знаю даже, как объяснить, — виновато развела руками и села на указанный диван, а он пристроился чуть поодаль, положив здоровую ручищу на спинку. — Перебирала Сашины вещи, нашла записную книжку, старые армейские снимки… просто пообщаться, наверное.

— Тоска заела? — скис Фомин, а я понуро кивнула: в точку. На глазах, как по заказу, навернулись слёзы, он со вздохом поднялся, порылся в ящике и вернулся с пустыми руками, констатировав: — Салфеток нет. Я все истратил.

Я прыснула, быстро вытерев слёзы, а он улыбнулся.

— Борис Сергеевич… — начала, а он слегка отшатнулся:

— Мы, конечно, водку вместе не пили, но это слишком. На «ты» уж пожалуйста, а остальное поправимо. Водка есть, накапать?

— Нет, — поморщилась в ответ и добавила: — Я за рулем.

— Это не проблема, — пожал плечами в ответ. — Посадим за руль кого-нибудь из моих парней.

— Все равно нет, — мотнула головой, а он продолжил настаивать:

— Да давай по рюмашке, чего на сухую сидеть, так и разговор пойдёт. Я на поминках не был, только на кладбище успел, потом пришлось уехать.

— Борис, десять утра, — предприняла я последнюю попытку, он махнул рукой, сходил до шкафа и вернулся с початой бутылкой и двумя рюмками, тут же разлив. Пододвинул одну мне, а я выпалила, зажмурившись: — Да беременная я.

Приоткрыла один глаз, проверяя реакцию, а он осушил обе рюмки, даже не заметив, и широко улыбнулся, а потом нахмурился.

— От Саши, — добавила недовольно, а он снова заулыбался и поднялся:

— Вспомнил кое-что. Сейчас вернусь.

Взял со стола мобильный и вышел, а я тут же поднялась и высунулась следом, успев увидеть, как он свернул за угол. На цыпочках проследовала за ним, радуясь, что никого не встретила по пути, осторожно выглянула и увидела его у окна, стоящего ко мне спиной.

— Здорова, — бросил хмуро. — Закругляемся. Девчонка беременна, — послушал ответ и спросил: — А есть разница? В любом случае… да, давай, брат, — выставил ладонь в окно, как будто прощаясь, а я заспешила обратно в кабинет, пытаясь унять сердцебиение.

«Интересно, я успею доехать до дома? Или произойдёт какая-нибудь страшная авария по пути? Может, лучше автобусом…» — пронеслось в голове.

Дверь распахнулась, Борис зашёл широкими шагами и опустился на диван с такой силой, что я на своём краю слегка подпрыгнула.

— Ты какая-то бледная, — заметил, присматриваясь. — Может, воды? Или приляжешь.

— Нет, я… пойду, наверное, — начала подниматься, но под его взглядом осела обратно.

— Только пришла, — сказал строго, а я сложила руки на коленях как примерная девочка. — Что тебе рассказать? Хочешь, про водку расскажу? Ну, почему в десять утра хотел напоить.

— Расскажи, — слегка пожала плечами, а он кивнул:

— Нас шестеро в отряде было, кто на дух ее не переносил. Вот не лежит душа и все тут. Я, Влад Корнеев, ты его знаешь, на похоронах прямо за тобой всегда был, муж твой, ещё Беседин Виталик, Лавров Денис и Колька Монахов, царствие ему небесное. У нас часть у моря, пригнали как-то «Малютку», ещё с советских времён. Это подводная лодка, самая мелкая. Ну, полкан спрашивает — кто хочет опробовать? Молодые, кровь горячая, любопытство зашкаливает, вызвались вперёд остальных. Инструктаж, подготовка, в общем, на следующий день спустились. Нас пятеро и ещё десять человек экипажа. Понятно, плыть никуда не плыли, да на этом корыте и не смогли бы. Только начали спускаться под воду, она крен вправо… — налил себе ещё и выпил, глядя поверх моего плеча. — Короче, тонуть начали. Паника, мат, ледяной воды по пояс, кое-как начали выбираться, каждый сам за себя, — хмыкнул и покачал головой. — Кроме Краснова. Закалка у него будь здоров уже тогда была, плавал как долбаный дельфин. По сути, он нас всех и вытащил. Кольку в том числе, но уже мертвого. Когда мотнуло, он головой приложился, сознание потерял, в суете никто даже не заметил… Хорошо, на отмели были, Саня нырял за ним специально, если б хоть на пятьдесят метров отплыли, все бы там остались. Нас всех проинструктировали, мол, нечего сор из избы выносить, несчастный случай, а «Малютки» и не было как будто. Потом уж доперли, на нас ее просто тестировали. Суки… а, ладно, — потянулся за бутылкой и сел обратно. — Водки нам три бутылки выдали, на помин. Вот теперь только ей и провожаем, — поднялся, взял бутылку и отнёс ее обратно, вернувшись с другой. — А по хорошему поводу — вот. Коньячок, — подмигнул мне и сел. — Твоё здоровье.

— Вы все из местных? — спросила задумчиво. — Влад, вроде, не отсюда.

— Я из Тюмени, — хмыкнул Борис. — Беседин, Монахов и муж твой — отсюда. Виталика батя устроил, всех в одну часть определили. Ну а после того случая мы неразлей вода стали.

— Странно, — брякнула, не подумав, а он поднял бровь:

— Ничего странного, такое пережить. Или ты о другом?

— Да просто… — замялась в ответ. — Лаврова на похоронах не было.

— Был, — ответил хмуро. — Ты просто не видела.

— Наверное… — не стала спорить и закинула удочку: — Но я не в обиде, даже если бы не был. Я слышала, он серьезно болен.

— Рак, — кивнул Борис. — Опомниться не успели и… слушай, какие-то разговоры печальные, душу рвут, а я коньяк достал. Расскажи, как сама? Справляешься? На счёт фирмы в курсе, фото твоё в газете видел, чуть не лопнул от гордости — наш человек. Думал сам набрать, но не знал, как воспримешь. Так какой срок?

«Вот оно — хмыкнула мысленно, — главный вопрос». Поднялась и сказала сухо:

— Спасибо за беседу.

— Эй, обиделась? — вздохнул, так же поднявшись. — Я же сказал, не разлей вода.

— То есть, он знал?

— Про интрижку твою? — уточнил, а я кивнула. — Знал, Серафима. Обо всем знал. Кроме…

— Это уже не важно, — отмахнулась и пошла к двери, услышав вслед:

— Как знать.

Добрела до машины, села и откинула кресло, не в силах никуда ехать, но через пару минут вновь подняла его и поехала в больницу. В голове была лишь одна мысль, но я отказывалась в неё верить.

Главврач встретил меня настороженным взглядом и спросил слегка смущаясь:

— Проблемы с фондом?

— Никаких, — вяло улыбнулась в ответ. — У меня просьба, но она идёт вразрез с Вашей должностью.

— Постараюсь помочь, — ответил осторожно.

— Нужна медкарта пациента. Уверена, он лечился именно тут, — главврач поморщился, но кивнул. — Лавров Денис Игоревич.

Он залез в компьютер и через пару минут отправил что-то на печать. Молча достал бумаги из принтера, протянул мне и вздохнул:

— Надеюсь, это останется между нами.

— Разумеется, — ответила серьезно и вышла, начав читать в машине. — Я убью тебя, — вздохнула, отбросив бумаги. — Найду и убью.

Рванула с места и поехала в дом, ведя машину, как умалишённая. Стервец ещё и подсказки мне оставлял… Где он может отсиживаться? А может, я опять все неправильно поняла?

— Успокойся и подумай, — сказала самой себе и немного сбавила темп.

Неторопливо подъехала к дому, открыла ворота и припарковалась у гаража. Нарочито медленно шла к двери, подняла какую-то бумажку, теребя ее в руках, прошла в дом и устроилась в гостиной.

Если опустить все мытарства до нашего с Красновым официального знакомства, остаётся безрадостная картина нашей совместной жизни. Я притворяюсь довольной жизнью наложницей, он — эдаким папиком, при этом хранит под кроватью приятные воспоминания, а в рамке на работе прячет фотографию моего истинного состояния. Прекрасно видит, что ни он, ни любовник счастья мне составить не могут, но как изменить ситуацию не знает. И потом, как гром среди и без того затянутого тучами неба, выясняется, что один из его друзей фактически при смерти. Судя по его карте, Лавров, как и мой отец, до последнего не знал о своём состоянии. Пока не начали появляться галлюцинации. МРТ выявило опухоль головного мозга, обследование — метастазы. Счёт начал идти на дни, полные боли и страданий близких. Вспоминая Лизу у могилы, могу предположить, что жену Денис любил и не хотел, чтобы она проходила через этот ужас. Думаю, Саша свои пять копеек вставил, он наверняка видел меня, отчаянно цепляющуюся за жизнь отца, пичкающую его препаратами, чтобы хоть как-то отсрочить неизбежное. Отец терпел, но лишь из большой любви ко мне, устал, измучился и наверняка считал дни, когда этот мрак наконец закончится. Тогда они коллективным умом решили убить сразу двух зайцев. Буквально. Окончание страданий для Лаврова и очередная встряска для меня. Не знаю, на что он рассчитывал в конечном итоге, что я пойму, что потеряла или просто заживу спокойно, в тепле и достатке, свои мотивы он пусть сам объясняет, но ясно стало одно: он жив.

Не важно, кто из них сделал тот выстрел из винтовки, с пристрелочным тоже все понятно: не хотели ранить. Саша проводил друга в последний путь, отдал ему то самое третье обручальное кольцо… а может, это была просто подсказка для меня, ведь патологоанатом тоже в деле, в отчете можно было написать все, что угодно. Вскрытия не проводили, причина смерти ясна, как день, а значит и повреждения метастазами внутренних органов описывать нужды не было. Кабинет не слишком-то обследовали, там уже выступил Беседин-старший, про дырку в стене, спрятанную под портретом президента, не было сказано ни слова, сотрудников не допрашивали, но Максима Краснов отправил вовремя: чтобы тот успел увидеть Лаврова, а значит, об этом рано или поздно узнала бы я. И уборщице он мог бы просто позвонить и сказать не приезжать, но та должна была почувствовать запах водки. О которой рассказал целую историю Борис. И армейский альбом на видном месте — очередная подсказка. Учитывая, что Марку разбили лицо, а Тимуру лишь лобовое стекло, наверняка днём за мной таскался Влад, а ночью дежурил Саша. И это он тогда хохотнул в кустах, наблюдая за моим разговором с Тимуром на даче.

Осталось лишь понять, где он прячется. Должны быть ещё подсказки, которые я упустила…

— Второй чек! — ахнула и посмотрела в свою руку, в которой до сих пор сжимала бумажку. Тоже чек.

Развернула его и покачала головой: пять пачек пельменей, купленные в магазине неподалёку от моей старой квартиры. Поднялась наверх и нашла другой чек, с заправки в том же районе. Переоделась, пригладила волосы и поехала на встречу с судьбой, пытаясь придать себе грозный вид и силясь не улыбаться. Выехала из ворот, коротко просигналила и мигнула фарами, на случай, если Влад наблюдал. Плавно тронулась с места и через сорок минут тормозила у своего дома. Поднялась по ступенькам, проигнорировав лифт, вытерла вспотевшие ладони и толкнула слегка приоткрытую дверь.

Я ожидала увидеть его, но коридор был пуст. По привычке сняла обувь, прошлась по квартире, но она была совершенно пуста.

— Какого черта? — пробормотала в тишине. Ещё раз тщательно все обследовала, но его как будто тут никогда и не было. — Не могла же я все придумать… — расстроилась тут же, а на глазах навернулись слёзы.

Собрав остатки воли в кулак, я поехала на квартиру Влада, но и она была пуста. Отчаяние грозилось вырваться из берегов, заливая все вокруг горючими слезами, я вернулась в машину и через пятнадцать минут неловко парковалась у офиса Бориса.

— Вы куда? — спросил рослый парень басом, встретив меня в коридоре, а я молча прошла мимо, слегка задев его плечом. — Девушка! — окликнул возмущённо, догнал меня и ухватил за запястье.

— Лучше отпусти, — прошипела сквозь зубы.

— Спрашиваю в последний раз, — ответил со вздохом, но руку отпустил. Я воспользовалась моментом и рванула к кабинету, но он вновь догнал меня и подхватил под живот, подняв в воздух. Я подрыгала ногами и пригрозила:

— Сейчас закричу.

— Кричи, — ответил невозмутимо и понес меня к выходу.

— Боря! — заорала на весь коридор.

Дверь кабинета распахнулась, стукнув ручкой о дверь и Борис рыкнул:

— Поставь, — парень осторожно поставил меня и пробубнил:

— Я спрашивал, она не отвечала.

— Голову откручу, — рыкнул Борис и поманил меня рукой, но я не смогла больше сделать ни шага. По щекам покатились слёзы, я всплеснула руками и пожаловалась:

— Его нет.

Он покосился на парня и того как ветром сдуло.

— Кого нет? — спросил осторожно, подходя ближе.

— Прекрати! — взвилась, вновь обретая силы.

— Понял, — кивнул спокойно, положил руку на спину и легонько подтолкнул к кабинету.

Я поддалась, преодолев эти несколько шагов, прошла и скривилась: на столе пустая бутылка водки и полупустая коньяка, а на диване восседает в расслабленной позе Беседин-младший.

— Кого провожаем — понятно, — сказала сухо, а потом язвительно: — А празднуем что?

— Ну так это… — пробубнил Беседин, слегка кивнул на мой живот, а Борис прикрыл за собой дверь.

— Серафима, ты чего приехала-то?

— Его нет, — повторила, сжав кулаки. — Сейчас же объясните, какого черта происходит?

— Кого? — задал тот же вопрос Беседин, а я шумно выдохнула, стараясь не раздражаться.

— Ладно, будь по-вашему. Их. Обоих.

Мужчины переглянулись, на лицах появилась тревога, а я осела на диван, с вожделением глядя на бутылку коньяка. Борис проследил мой взгляд и убрал ее обратно в шкаф, сев в кресло по-соседству.

— Рассказывай, — сказал серьезно.

— Я приехала — его нет, — нижняя губа задрожала и я поплотнее сжала губы. — Поехала к Владу, но его тоже нет.

— А приехала куда? — уточнил Виталий.

— На свою старую квартиру.

Они вновь переглянулись и нахмурились. Виталий тут же достал телефон и бросил коротко:

— Ждём у Боряна в конторе. Побыстрее, херня какая-то началась.

Борис слушал гудки в трубке, явно пытаясь до кого-то дозвониться, а я не выдержала и расплакалась, отдав этому процессу всю себя.

— В самом деле херня, — услышала знакомый голос и перестала плакать, скривившись.

— Андрей Петрович, — протянула язвительно, — какими судьбами?

Он хохотнул и поздоровался с мужчинами за руку.

— А это следствие херни, — поморщился Виталий, а следователь нахмурился. — Сани на квартире нет, Серафима только оттуда. Влад хер знает где, мы не дозвонились.

— Ты с ним утром разговаривал? — спросила у Бориса. Он кивнул, а потом прищурился:

— Подслушивала?

— Само собой, — фыркнула возмущённо.

— Нехорошо, — покачал головой, а я съязвила:

— А двух вдов на одной могиле оставлять — хорошо?

— Уела, — поморщился Виталий. — Так, ладно, делать че будем?

— Он на квартире жил или в другом месте? — спросила, задумавшись.

— Там, — ответил Борис.

— А выглядит, как будто бы нет. Ни вещей, ни еды в холодильнике, даже мусора.

— Пыль? — уточнил следователь, а я напрягла память.

— Вроде тоже нет.

— Не важно, — поморщился Борис, — он там жил, я заезжал пару недель назад, когда Серафима охрану на заводе опять выставила. Рассказывал.

— Кстати, об этом, — вздохнула и достала из сумки свой чертёж, разложив его на столе. — Вот это Кораблёв с Шишовым ваяли на заводе по выходным.

Виталий с Борисом вновь переглянулись, начав раздражать своими телепатическими разговорами.

— Как мило, что следствие было в курсе, — скривился Беседин.

— Как мило, что ты вспомнил о том, что следствие вообще должно было быть, — парировала в ответ.

— Ты такая язва, — вытаращил глаза следователь.

— Где мой муж? — рыкнула в ответ, и все разом скисли.

— Поехали, посмотрим, — вздохнул Виталий, поднимаясь. — Серафима, останься с Борисом, пока мы все выясним, окей?

— Ну уж нет, — возмутилась, так же поднимаясь.

— Серафима, ты останешься, — вздохнул Борис. — Извини, это не обсуждается. К тому же, ты только оттуда, ничего нового не увидишь.

— Ты прав, — согласилась, подумав. — Поеду домой, устала. Позвоните?

— Конечно, — ответил, присматриваясь, но так ничего и не углядел: мои глаза были кристально честными.

Ехать на квартиру сейчас я в самом деле не собиралась, но и домой не поехала, направившись к Марку.

— Передумала? — вновь спросил, едва открыл дверь, но увидев мое заплаканное лицо посерьёзнел.

Посторонился, пропуская меня, зачем-то выглянул в подъезд и закрыл дверь, накинув цепочку.

— Марк, — всхлипнула, облокотившись на стену. — Его нет.

— Рискую испортить парню всю игру, но видеть тебя в таком состоянии больше невозможно… — начал со вздохом, а я перебила:

— Да я все знаю.

— Тогда не понял, — нахмурился и поморщился, приложил руку к глазу. Я вкратце обрисовала ситуацию и достала из сумки чек, который нашла во дворе, сунув ему в руку:

— Мне кажется, его похитили. И я подозреваю кто.

— Подозрений у меня тоже хоть отбавляй, но давай по фактам, — кивнул в сторону квартиры, я разулась и прошла, попутно оглядываясь.

— Ты что, снимаешь ее? — буркнула, удивившись спартанской обстановке. Матрас прямо на полу вместо кровати, голые стены и отсутствие не просто личных вещей, даже стула.

— Нет, мне просто ничего не нужно, — ответил со смешком. — Можешь обставить на свой вкус. Есть ещё две комнаты, одна небольшая и очень уютная, на солнечной стороне. Для детской самое оно.

— Марк, — поморщилась, плюхнувшись на матрас.

— Ты в моем доме, в моей спальне, на моей кровати. О чем мне ещё думать? О том, что кто-то убил твоего мертвого мужа? Совести у тебя нет, Серафима.

— Не поможешь? — скисла, не в силах подняться.

— Помогу, конечно. Мы росли с этим гадом, я довольно неплохо его знаю. Тот ещё выдумщик.

— Сразу догадался?

— После твоего рассказа, — пожал плечами и сел рядом. — Кое-что проверил и даже намекал тебе, что мотивов нет ни у кого, кроме тебя. На большее меня не хватило, извини уж. Да и задумка была, как я понял, чтобы ты дошла до всего сама.

— А какие мотивы теперь?

— Ты и завод, — вновь пожал плечами. — В идеале все вместе, но сойдёт и по отдельности. Что за фантик?

— Мне кажется, Тимур его видел. Он был дома, а после того, как он ушёл, я нашла его во дворе, в том месте, где стояла его машина.

— А что он делал у тебя?

— Набивался в мужья, — поморщилась в ответ.

— Тогда понятно, — хмыкнул Марк. — Парень не идиот и кое до чего мог дойти и сам. Биографию твою, уверен, знает как свои пять пальцев, сложил два плюс два, установил слежку за домом.

— Ещё утром было все в порядке… я была у Бориса, это…

— Я знаю, продолжай.

— Так вот, он звонил Владу, не при мне разумеется, сказал, пора закругляться. Выдал мне порцию информации, чтобы я наконец-то дошла до всего, и отправил с миром. Я скаталась в больницу, потом в дом заехала, потом поехала на квартиру, но его там уже не было… И следы пребывания подчистили. Беседины поехали проверить.

— Значит, кто-то очень не хотел, чтобы ты его нашла. Не хочется тебе это говорить, но…

— Убили? — озвучила вслух то, что вертелось в голове, а он развёл руками:

— Не подкопаешься. Фактически, он уже давно труп.

— Влада тоже не могут найти.

— Он в данном случае фигура второстепенная.

— Пока не увижу — не поверю, — сказала упрямо. — Один раз я уже его смерть пережила, второй — не готова.

— Понимаю, — вздохнул в ответ. — Думаю, эти деятели квартиру уже осмотрели, наша очередь, — поднялся и подал мне руку, за которую я ухватилась, как утопающий за соломинку. — Но сначала заедем перекусить. Ты здорово похудела.

— Тебя с таким лицом в приличное место не пустят, — пробубнила, совершенно не желая даже пытаться запихнуть в себя еду.

— Заедем в неприличное, — хмыкнул в ответ, открыл шкаф и начал переодеваться, раздевшись до трусов.

Я отвела взгляд, смутившись, и торопливо вышла из комнаты.

«Просто беременные гормоны» — повторила несколько раз про себя, вытерев вспотевшие ладони о платье. Сунула ноги в балетки и обернулась, обнаружив, что он наблюдает за мной от двери в комнату грустным карим глазом.

— Я скажу тебе кое что, попробуй поверить, — сказал, подходя ближе. — Краснов не такой душка, каким ты себе его нарисовала в последние дни. Он хитрожопый засранец, каких свет не видывал. И тебе придётся максимально откровенно отвечать на мои вопросы, если хочешь разобраться во всем.

— Это он дал тебе в глаз? — спросила прямо, а он кивнул. — Расскажи и ты, что произошло. Максимально откровенно.

— Вышел от тебя, насвистывая, помахал рукой в темноту, через пару шагов — рука на плечо. Разворачиваюсь, он с ходу в глаз. Я посмеялся, он сказал, цитирую: «не лезь к ней», следом удар в челюсть. Рука у него тяжелая, он боксом занимался сколько его знаю.

— Кто скорую вызвал? Судя по рассказу, соседи вряд ли могли такое услышать.

— Точно не могли. Наверняка, он и вызвал. Представь: выезжаешь утром, а там я в отрубе, весь из себя несчастный. А вдруг, дрогнуло бы где? На жалости тоже можно далеко уехать. Как минимум, до ближайшей кровати, — я поморщилась, а он пожал плечами: — Я откровенен с тобой, говорю, что в голове. Изображать годами что скрываю свои нежные чувства — не по мне.

«Странная формулировка» — подумала мимоходом и нахмурилась.

Посмотрела на наше отражение в зеркале — рыжая девица в белом платьице и высокий крепкий парень со щетиной и заплывшим глазом.

— Может, закажем еду в дом? — вздохнула, а он хохотнул и кивнул согласно. — И я, заодно, переоденусь…

Щеголять в платье, в котором выходила замуж, больше не хотелось.

— Поедем отдельно, я на своей, — сказал уже в подъезде. — И заскочи куда-нибудь, возьми еды на вынос, так будет быстрее, — я пожала плечами в ответ, а на первом этаже он хлопнул себя по лбу и пробормотал: — Забыл кое-что. Не жди меня.

Это тоже показалось странным, но спорить я не стала, вышла, хмурясь, села за руль и поехала домой, следуя инструкциям.

Еда давно остыла, я заварила травяной настой, посмотрела на часы и, наплевав на позднее время, набрала Максима.

— Серафима, привет, — ответил бодро, — я ждал тебя сегодня, мать инструктаж провела, еле записывать успевал.

— Ты можешь говорить свободно? — спросила негромко и не узнала свой собственный голос. Тихий, холодный, сдержанный, вкрадчивый.

— Случилось чего? — спросил с тревогой и ответил на вопрос: — Да, конечно, я дома, один.

— Расскажи, каким он был человеком, — Максим завис на время и ответил не слишком уверенно:

— Строгий, но справедливый. По работе общался охотно, новые идеи приветствовал, инициативу тоже, но дистанцию держал. С тобой ощущение, что друзья, извини за фамильярность, а там… он начальник, я — подчинённый, как-то так. Когда он сказал, чтоб новые идеи рассказал тебе, я удивился.

— Почему?

— Ну… понятия не имел, кто ты такая. Решил сначала, какая-то новая сотрудница выйдет. Он не афишировал, что вообще с кем-то… встречается. Ну оно и понятно, личная жизнь на то и личная.

— А фото на столе ты не видел?

— На каком? — удивился Максим, а я нервно сглотнула.

— На его, рабочем.

— Не стояло. Вообще кроме ноутбука обычно ничего не было, редко когда документы какие-то. Наверное, в столе держал.

— Наверное, — отозвалась эхом и резко сменила тему: — Что там за рецепты?

— Ага, — оживился и зашелестел бумажками, — слушай…

Я минут десять просто держала трубку у уха, слушая, но не слыша. Конечно, он мог держать рамку в столе. Сотрудники заходят, не хотел выглядеть тюфяком.

«Ага» — хмыкнул внутренний голос, под ложечкой противно засосало, а в голове всплыли слова Марка. Светлый образ Краснова дал трещину, а его барские замашки по отношению ко мне вновь вышли на первый план. И что я чувствую теперь?