9. Лучше бы подбили карий

Утром меня разбудил телефонный звонок.

— Слушаю, — буркнула сонно и услышала смешок.

— Серафима Викторовна, благотворитель ты наш, не соблаговолишь ли подъехать для беседы? В свете последних событий я бы назвал ее дружеской.

— Не в участке? — спросила с надеждой, а он вздохнул:

— До такой стадии наших отношений мы ещё не дошли. Давай кати сюда, мне надо хотя бы делать вид, что ты на подозрении. Начальник в бешенстве. И адвоката прихвати, чтоб все натурально выглядело.

— Может, завтра? — закинула удочку, а он рыкнул:

— Не зли меня, — и повесил трубку.

— Олег Дмитриевич, надо навестить господина Беседина, — дозвонилась до адвоката с третьей попытки. — Очень просил, так трогательно, ещё мгновенье и я бы расплакалась.

— Понял, — ответил Беседин серьезно. Слишком серьезно.

— У меня проблемы? — спросила осторожно.

— Что? — переспросил растерянно. — А, нет, все в порядке. Встретимся там. Через час или два?

— Лучше два, — прикинула я свои силы и сразу же начала собираться.

Заехала в офис, удостоверилась, что все заняты делом, перекусила на ходу, совершив роковую ошибку, и в участок заходила с приятным зеленоватым цветом лица, с трудом сдерживая подступающую тошноту. Беседин при виде меня глубоко вздохнул и опустил голову, а я виновато улыбнулась и села на стул, пододвинув ногой мусорную корзину поближе.

— Перейдём к делу, — сказал Брянцев строго. — Как видите, Серафима Викторовна неважно себя чувствует.

— Приемы устраивать она хорошо себя ощущает, — шикнул следователь язвительно, — а как в участок — сразу дурнота подкатывает.

— И Вы вновь обвиняете мою клиентку в беременности, — вздохнул Брянцев. — Продолжайте в том же духе, прошу Вас. Это существенно упростит мою работу.

— Серафима Викторовна, как спалось? — спросил внезапно, а я напряглась. — Ничто Вас ночью не будило? А Вас, Олег Дмитриевич? Внезапный звонок, например.

— Что происходит? — зашипела, переводя взгляд с одного на другого. Брянцев раздувал ноздри, едва сдерживаясь, а Беседин раздражающе щелкал ручкой. Ну я решила слегка разрядить обстановку и склонилась над ведром, оставив в нем свой завтрак. — Простите, — прохрипела, ставя его обратно на пол, а следователь протянул мне коробку салфеток со стола, стараясь не морщиться.

— Неподалёку от Вашего дома, Серафима Викторовна, завязалась драка. Ваши соседи вызвали полицию и та обнаружила без сознания одного мужчину, вызвав скорую. Этот мужчина — Марк Олегович Брянцев. Санитары сделали с его номера экстренный вызов и абонентом оказался его отец, Ваш, Серафима Викторовна, адвокат. Ровно так и выяснилось, а кто он, собственно, такой. Очнувшись, он заявил, что нападавшего не видел, хотя подбитый глаз и скула говорят об обратном. Вот я и спрашиваю — как спали?

— Как убитая, — ответила хмуро и поднялась. — Я могу идти?

— Разумеется, — улыбнулся всеми зубами Беседин, а я поняла, где видела одного парня из альбома: в нем. Нет, это был не он, но сходство было на лицо. Правда, фамилии Беседин на обратной стороне фотографии не было… либо просто совпадение, либо у них одна мать, но разные отцы.

— Марк в больнице? — спросила хмуро, когда мы вышли из участка, а Брянцев поморщился:

— Дома. Ничего серьёзного.

— Я бы… навестила его, — замялась, а Брянцев вздохнул:

— Серафима Викторовна, на пользу делу это не пойдёт. Я в ваши личные дела не лезу, но, как Ваш адвокат…

— Вы дадите мне его адрес и я попробую узнать, какого черта произошло. И, кстати, между нами ничего нет, мы обсуждали дело.

— Это пока, — вздохнул удрученно. — Вышлю в сообщении. Но помните, что если дойдёт до суда, выглядеть все будет не лучшим образом. Извините, но и двух месяцев не прошло со смерти Вашего мужа. Вы носите ребёнка, ДНК которого не с кем сравнить, и следствием установлено, что изменяли мужу при жизни.

— Я Вас поняла, — ответила сухо и пошла в машину.

Адрес он выслал через пару минут, я вбила его в навигатор и через двадцать минут тормозила у новенькой девятиэтажки в том же районе, где живет Влад.

«Слишком маленький город» — скривилась, заходя в просторный подъезд, и была остановлена консьержем. Сообщила фамилию и номер квартиры и только после этого смогла пройти дальше.

На этаже было всего две квартиры и, едва Марк открыл дверь, я поняла почему. Один только коридор был на столько огромным, что хотелось назвать его холлом.

— А апельсины где? — хмыкнул, сунув руки в карманы, а я расстроилась в ответ:

— Черт, лучше бы карий подбрили. Голубой мне нравился больше, — он пропустил меня в квартиру, ухмыльнувшись, а я привалилась плечом к стене и вздохнула: — Ну, рассказывай.

— Очнулся — гипс, — пожал он плечами. — Твой район только выглядит прилично, по факту — ночью лучше не ходить.

— А ты шёл с закрытыми глазами и поэтому не увидел нападавшего?

— Увидел, конечно, — пожал плечами в ответ, — но мне это ровным счетом ничего не дало. Нет смысла тратить время на протоколы и прочую бумажную волокиту. Зайдёшь?

— Нет, — мотнула головой, отлеплять от стены, — ты вроде в порядке.

— А ты пришла пожалеть? — ухмыльнулся, а я резко развернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Выскочила на улицу и только тогда сообразила: он темнит. И район у меня спокойный и того, от кого он получил по морде, он явно узнал. К чему скрывать? Не имеет отношения ко мне и просто один ночью на пустынной улице он был хорошей мишенью? Что-то личное… в конце концов, он дознаватель и просто заноза в заднице, у меня самой руки чесались не раз. Да и обратного он не утверждал, отделался ничего не значащей фразой. Несколько смущает тот факт, что произошло все недалеко от моего дома, но это легко объяснить удобством совершения злодеяния — частый сектор и минимум свидетелей при удобном расположении (не нужно тащиться в область). Ладно, пусть сам разбирается со своими проблемами. Хотя, получил он не слабо: фактически, ударом в челюсть его отправили в нокаут. У кого-то сильная рука и хорошо поставленный удар.

Я вернулась в офис, встретившись взглядом с Кравченко, вышедшим из своего кабинета, замедлила шаг и остановилась, развернувшись.

— Евгений Павлович, минутка найдётся?

— Разумеется, — кивнул с важным видом.

Мы прошли к нему в кабинет, который он имел не смотря на то, что был отдельный офис. Он сел за свой стол, явно чувствуя себя в своей стихии, я ухмыльнулась мысленно и спросила:

— Когда Вы занимались моей защитой, были ли проведены какие-либо сыскные мероприятия?

— Собирал сведения, само собой, — вновь кивнул с намеком на оскорбление.

— Например?

— Общие, — ответил туманно, — отчет о вскрытии, показания свидетелей…

— А о самом следователе?

— Он был мне знаком, это не требовалось.

— То есть, о нем данные Вы собрали раньше?

— В целом, да. Честный, порядочный, взятки не берет. Что-то случилось?

— Нет, — ответила как можно равнодушнее. — Просто решила, что мне будет не лишним со всем ознакомиться. Подготовите?

— Без проблем, — пожал плечами, присматриваясь.

— Пока все тихо, — слегка улыбнулась в ответ. — Но мы с Вами понимаем, что это временно. А других подозреваемых по делу как не было, так и нет, — развела руками, а он кивнул:

— Это так. Я продолжаю следить за ходом расследования, хоть Вы меня и уволили. Ваша связь с дознавателем…

— Никакой связи нет, — отрезала холодно. — Ни с дознавателем, но с кем бы то ни было другим. И не будет, пока с меня не снимут подозрения, — добавила уже мягче. Давай, работай, передавай информацию всем заинтересованным лицам.

— Разумно, — ответил, подумав.

— Как скоро мне ждать документы? — спросила, поднимаясь.

— Сейчас же этим займусь, — ответил с готовностью.

Я благодарно улыбнулась и вышла, неплотно прикрыв за собой дверь и завозившись в сумке, как будто пыталась обнаружить там что-то в высшей степени важное.

— Ярослав Иванович, — заговорил адвокат, понизив голос, а я едва не засмеялась. — Да, я выяснил. С дознавателем ее ничего не связывает. Точно. Ярослав Иванович, — резко замолчал, а потом зашипел: — Нет, это Вы послушайте. Она не так глупа, как Вам кажется. Я с уверенностью могу утверждать обратное. И я провёл разъяснительную беседу, ей это совершенно не на руку. Я рекомендовал вообще не вступать ни в какие отношения, не хочу лишиться ещё и этой работы, — послушал ответ и добавил ехидно: — А это не мои проблемы, уважаемый. Довольно, свою часть сделки я выполнил, — вновь замолчал, а потом буркнул недовольно: — Помню, — и добавил уже видимо после того, как отключился: — Сука.

Я «наконец-то» обнаружила в сумочке ключи, довольно улыбнулась и пошла в свой кабинет, радуясь, что обула кроссовки, и здороваясь кивком.

— Максим, зайди ко мне, когда будет время, — шепнула, проходя мимо и он тут же поднялся, проследовав за мной. — Прикрой, — кивнула на дверь, он слегка нахмурился и уточнил:

— Что-то случилось?

— Просто дело личное, — ответила мягко и достала из сумки общий снимок из армейского альбома. — Посмотри внимательно, нет ли среди мужчин того, которого ты встретил в дверях в день смерти Саши, — смутилась и поморщилась: — Александра Михайловича.

Он поджал губы, выражая немое соболезнование и начал внимательно разглядывать фотографию.

— Он, — ткнул пальцем в одного из парней, а я улыбнулась:

— Спасибо, это все. По работе есть что-то?

— Все идёт по плану, — ухмыльнулся довольно и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я села за стол и попыталась прикинуть, что имею. С фотографии на меня смотрел тот самый парень, муж Лизы, лившей слёзы на могиле моего мужа. Кажется, ее сосед говорил что-то о его болезни, а Максим отметил, что выглядел он так себе. Точно он. При этом, уборщица сказала, что от Саши пахло алкоголем. И это должно быть отражено в отчете о вскрытии… надеюсь, Кравченко его все же принесёт. Но пока все выглядело как дружеская встреча двух товарищей, если бы не тот факт, что сразу после его убили. Ещё эта дырка в стене, спрятанная президентом. И слёзы Лизы… а что, если пуля, пролетевшая через стекло, не достигла цели и этот парень завершил начатое? Но Саша стоял у окна, спиной, и стреляли тоже сзади. Можно спутать выстрел из пистолета с близкого расстояния с выстрелом из винтовки с дальнего? Марк точно знает ответ. И как бы это могло произойти? Допустим, первый выстрел разбил окно, Саша упал на пол, прячась, Лавров подбежал к нему и… добил? Но брызги крови должны были разлететься… не так. Криминалисты бы точно это определили.

При мысли о том, что на этом полу лежали мозги моего мужа, к горлу подступила тошнота, которую невозможно было сдерживать. Я согнулась под столом, обнявшись с ведром и в этот момент в дверь постучали.

— Минуту! — крикнула между приступами рвоты, которые наверняка было слышно и за дверью.

— А, Евгений Павлович! — услышала громкий голос Максима. — А я Вас везде ищу! — он почти кричал, но его голос удалялся. — Что с договором для новой транспортной компании? Все упирается только в него. И я бы хотел ознакомиться с предварительной версией, убедиться, что учёл все условия, проверить себя, ну, знаете, как это бывает, дел много, то одно отвлечёт, то другое… — голос вновь начал приближаться, я быстро вытерла рот и подступившие слёзы, села за стол и попыталась придать себе пристойный вид, прежде чем в дверь вновь постучали:

— Входите! — крикнула, не вставая, и отодвинула ведро подальше.

— Серафима Викторовна, — в кабинете прошёл Кравченко с папкой в руке, сделал несколько шагов по инерции и остановился, уставившись на меня. — Вы плакали?

— Не сдержалась, — призналась покаянно, — все эти разговоры…

— Да-да, конечно, понимаю… — пробормотал, вновь начав движение к моему столу. — Тогда я правильно сделал, что исключил фотографии с места преступления…

Я закрыла рот рукой, но сдерживаться было невозможно и я вновь припала к ведру.

— У меня богатое воображение, — буркнула, разогнувшись, а он не успел стереть со своего лица брезгливое выражение, быстро положил папку и удалился, забыв закрыть дверь.

Я увидела встревоженное лицо Максима и подозвала его жестом.

— Поздравляю? — уточнил, садясь напротив, а до меня вдруг дошло: я беременна. Понятно, что это не новость, но все это время я думала об этом как-то отрешенно. Я беременна и рассчитывать и полагаться мне было не на кого. Видимо, весь страх отразился на моем взгляде, Максим стушевался и спросил осторожно: — Ты не знала?

— Знала, все в порядке, — ответила торопливо, — просто… никак не привыкну. Я твоя должница.

— Пол офиса слышали, — поморщился в ответ, — но почему-то сложилось впечатление, что Кравченко последний, кто должен узнать.

— Вроде того, — хмыкнула, покачав головой. — За Кораблева у руля следует сказать спасибо ему.

— Уже к вечеру каждый в офисе будет рассуждать почему начальницу тошнит.

— Ну, распусти слух, что я надралась накануне, — пожала плечами, а он хмыкнул:

— Уже. Сработает, если не будешь опустошать содержимое желудка и дальше. Может, отпуск?

— Ага, декретный, — скривилась в ответ. — Чертовы таблетки перестали помогать. У тебя мама медсестра, да? И у неё есть ты…

— Понял, разузнаю, — кивнул серьезно. — Можно совет?

— Валяй, — пожала плечами.

— Не одевай зелёное, сливается с лицом, — скривился в ответ, а потом добавил: — В гроб краше кладут.

Я рассмеялась и прогнала его, запустив вслед ручкой.

— Стервец, — покачала головой, но порадовалась, что смогла отвлечься. Похоже, с отчётом лучше ознакомиться в другом месте. Пожалуй, если я отправлюсь сегодня домой пораньше, никто не удивится. — Коллеги, ко мне вопросы имеются? — спросила громко, выходя из кабинета с папкой. Кое-кто ухмыльнулся, но все как один отрицательно помотали головами: — Тогда до завтра, — вздохнула понуро и поплелась к выходу.

— Нас позовите в следующий раз, — состроил кто-то вслед.

«Свечку подержать?» — скривилась мысленно и ускорила шаг.

Надо было заехать за едой, Марк прав, я здорово скинула за последнюю неделю, но тошнота убивала, в руках была папка с отчётом о вскрытии мужа, в общем, все говорило о том, что делать этого не следует, но чувство долга перед маленьким человеком внутри меня пересилило и я заехала в супермаркет. Долго слонялась меж стеллажей и сама не поняла, как оказалась в детском отделе. Крошечные носочки тут же оказались в корзине, я воровато огляделась и поспешила к кассе, по пути набросав всякой всячины, на которую только падал глаз и уже у ленты поняла, что спалилась окончательно: маринованные огурцы вперемешку с шоколадом, какие-то термоядерные чипсы, кусок мяса и носочки. Н-да, знакомых лучше не встречать.

— Мои поздравления, — пропела кассир между делом, не поднимая головы, а я быстро сложила все в пакет, глупо улыбаясь.

Дома намазала огурец «Нутеллой» и с удовольствием съела. Тошнота, на удивление, отступила, подозреваю, организм просто пытался осознать, а что собственно сейчас такое произошло и как это переварить, а пока он был занят, я открыла папку и углубилась в чтение.

Кожные покровы, степень окоченения, слизистые оболочки… гадость. Так омерзительно о нем я еще не думала. Умер понятно от чего, пропускаем… в остальном здоров, как бык. Что ж, хоть на этом спасибо: гены — не вода. Алкоголь в крови отсутствует.

— Что? — спросила вслух, похлопав глазами.

А вот это странно. Зачем уборщице придумывать такое? Нет, тут какая-то ошибка. Либо исследование не проводили, заполнив бланк для галочки, мол, какая разница, раз парню прострелили голову, зачем напрягаться, либо кто-то сознательно исказил действительность. Зачем? Скрыть присутствие ещё одного человека незадолго до гибели, другой причины не вижу. Но, раз так, стоит ли верить всему остальному?

Я открыла первую страницу и посмотрела, кто делал отчет. Монахов Артур Сергеевич, тот самый, которого упомянул Беседин, когда я просила помощи в поисках Влада. Кстати, вопрос все ещё актуален. Недолго думая, я набрала следователя.

— А, Серафима Викторовна, — отозвался с ленцой. — Уже соскучилась? Или вспомнила, как спала?

— Крепко, — ответила серьезно. — Я не знала о происшествии.

— Это не мое дело, но… не самая удачная партия.

— Да нет никакой партии, — отозвалась, поморщившись. — Мы обсуждали дела на заводе. Если б ты, Андрей Петрович, штаны не просиживал, был бы в курсе, что я пытаюсь не сыграть в ящик, — выдала, разозлившись.

— Поподробнее, — посерьёзнел, а я ответила язвительно:

— Хрен тебе. С просьбой я.

— Вот вообще одно с другим не вяжется, — возмутился в ответ.

— А она не новая. Помнишь, я просила контакт в морге?

— Все ещё на больничном, — ответил тут же, а я удивилась:

— Ты его пингуешь, что ли?

— Компьютерный сленг? — протянул в ответ. — Нет, Серафима Викторовна, по делу буквально час назад звонил.

— Понятно, — ответила просто, едва сдерживая усмешку.

— Что за канитель с ящиком? — спросил по-свойски.

— Не бери в голову, — отмахнулась в ответ, — к расследованию не имеет отношения. Дела фирмы.

— Серафима, — рыкнул, забыв про отчество, а я повесила трубку и на всякий случай отключила телефон.

Отложила отчет о вскрытии и углубилась в чтение его биографии, бережно собранной Кравченко. Что ж, вынуждена была признать — польза от него была. Брат у него в самом деле был, ровесник Саше, и носил ту же фамилию, что и следователь. Странно…

Я взглянула на часы и засобиралась в морг, прихватив отчет. Если Монахов в самом деле на больничном, это будет даже кстати. Впрочем, если нет, тоже неплохо. Оказалось — ни то, ни другое. Взял отгул по личным делам, мы разминулись, можно сказать, в дверях.

Я дошла до кабинета с обшарпанной табличкой с именем, постучала и вошла, так и не дождавшись приглашения. Обнаружила помещение абсолютно пустым, развернулась и вздрогнула от неожиданности, увидев человеческую тень. На самом деле, субъекта из плоти и крови, но где она вся была оставалось загадкой, потому что был он смертельно бледным и худым. Впалые щеки подчеркивали и без того большие глаза, смотрящие внутрь меня, я почувствовала себя на холодном столе, повела плечами и пискнула:

— Дмитрий Александрович?

— Это я, — ещё более неожиданно ответил басом, а я на всякий случай сделала шаг назад: черт знает, чего ещё от него можно было ожидать.

— У меня тут протокол о вскрытии мужа, — объявила с места в карьер, — и что-то не вяжется.

— Прошу, — указал на стул рядом со своим столом, прошёл по кабинету практически не сгибая ноги в коленях, я проследовала за ним и села, изо всех сил стараясь придать своему лицу обычный вид. — Подробнее, пожалуйста.

— Указано, что алкоголя в крови нет, но он пил в тот день при мне, — заявила нахально. — Водку, днём. Не думаю, что из крови она так быстро выветрилась.

Он слегка поморщился от формулировки, раскрыл папку и поморщился вторично.

— Не мое, — сказал, отодвинув документы. — И мы не проводим лабораторные исследования, только отправляем образцы, — взял квадратную бумажку и написал что-то, что должно быть адресом, но не похоже было вообще ни на что. — Вам туда.

— Как думаете, если я начну оббивать пороги, как скоро это дойдёт до мэра? — спросила в пустоту, а он тяжело выдохнул. — Судя по кабинету, Вы тут главный. А значит, Вы ответственный. Отчет подписан Вашим сотрудником. Не работником лаборатории.

— Что Вы хотите? — вздохнул раздраженно, а я пожала плечами:

— Как минимум, убедиться, что образец был отправлен. Знаете, неловко может получится, приеду по адресу, а мне скажут — не было такого. И тут уж никуда не деться, придётся оформлять все официально, к следователю ехать, столько беготни, а по итогу, вернусь сюда. Только уже не одна.

— Сейчас посмотрю, — процедил сквозь зубы, защелкал мышкой, а через пять минут стиснул челюсти и потянулся за телефоном.

— Не торопитесь, — положила свою руку на его и уставилась в глаза. — Я правильно поняла, кровь не отправляли?

— Нет, — ответил через силу. — Вызову патологоанатома, разберёмся.

— Зачем? — позволила себе удивиться. — Я уже уточнила все, что меня интересовало. Очевидно, что на результат вскрытия это не повлияло, лишь резануло взгляд. Понимаю, работы много, времени мало.

— Это так, — ответил, присматриваясь.

— Не буду отвлекать, — сказала серьезно и поднялась. — Спасибо, что пошли на встречу.

— Как будто у меня был выбор, — буркнул тихо мне в спину, а я хмыкнула про себя и вышла на улицу, подслеповато щурясь на свету после помещения без окон, села за руль, отъехала за ближайший дом и вернулась пешком.

Я была уверена, Монахова он все-таки вызовет для объяснений. План был простой: если подъедет на машине, запишу номера, если пешком — пойду следом. Толстовка с капюшоном в руках, выглядеть буду диковато в ней в такую жару, но горящие огнём в лучах солнца волосы не заметит разве что слепой.

Выбрав себе удобное местечко в теньке, надёжно укрывшись за зарослями давно не стриженных кустов, я сверлила взглядом камеру над входом и гадала, видел ли кто-нибудь мои перемещения, не сразу заметив, как с торца здания остановилась машина, однако, выходить из неё никто не торопился.

«Да мало ли кто это» — подумала про себя, но поползла вдоль кустов, чтобы увидеть водителя.

Не могу сказать, что сильно удивилась, увидев Беседина, и еще меньшей неожиданностью стал высокий худой парень, появившиеся со стороны остановки и прямым ходом направившейся к ней. Беседин вышел, встав возле машины и дожидаясь его, я переместилась еще, чтобы видеть обоих, услышать разговор даже не мечтала, думая, что они начнут шушукаться или вообще сядут в машину, но они поздоровались за руку и парень сказал довольно громко:

— Я получу за это.

— Да херня, — отмахнулся следователь и покосился по сторонам. — Не парься.

— Конечно, — ответил язвительно, — не тебе по шапке получать.

— Я получаю регулярно, — скривился он в ответ.

— И долго это будет продолжаться? Лучше бы я сам на работе остался, глядишь, наплёл бы чего. Я его убью, клянусь, выпотрошу на своём столе. Смотри, — склонил к нему голову, — я поседел.

— Да ты уже лет десять седеешь, — заржал Беседин. — Хорош паниковать. Скажешь, в падлу стало, делов-то.

— У меня за десять лет ни одного выговора. Ни одного!

— Значит, не выпрут, — похлопал его по плечу, а тот понуро опустил голову.

— Нафига надо было этот геморрой устраивать, а? Я все понимаю, там вариантов не было, но все остальное… по-моему, перебор.

— По-моему — тоже, — пожал плечами Беседин. У него вдруг зазвонил телефон, он ответил и хохотнул в трубку: — Да ладно? Вот проныра… ладно, понял. Артур психует. Понял, понял, давай, брат, — повесил трубку и зашептал что-то на ухо Монахову. Тот тяжело вздохнул, едва сдерживая улыбку, покачал головой, попрощался и пошёл ко входу в здание, а Беседин сел за руль и уехал.

«Это что это сейчас такое было?» — я плюхнулась на задницу, подложив толстовку и какое-то время просто сидела, таращась на листву кустов.

То, что следователь в каком-то сговоре с патологоанатомом, проводившим вскрытие — это понятно, но почему он такой спокойный? По телефону он сказал, что Монахов психует и речь, судя по всему, шла именно о моем визите в морг. Проныра… вот, черт, похоже, за мной наблюдали.

Я повертела головой, никого поблизости не обнаружила, пролезла через кусты и заспешила к машине. Заблокировала двери, почувствовав себя в безопасности, ещё раз посмотрела по сторонам и медленно тронулась с места. Всю дорогу до дома старательно петляла по улочкам и нарушала правила дорожного движения, но заметить никого так и не удалось. В конечном итоге я резко сменила траекторию и поехала к Марку.

Глаз у него заплыл основательно, на скуле расплылся здоровенный синяк, но настроения ему это не портило.

— Передумала? — заулыбался, едва открыв дверь, я вздохнула и прошла в квартиру, прикрыв за собой дверь.

— Нет, — ответила на всякий случай, потому как он явно ждал ответ.

— И опять без апельсинов. По делу, что ли?

— Ты такой сообразительный! — ахнула язвительно, а он слегка ухмыльнулся:

— По сообразительней тебя, — я собралась возмутиться, но он перебил: — Выкладывай.

— Криминалисты могли перепутать стрельбу из винтовки с дальнего расстояния и из пистолета с близкого, при условии, что траектория одна? — сформулировала вопрос, поняв, что отчету о вскрытии теперь доверия никакого, но, может хоть остальные не замешаны.

— Исключено, — ответил просто. Я ожидала встречный вопрос, но он молчал.

— Не спросишь даже с чего такая мысль? — удивилась, не выдержав, а он снова ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

— Мне другое интересно, — сказал серьезно, — ты в самом деле его любишь или просто обидно, что он так и не сказал, что любит тебя? Или третий вариант — беременные гормоны.

— Всего понемногу, наверное, — пожала плечами, обдумав вопрос.

— С мертвым парнем сложно конкурировать, — вздохнул, почесав бровь. — Посмотрим, что будет дальше.

— В каком смысле? — похлопала глазами, а он отмахнулся:

— Время лечит и все такое.

— Ты странно себя ведёшь, — нахмурилась, скрестив руки под грудью. — Ещё более странно, чем обычно.

— Меня по голове били, — скривился в ответ. — Дважды. Зайдёшь или так и будешь дверь подпирать?

— Я… пойду лучше, — замялась, а он кивнул:

— Ты знаешь, где меня искать, если что.

Всю дорогу до дома я находилась в какой-то прострации, не в состоянии даже думать, а возле ворот меня ждал сюрприз в виде Тимура, стоящего у машины. Я остановилась и открыла окно, а он положил руки на крышу и наклонился, выдав лучшую улыбку из своего арсенала.

— А я заехал в офис, но тебя не было. Твои сотрудники сказали, ты неважно себя чувствовала и я… — хохотнул и прикрыл глаза: — В общем, я привез тебе суп. Правда, он уже остыл.

— Это очень… — опешила, открыв рот, — мило. Не стоило.

— Это всего лишь суп. Который я обменяю на кофе.

— Тимур, — я прикрыла глаза, подбирая слова, а он вздохнул:

— Серафима. Это всего лишь кофе и, надеюсь, приятная беседа. Обещаю не приставать.

— Хорошо, — сдалась, прикинув, что лучше бы его не злить раньше времени. Не зря Марк сделал на этом акцент. — Проезжай за мной.

Он улыбнулся и быстро вернулся в машину, отъехав, чтобы мне было удобнее. Я выскочила из машины и, не дожидаясь его, заторопилась в дом, вспомнив, что на кухонном столе оставила натюрморт в виде крошечных носочков, банки маринованных огурцов и «Нутеллы», как иллюстрацию своего недомогания. Схватила первый попавшийся пакет, сунула все в него и убрала под раковину.

— Хозяйка! — крикнул со смехом из коридора. — Я тут, конечно, бывал, но все равно неловко проходить без приглашения, — я вышла со смущенной улыбкой и проводила до кухни, тут же начав делать кофе. — Сама варишь? — удивился искренне. — Только не говори, что ты ещё и готовить умеешь, я совсем голову потеряю.

— Посредственно, — соврала с готовностью. — И кофе отвратительный, я просто решила по выделываться, — он рассмеялся и сел, подперев подбородок рукой, и явно наслаждался зрелищем. — Ты меня смущаешь, — буркнула, убирая турку с плиты.

— Выходи за меня, — сказал серьезно, а я посмотрела с укором и поставила перед ним чашку. — Нет, правда. Выходи. Мы идеальная пара.

— Ты кое-что забываешь, — слегка поморщилась и села чуть в отдалении. — Я подозреваемая по делу об убийстве мужа.

— Это значит «да, но позже» или угроза? — ухмыльнулся, а я покачала головой:

— Ну ты и болтун.

— Ладно, я не тороплюсь. Спрошу позже. Кстати, об этом… никого так и не нашли?

— Нет, — ответила тихо. — Ума не приложу, кому это могло понадобиться…

— Если бы я знал тебя раньше, ответил бы, что мне.

— Не смешно, — поморщилась в ответ.

— Да я и не смеюсь, — пожал плечами и сделал глоток кофе. — Врушка, — блаженно прикрыл глаза и тут же отхлебнул еще. — Я понял, ты специально сделала вкусно, чтобы я быстро его выпил и выметался.

— А зачем ты в офис приезжал? — сменила тему, а он махнул рукой:

— Не к спеху. Бухгалтерия посчитала, нам выгоднее возить поставки заготовок по выходным, небольшими партиями.

— Но у нас по выходным отгрузки, — поморщилась в ответ. — Не очень удобно.

— Не каждые же, — пожал плечами равнодушно, — вполне можно состыковать.

— Пока нет, но мы расширяемся. Планирую загрузить завод по полной, — он сжал челюсти, а я сделала вид, что не заметила, сказав беспечно: — Впрочем, ты прав, всегда можно что-то придумать. Там сейчас усиленная охрана, нужно будет пропуска выписать заранее, ну и прочие мелочи. Обсудим в офисе на следующей неделе.

— Идёт, — улыбнулся мягко и потянулся за моей рукой, но я инстинктивно подалась назад.

— Прости, я не готова к другим отношениям, — сказала быстро, поднялась и спрятала руки за спину, опустив голову. — Не могу, Тимур.

— Не можешь или не хочешь? — спросил сквозь зубы, резко изменившись в лице.

Я пыталась придумать ответ, как вдруг во дворе сработала сигнализация на машине и, судя по звуку, на его. Он поднялся, стремительно покинув кухню, я понеслась за ним и ещё из дома увидела здоровенный булыжник на лобовом стекле его роскошного седана.

— Какого черта?! — взревел, оглядываясь, и выглядел до того глупо, что я едва не рассмеялась.

Торопливо обулась и выскочила во двор с открытым ртом.

— Как это случилось? — пробормотала, таращась на стекло в трещинах. — У соседей мальчишки — настоящие разбойники! Я им устрою! — сказала грозно, направившись к калитке, но он перехватил меня по пути, вцепившись в локоть.

— Не стоит. Не переживай. Доеду до сервиса, поменяют.

— Прости, мне так неловко, — замялась, вновь опустив голову. — И за машину и за этот разговор… Я… я боюсь, понимаешь?

— Чего? — поднял бровь, выражая удивление, а я вздохнула:

— Ну… что мы… а я под следствием… они такого не упустят, понимаешь? Ещё и тебя начнут доставать…

— Меня им не достать, — хмыкнул самодовольно. — Но ты права, лучше повременить. Я не шутил на счёт своих намерений и готов подождать.

«Значит, заказчика ещё нет, собирают партию».

— Спасибо, — ответила с чувством и обняла себя за плечи, давая понять, что к вечеру похолодало и стоять на улице удовольствия мне не доставляет.

— Продрогла, — улыбнулся, проведя своей рукой по моей. — Поеду чиниться, — вздохнул и тут же подмигнул: — До встречи.

Сел за руль, я помахала ему рукой и вернулась в дом, открыв ворота и закрыв за ним. Достала пакет из-под раковины, вновь разложила все на столе и задумчиво макнула огурец в банку с ореховой пастой.

Один парень, вышедший от меня ночью, получил по морде. Второму, зашедшему на кофе, разбили лобовое стекло. Что-то было в словах Тимура о том, что он мог убить моего мужа, встреться мы раньше. И такой «Тимур» у меня был, но на уготованную роль явно не тянул. На ум снова пришёл Влад, он был идеальной кандидатурой, но куда он делся, в таком случае? И с какой стати Беседину ему помогать? И всем остальным… что их связывает, помимо службы? Что-то я опять путаюсь в мотивах. Могут одни помочь скрыть убийство другого просто из дружеских чувств? Кстати, о дружбе. Влад с Сашей явно дружил, а вот его ко мне чувства под большим вопросом. Хотя, какой уж тут вопрос — их не было. Да, он постоянно приставал, но я жила у него, никаким большим и светлым даже не пахло. Марк ещё начал мутить воду… как будто он в курсе происходящего, но предпочитает отмалчиваться.

Мысли путались, в голове была каша, огурцы закончились, а от сладкой пасты ныли зубы. Я залпом выпила рассол из банки, взяла носочки и стала мять их в руках, умиляясь над размерами. Пора было задумываться над детской, но одной этого делать совершенно не хотелось. И Тимура не хотелось. И Марка, наверное… Даже пресловутого Кораблева, будь он неладен. Вообще, день завтрашний не радовал, в огромном доме было слишком много места, стены напоминали о месяцах притворства, продолжающегося и по сей день, от самой себя было тошно, а рассол я выпила напрасно. В попытке отставить содержимое желудка внутри, я приняла горизонтальное положение и не заметила, как уснула, продолжая перебирать в голове обрывки сведений.