7. Президент что-то скрывает

Я планировала приехать в офис с началом рабочего дня, но проснулась лишь ближе к обеду. Настроения это не прибавило, я торопилась, все валилось из рук, тошнило сильнее обычного и в целом день не обещал ничего хорошего, с таким-то началом.

Сотрудники при моем появлении затихли, перестали шелестеть бумажками и переговариваться, вчерашний парниша, Максим, сидел на своём месте, а я дошла до кабинета, открыла ноутбук и отослала девяти сотрудникам письма с назначенной встречей, собрав их в своём кабинете через двадцать минут.

Что бы там ни говорил Тимур, Саша на столько грамотно построил работу в офисе, что делать, по сути, было нечего. Он разбил всю работу на группы, в каждой из которых был свой «Максим»: честный, порядочный, трудолюбивый сотрудник, следящий за всем и всеми. Был среди них и юрист, и это, к моему удивлению, оказался Кравченко. Смотрел волком, но вслух ничего не сказал. Я представилась, обозначила курс, пожелала всем успехов и на этом, по сути, мои трудовые будни были окончены. На удивление, все присутствующие восприняли меня благосклонно, кивали в такт, выразили соболезнования и поблагодарили за отставку Кораблева, кроме, разумеется, Кравченко, не проронившего ни слова. Когда начали расходиться, я сказала со смешком:

— А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Кравченко слегка поморщился и задержался, вновь опустившись на свой стул, сложил руки замком и посмотрел с вызовом:

— Что ещё? Уволите?

— Зачем же? — удивилась в ответ. — Очевидно, Александр считал Вас грамотным специалистом, иначе зачем ему инструктировать Вас незадолго до своей кончины и сообщать номера всех заграничных счетов, к фирме не имеющих никакого отношения?

Адвокат подобрался и кивнул:

— Это так. И я до сих пор считаю, что Кораблева Вы уволили напрасно. Как и меня. Как адвокату зашиты мне нет равных.

— Уверена, это так, — усмехнулась, покрутив в руках карандаш с задумчивым видом, — только Вы не слишком-то старались, Евгений Павлович. Давайте на чистоту, если, конечно, Вы хотите сохранить хотя бы это место. Кораблёв пообещал золотые горы и Вы купились. Это факт и оспаривать его будет глупо с Вашей стороны. Это низко, как в человеке я в Вас крайне разочарована, но понять могу. Но что на счёт моей защиты?

— Так Вас не обвиняют, — удивился в ответ. — Следователь фактически всучил мне личные вещи Александра, разве что не пожурил, что не пришёл раньше. Ну а лишняя суета привлечёт внимание и сыграет против Вас. Я так работаю.

— Что ж, мне не понравилось, — развела руками в ответ, — надеюсь, в делах фирмы Вы проявляете большее участие.

— Свободен? — буркнул, поднимаясь, а я ухмыльнулась:

— Как птица.

Итого, он просто жадный ублюдок. Как и Кораблёв с Шишовым. Марк прав, ни одной достойной кандидатуры на роль убийцы.

Время было обеденное, офис опустел, я воспользовалась моментом и доехала до охотничьего магазина, вернувшись с биноклем. Побродила по довольно просторному кабинету и поняла, что понятия не имею, где он стоял в момент смерти.

— Прямо возле окна. Спиной к нему, — услышала из дверей голос Марка и обернулась. — Собирался заняться примерно тем же, — хмыкнул и достал из рюкзака бинокль. — Твой лучше, новенький. Дай посмотрю.

— В свой смотри, — показала язык, а он слабо хрюкнул и покачал головой.

Я встала возле окна, он подошёл со спины и чуть сдвинул меня в сторону, ухватив за плечи. Замер, не убирая рук, наклонился к уху и шепнул:

— Вот тут.

По спине прошёл неприятный холодок, я покосилась через плечо, а он резко отодвинул меня и сам встал на это место.

— Мы примерно одного роста. Мне будет проще прикинуть траекторию.

«Саша сантиметров на десять ниже» — промелькнуло в голове. Я подняла свой бинокль и уставилась в окно, привстав на цыпочки, а пока настраивала оказавшийся довольно сложным прибор, Марк что-то тихо бормотал себе под нос.

— Хватит бубнить, — не выдержала, пихнув его в бок.

— Это не так просто, как кажется, — сказал, продолжая смотреть в свой. — Наличие винтовки в руках не означает стопроцентное попадание. Расстояние не маленькое. Погода была подходящий, градусов пятнадцать вечером, давление в норме, влажность тоже. Все условия, но… было ветрено. Стрелок настоящий профи, либо был прицелочный выстрел, но тогда Краснов успел бы распластаться на полу и остался жив. На какое-то время. Смотри, — потянул меня за руку и приставил к лицу свой бинокль. — Здание трехэтажное, крыша — идеальное место. Погуляем?

— Пошли, — пожала плечами, чувствуя напряжение от того, что он был так близко. Поискала глазами место, куда можно было сунуть бинокль, распахнула дверцу шкафа и положила его на какую-то коробку.

На мне было платье и туфли, пока мы шли через сквер наряд казался вполне уместным, но едва мы подошли к зданию и начали обходить его кругу я поняла, что он ищет: пожарную лестницу. Здание было старым, лестница была, он окинул меня взглядом и хохотнул:

— Будет весело.

Я сцепила зубы, но отступать была не намерена. Посмотрела по сторонам, отметив укромность заднего двора: только контейнер с мусором, за ним деревья, надёжно скрывающие всю возню у лестницы от посторонних глаз. Сняла туфли, он забрал их из моих рук и затолкал в свой рюкзак, наклонился и сцепил руки замком. Я поставила одну ногу и тихо взвизгнула, вцепившись в его плечи, когда он резко разогнулся, сверкая глазами. Выпрямилась, дотянулась до лестницы, повиснув на вытянутых руках, и посмотрела вниз. Марк задрал голову, едва сдерживая смех, я представила, как глупо выгляжу со стороны, собралась и вспомнила детство, которое, на своё счастье, провела не дома с куклами, а с мальчишками, лазая по деревьям и гаражам. Спасло меня не слишком большое расстояние между перекладинами, на одних руках я преодолела расстояние в свой рост и наконец-то почувствовала опору для ног.

— Впечатляет, — протянул снизу. Я посмотрела как раз в тот момент, когда он подпрыгнул, как кот, ловко ухватился за ближайшую к земле перекладину и пощекотал мне пятку. — Шевелись, — через пару минут я спрыгнула на крышу, он поднялся следом и шумно выдохнул: — Чуть не помер.

— С чего бы? — удивилась, а он хмыкнул:

— От открывшихся видов, — и явно имел ввиду не помойку. Достал мои туфли и бинокль и прошёл к противоположному краю. — Как на ладони, — вынес вердикт довольно, протянул мне бинокль и я смогла в этом убедиться, увидев через окно портрет президента, на которого не обращала внимание в кабинете.

Марк присел и начал осматривать крышу, я сделала то же самое, но кроме граффити на парапете ничего обнаружить не удалось.

— Я нагулялся, — сказал, поднимаясь.

— Я тоже, — кивнула и пошла к лестнице.

— Моя очередь, — хмыкнул, открыв рюкзак под туфли. Я сняла их, и пока он упаковывал все и перелезал, бросила взгляд на край крыши. Сердце внезапно сделало скачок, я достала телефон и сделала снимок граффити. — Серафима, — позвал негромко и я тут же полезла вниз.

Руки противно дрожали, пару раз я едва не сорвалась, а когда повисла на последней ступеньке и расцепила руки, ухнув вниз, он принял меня в объятия.

— Это лишнее, — буркнула недовольно, а он нахмурился:

— Тебе нельзя прыгать с высоты. На велике ещё кататься, врач не предупреждал?

— Я… забылась. Пусти.

Он осторожно поставил меня на асфальт, достал туфли и внимательно посмотрел, слегка хмурясь.

— Эй, в чем дело? — спросил, когда мы зашли в сквер.

— Ни в чем, — буркнула, отмахнувшись.

— Я поймал тебя чисто из медицинских показаний. Если бы хотел обнять, сделал бы вот так, — дёрнул меня за руку, останавливаясь и разворачивая к себе, и притянул к себе, прижав обеими руками. Я смотрела ему в плечо, не двигаясь, чувствуя, как его пальцы начинают сжиматься, как колотится его сердце, учащается дыхание. Занервничала. Нет, пожалуй, даже запаниковала. Было приятно и вместе с этим поднималась волна отвращения к себе, как будто я вновь изменяла, теперь уже мужу. Сделала шаг назад и он тут же убрал руки, сказав: — Рядом с тобой невозможно работать.

И быстро зашагал в обратном направлении, оставив меня стоять истуканом. Я сделала над собой усилие, шагнув в сторону офиса, и, постепенно набирая темп, практически влетела в кабинет, закрыв за собой дверь. Достала телефон из маленькой сумочки, все это время болтающейся на плече, и внимательно изучила фотографию. Поверх разноцветных граффити чёрной краской через трафарет была нанесена небольшая акула. И это изображение я уже видела. В виде татуировки на плече Саши. Вряд ли это было совпадение… Татуировка была давнишняя, слегка выцветшая, я как-то спрашивала о ней, но что он ответил? Не помню.

— Черт, — буркнула недовольно и села за стол, уставившись на портрет президента. Все-таки странный выбор места. Может, там сейф?

Я прошла до стены, поняла, что до рамки не дотянуться, подставила стул, взгромоздилась на него, оставив следы на бежевом велюре грязными ногами, сняла рамку и с недоумением уставилась на отверстие в стене. Тут же в памяти всплыли слова Марка о пристрелочном выстреле. Очень на него похоже. Но… через окно был сделан лишь один выстрел и он достиг цели. Как это понимать? Окно было открыто нараспашку, Саша вышел, кто-то сделал выстрел, потом он закрыл окно, оставшись стоять у него и получил пулю в голову? Логично, если он хотя бы стоял лицом, глядя на улицу. Хотя, Максим говорил, в офис заходил какой-то мужчина… окликнул его, отвлёк внимание, в Сашу выстрелили, он повесил портрет и просто ушёл. Он же мог и окно открыть до этого, потом они куда-то ушли… со стороны Саши надо было быть очень невнимательным, чтобы не заметить эти манипуляции. Хотя, окно могли открыть, чтобы проветрить. Вышли, вернулись, закрыли. И что, никто не услышал два выстрела? Тот же Максим.

— Максим! — позвала, открыв дверь. Он поднялся с рабочего места и быстро преодолел дистанцию, нас разделяющую. Я прикрыла за ним дверь и спросила: — Ты слышал звук бьющего стёкла, а выстрел?

— Нет, — ответил, подумав.

— Это все, — развела руками, а он хмыкнул:

— Раз уж я тут… — и с час мы обсуждали рабочие вопросы, плавно перетекшие в производственное совещание ещё с тремя сотрудниками. Мои познания в предмете беседы приятно удивили собравшихся, меня удивило, что я умудрилась их не растерять, рабочий день давно закончился, офис за пределами кабинета был совершенно пуст, на столе появилась заказанная кем-то еда, начало смеркаться, Лев Петрович, руководитель отдела продаж, поднялся, чтобы включить свет, но я остановила его:

— Уверена, у всех есть дела и дома.

— Начальство гонит с работы, — фыркнул он довольно. — Кто я такой, чтобы спорить.

Все разом хохотнули, спешно собрались и ретировались, оставив меня одну. Я прошла до шкафа, достала бинокль, но тут же отложила его в сторону, вытащив коробку. Открыла ее и увидела личные вещи Саши, небрежно сваленные в кучу. Ручки, блокноты, прочая канцелярская мелочевка, галстук, новая сменная рубашка, рамка с фотографией, очевидно, стоявшая на рабочем столе. Наше селфи с широкими улыбками. Мои глаза, ничего не выражающие. Его, с лёгким прищуром и едва заметными морщинками в уголках. Руки противно задрожали, я выронила рамку на кафельный пол и стекло со звоном разбилось. Из коридора послышался тяжкий вздох уборщицы, я села на пол, едва сдерживая слезы, а она прошла в кабинет с намерением убраться, увидела меня, ахнула, всплеснула руками и торопливо подошла, слегка переваливаясь с ноги на ногу.

— Ну будет Вам, — вздохнула, подставляя ведро. — Это всего лишь рамка.

Я кивнула, вытащила фотографию и обнаружила ещё одну, на которой была лишь я. Такая, какой я становилась наедине с собой: печальный взгляд в никуда, уголки губ слегка опущены, как и плечи, как будто на них вся тяжесть мира. Я сидела на веранде его дома и не знала, что он меня видит или, тем более, фотографирует. Зачем он это распечатал? Зачем хранил?

— Вы тут такая несчастная, — заметила уборщица, продолжая нависать сверху. — Вторая фотография куда как лучше.

— Что у Вас случилось в тот день, когда его убили? — спросила, задрав голову. — Почему не вышли на работу?

— Да я… — замялась женщина, обернулась и сказала шпротом: — Я вышла.

— Вы были в офисе, когда его убили? — нахмурилась в ответ. — Почему соврали в полиции?

— Нет-нет, не была, — замахала она руками. — Ушла, он сам сказал.

— Сказал ехать домой? — не поверила, а она кивнула:

— Сказал, что я неважно выгляжу, наверное, заболела. И велел ехать домой, отдыхать. А если кто будет спрашивать, почему не убрано, так и говорить — болела.

— Он один был?

— Не знаю, дверь в кабинет была закрыта. Но от него пахло… — вновь замялась, а я похлопала глазами:

— Чем?

— Водкой, — пожала она плечами.

— Во сколько Вы пришли?

— Да часам к десяти, как обычно.

— Максим уже ушёл?

— Это курчавый такой, что вечно сидит дотемна? — я кивнула, а она мотнула головой: — Нет, но я его дорогой встретила.

— И Вы сразу собрались и ушли?

— А что делать? Сказал — я и ушла. Даже переодеться не успела, как он отправил. Вышла и домой, я тут через два дома.

— А звон стекла слышали?

— Слышала… но кто же знал?…

Я кивнула, тяжело поднялась и поехала в дом, чтобы спокойно все осмыслить, поняла, что за целый день так ничего и не съела, не рискнув при подчиненных, и свернула к ресторану, планируя взять еду на вынос, выбрав ближайший к дому, то есть, почти в центре города.

Картина мне открылась любопытная. Едва прошла в зал, увидела шумную компанию из троих мужчин и троих девушек, обвешенных украшениями и сверкающих, как новогодняя елка. Двое были мне хорошо знакомы: Ярослав с Тимуром. Первый заметил меня, слегка дернулся, опомнился и наградил презрительной ухмылкой, сказав что-то вслух. Следом тут же повернулся Тимур, слегка поморщившись, а я подошла к барной стойке, сделала заказ и села к ним спиной дожидаться. Разумеется, Тимур тут же материализовался рядом, сев на высокий стул по соседству и слегка повесив голову.

— Привет, — сказал понуро, а я ответила с усмешкой:

— Привет.

— Не ожидал тебя тут встретить.

— Это видно.

— В работе он ничтожен, но по части отдыха…

— Ты что же это — оправдываешься? — округлила глаза и похлопала ими растеряно. — Не стоит.

— Тогда почему я чувствую вину? — поморщился в ответ.

— Сложно сказать, — пожала плечами понуро.

— Эта девушка рядом со мной, она так… ради забавы, не больше. Просто посидеть в компании, одному тошно.

— А я предпочитаю одиночество в последнее время, — ответила пространно, старательно нагоняя тумана в разговор.

— Понимаю… ты так поздно тут… не спится?

— Только из офиса. Ты был прав, работы много.

— Ты работаешь? — не удержался, а я снова хмыкнула. — То есть… и как продвигаются дела?

— На удивление хорошо, — порадовала его. — Нужно встретиться, обсудить следующую поставку. Мы меняем транспортную компанию.

Он стиснул зубы и выдавил улыбку:

— Вот как? Почему?

— Ценник необоснованно завышен, в последний месяц особенно обнаглели.

— Я могу взять транспортные затраты на себя.

— Не стоит, — отмахнулась беспечно, сделав пометку в голове. Принесли заказ, я расплатилась и поднялась: — Поеду, пока горячее. Позвони, когда сможешь подъехать в офис.

Он скупо улыбнулся и сказал со вздохом:

— До встречи.

А я вышла и набрала Марка.

— Двенадцать, — хмыкнул в трубку, — уже лучше.

— Транспортная компания в деле, — сообщила новую информацию. — Завтра пришлю данные.

— Не думаю, что вся. Лучше порыться в накладных, что за машина возила. Шофёр и номера.

— Без проблем, я собиралась завтра на завод.

— Составить компанию? — услышала за спиной и в трубке. Обернулась и опустила руку с телефоном. — Тут ничего интересного. Мужик просто кутит. По-моему, он вообще не работает. Ещё новости?

— Никаких, — пожала плечами, нагло соврав ему в лицо.

— Так хочется тебе верить, — скривился в ответ.

— Еда стынет, — подняла пакет в воздухе, он кивнул и скрылся за углом здания, а я торопливо пошла в машину.

Не знаю, почему я не договаривала. Как будто не хотела делиться личным, сокровенным. Я бы могла влюбиться в него, но понимала, что люблю другого. Мертвого.

Еда не лезла, к горлу подкатывала тошнота, таблетки не спасали, а мысли лезли чёрные. Я поднялась наверх, переоделась в очередную футболку и вновь начала разглядывать армейский альбом. Той ночью меня ждало сразу два открытия. На общей фотографии я узнала мужа Лизы, Арсения, а на плече некоторых парней увидела точно такую же татуировку. Включая Влада.

— Где ж ты пропадаешь… — подумала, глядя в окно.

Однако, стало ясно, что причину смерти надо искать не в настоящем, а в прошлом. Может, приближалась какая-то памятная дата, поэтому Саша мог знать о своей скорой смерти? И не сопротивлялся ей… чувствовал вину за какой-то поступок в прошлом? Этот альбом… все упирается в него. Надо взять с собой и показать Максиму, может, он узнает кого-то из парней на общем снимке? Этот таинственный посетитель в ночь смерти точно причастен. По словам уборщицы, от Саши пахло алкоголем. Выпивать — не в его стиле, делал это он крайне редко, по особенным поводам. А тут — водка. И, судя по ее уверенности, он едва успел опрокинуть рюмку. Он отправляет Максима домой, уже зная, что не выйдет из офиса на своих двоих, иначе к чему эти слова, что рассказать о планах надо мне? Встречает гостя, они выпивают, приходит уборщица, ее он так же выпроваживает, дав указания, что говорить, остаётся один на один с тем мужчиной. Что, если он дал сделать этот пристрелочный выстрел сам? Встал у окна и ждал казни…

По коже побежали мурашки, по спине прошёл неприятный холод, а внутренности сплелись тугим клубком. Что такого нужно было сотворить, чтобы добровольно пойти на это? Он мёртв, как минимум двое, служивших с ним в одно время, пропали. Надо найти остальных. Но как? Марк бы справился… Черт. По-прежнему не хотелось ему ничего рассказывать. Есть годы службы и номер части, но что мне с того? Обратиться к следователю? Опасно, мало ли что там вскроется. С Марком хотя бы есть защита от разглашения. Только что мне это даст? Узнать самой — да, но в суде я это использовать не буду. И как бы не случилось так, что адвокат решит своевольничать. Нанять частного сыщика? Тоже может выйти боком…

Я вытащила снимок, чтобы не таскать весь альбом, и обнаружила на обратной стороне список фамилий и имён, написанных круглым почерком. Уже что-то. Кажется, я видела где-то записную книжку Саши. Принялась рыться по шкафам и через полчаса вспомнила, где: в коробке, оставшейся в офисе. Вздохнула и легла спать, за неимением других ценных идей.