30

Мира

Силы возвращаются одним махом, когда слышу приближающиеся шаги и перед аудиторией появляется преподаватель.

- Доброе утро, заходим, - скрипит Синяев, затем бросает в нашу с Ермоловым сторону странный взгляд и, поправив круглые очки, добавляет: - Поторапливаемся.

Эти слова действуют как удар хлыста.

Делаю шаг назад, отдаляясь от Ромы, от его безумных слов... Этих... Слов... Прикрываю глаза, едва удерживаясь от слёз.

Что он вообще делает? На меня и так из-за него едва пальцем уже не показывают...

- Если не прекратишь свои дебильные шутки, - говорю я, и слышу, как хрипло звучит мой голос. - Я с тобой вообще перестану разговаривать, Ермолов...

Разворачиваюсь, чтобы уйти. Но его рука молниеносно ловит мою.

Сильные пальцы обхватывают мое запястье - крепко, но не грубо. Они горячие, как и его дыхание, касающееся меня, когда он делает шаг ко мне и наклоняется.

- Это не шутки, - произносит он так, что слышу только я. Мою шею опаляет его шёпот, по плечам проходит крупная дрожь. Ермолов разворачивает меня к себе одним движением и припечатывает мрачным взглядом зеленых глаз. - Я серьезно, ясно? Не могу без тебя, Одинцова... Чёрт, да как ты не понимаешь, что я не гоню тебе?...

Внутри все мгновенно тает и закипает одновременно. Будто меня сначала окатывает ледяной водой, а следом заливает расплавленным свинцом.

Этот безумно красивый мажор, для которого не проблема влюбить себя любую из девушек... И я - серая мышка. Обычная девушка из мира, где считают копейки до стипендии.

- Мира, - снова обжигая шёпотом, зовёт он.

На этот раз притягивает меня к себе и заключает в свои горячие, сильные руки моё трепещущее тело. Склоняется и проводит губами по скуле, прикрывает глаза и делает глубокий вдох.

Смотрит на меня чуть затуманенным взором, по которому я понимаю, что он и правда не шутит...

- Пойми ты, это правда... У меня крышу рвёт от тебя.

Сердце бешено колотится, угрожая выпрыгнуть из груди. Слабость накатывает новой волной. Но я сжимаю зубы. Нет, я не дам слабину. Не могу себе этого позволить.

- Значит, поставишь новую, - бросаю сквозь зузы, с силой вырываюсь, разворачиваюсь и на всех скоростях вбегаю в аудиторию.

Не помню даже, как добираюсь до места...

Падаю за стол, стараясь не обращать внимания на взгляды, обращенные в мою сторону. Просто сижу, не в силах даже толком сосредоточиться..

Это признание Ермолова... Господи. Закрываю глаза от бессилия и накатывающий слабости. Эти слова... ЕГО слова, Ромы Ермолова, для меня... Разве в это можно поверить?...

С завистью и любопытством перешептываются мои одногруппницы, но я стараюсь отгородиться от всего мира. Закрываю лицо руками, упираюсь локтями в холодную столешницу. Веки плотно сжаты, но под ними мелькают его глаза, звучат его слова: "Крышу рвёт от тебя".

По его взгляду, по его лицу я поняла, что он говорит правду... Жмурюсь. Всё равно я не поведусь на это.

Даже... Даже учитывая то, что одна мысль о нём обжигает, пленяет и сводит меня с ума.

Даже учитывая то, что я влюблена в него. До беспамятства. До боли, до выжигающего меня изнутри пламени...

Я знаю, как пострадала моя сестра, связавшись с таким вот...мажором.

И не хочу обжечься тоже.

Пары пролетают как секунда. Весь день не могу сосредоточиться... Хорошо, что семинаров сегодня нет. Внутри варится это буйство из чувств.

Голова раскалывается, тело ломит, а сердце… Сердце рвется на части от одной мысли о нем. Мне бы так хотелось сказать ему ДА. Но поддаться этому чувству - все равно что шагнуть в ослепительную, манящую, совершенно безумную бездну.

Голова гудит, будто в ней застрял улей.

Каждый шаг по морозной улице отнимает силы. Но я иду на смену безо всяких отговорок.

В кофейне пахнет кофе и ванилью - так хорошо, так уютно... Как жаль, что я сейчас далека от всего этого. Киваю Наде в знак приветствия, прохожу в подсобку и переодеваюсь. В зеркале ловлю своё отражение, и ужасаюсь - бледная, с залёгшими тенями под глазами и тусклым взглядом...

Выгляжу не очень, а чувствую себя - и того хуже. Поднимаюсь в зал.

- Ты как? - Надя расставляет бокалы, но останавливается и кидает на меня сочувствующий взгляд. - Видок что-то у тебя уставший. Не заболела?

- Всё нормально, - слабо улыбаюсь ей и иду к стойке, собираясь распечатать салфетки. - Просто устала.

Моё "нормально" длится ровно до первого заказа.

Рука дрожит, струя молока из питчера пролетает мимо кружки и растекается по столешнице белой лужей.

- Чёрт!

- Ой, Мир! Подожди-ка... Дай помогу. - Надя подскакивает ко мне с полотенцем. - Ты точно в порядке? Иди-ка присядь, я сама закончу…

- Нет, я в порядке... Правда... Сейчас всё уберу... Прости, пожалуйста.

Быстро вытираю лужу лужу, сжав зубы от раздражения на себя. Собравшись с силами, быстро, хотя и натянуто, улыбаюсь следующему клиенту и делаю капучино. С огромным усилием сосредотачиваюсь на заказах, когда дверь в кофейню открывается, и с потоком морозного воздуха заходит он... Милош.