33
Мира
Медленно прихожу в себя. Тело ломит, в висках постукивает. Но озноба, к счастью, не чувствую... Лишь обволакивающее тело тепло. И тишина вокруг. Сквозь сон мелькают обрывки воспоминаний о том, что случилось, но сознание то и дело уплывает в сторону.
- Мира… - слышу тихое рядом.
Открываю глаза и тут же морщусь - свет кажется слишком ярким, хотя и жалюзи прикрыты. Делаю резкий вдох, чувствую, как сердце разгоняется в груди. Непонимающе моргаю, заметив кого-то возле себя. Приглядываюсь. Уля. Сестра склоняется надо мной, и я теперь могу её лучше разглядеть - волосы собраны кое-как в крабик на затылке. Несколько кудряшек повылетали из прически и теперь обрамляли круглое лицо сестры беспокойными прядками. В глазах Ули тревога, но всё же она улыбается.
- Ну наконец-то, - выдыхает Ульянка, но тут же осекается и прикладывает палец к губам. - Ой... Тише...
- Уль… - зову я, мой голос хриплый, будто я не разговаривала целую неделю. - Что… что случилось?
Сестра тут же тянется к тумбочке и протягивает мне стакан.
- Сначала попей. Только не торопись, лучше маленькими глотками...
Послушно пью. Прохладная вода кажется самым настоящим спасением....
- Ох, моя голова… - морщусь я, когда в висках начинает стучать сильнее. - Надо бы мне таблетку выпить...
- Подожди, подожди, сейчас! - Уля подхватывает с тумбы таблетницу и сразу находит то, что надо - таблетку ибупрофена. - Держи, выпей. И вообще... Мир, теперь я буду проверять - носишь ли ты с собой жаропонижающее или нет! А с такой температурой надо было сразу на такси домой ехать. Неудивительно, что ты отключилась! Хорошо ещё, что....
Смотрю на таблетку у себя на ладони, затем на сестру.
- Что?... Отключилась? - Выпиваю таблетку, запиваю водой и вопросительно сверлю взглядом угол стола у кровати. - Не помню, а когда это произошло? Где?...
Но воспоминания вдруг рывком начинают возвращаться - университет, кофейня, дурацкий флирт Милоша, Рома... Рома. Нутро опаляет огнём, по плечам рассыпаются мурашки... Ермолов, кабинет, поцелуй, от которого... От которого даже сейчас у меня в коленях появляется слабость, а внутри всё начинает плавиться... Чувствую, как краснею. Чувствую, как горю и задыхаюсь от ощущения ликующего восторга при воспоминании о всех его словах... Но тут же осекаю себя.
Уля что-то тихо бормочет, в её глазах читается тревога.
- Ты вообще понимаешь, как это опасно? Я тебе уже миллион раз говорила - себя надо беречь, Мира! Ты отключилась прямо на улице! Ты когда на кровати уже лежала, я до тебя дотронуться боялась - горячая была, как печка... У тебя ночью, когда температура снова начала подниматься, тебя от озноба трясло, как лист осенний лист на ветке! Знаешь, что со мной было вообще?!
- Господи... Ничего не помню, - произношу я онемевшими губами.
- И не удивительно! Врач приходил вчера, когда ты спала - сказал не будить тебя, так осмотрел. Сказал, ничего удивительного, ОРВИ, а после ещё и дикое переохлаждение... Плюс стресс. В итоге - "совсем разболелась", Мира! Так и до пневмонии доиграться - на раз-два!
- Врач?..
- Да... Врач. Из частной элитной больницы... Приехал сразу после звонка. Буквально минут пять прошло.
Уля смотрит на меня, нервно кусая губы.
Я сглатываю.
В голове вспышками: холод, снег, Рома… крепкие руки.
- Из частной элитной гостиницы?! Не поняла... Как?... - Ошарашенно бормочу я. - Стоп. А… как я вообще здесь оказалась? И объясни-ка мне про элитную больницу!
Уля на секунду отводит взгляд. Потом мягко усмехается и снова смотрит на меня.
- Роме спасибо. Хорошо, что он был рядом, когда ты отключилась. Подхватил тебя, сразу привез сюда и вызвал врача...
Что-то внутри меня обрывается.
- Рома?..
- Рома, Рома. Именно он. - Сестра кивает. - Он тебя из рук не выпускал, пока врач не приехал...
Закрываю глаза.
Сердце начинает биться быстрее. Слишком быстро. Слишком...
- Когда он… уехал? - спрашиваю, не открывая глаз.
- Так он не уехал, - хихикает Уля. - И вообще, давай потише. Он всю ночь возле тебя дежурил. Только сейчас заснул...
Смотрю на Ульянку. Она закусывает губу и потом кивает куда-то в сторону. Следую за её взглядом. Мягкое кресло возле окна, в углу...
И в нём - Ермолов.
Рома...
Сидит, прислонившись виском к спинке кресла... В рубашке, брюках... Руки сложены на груди. На красивом до сжимающегося сердца в груди лице безмятежность... Но под глазами тени, и брови чуть сведены к переносице. Пепельно-русые прядки на лбу, почти по-женски длинные ресницы дрожат... У меня в груди что-то протяжно вытягивается и с надрывом ноет.
- Боже, - роняю я.
У меня перехватывает дыхание, и я с силой прикусываю губу.
- Он… - Осекаюсь и сглатываю. - Он что, реально всю ночь тут... Вот так?
- Ага, - тихо отвечает Ульянка. - Я его гнала. Честно. Говорю: "Иди домой, Ермолов, сама справлюсь. Тебе позвоню, всё сообщу..." Какое там! - Уля криво улыбается. - Сел в это кресло и сказал, как отрезал: "Не уйду. И точка!". А с ним попробуй поспорь...
- Это точно, - с грустью усмехаюсь я, и отворачиваюсь к стене - глаза начинает щипать от слёз.
- Уль… - шепчу. - Вот что мне делать?... А? Ну, скажи мне... У меня сердце рвётся на куски... Я так люблю его. - Признаюсь я сестре и себе наконец тоже. - Но...Я же знаю из какого он мира. Помню твой опыт, твою боль... Я тоже боюсь обжечься. Безумно боюсь.
Сестра долго смотрит на меня, затем вздыхает и садится на край кровати. Кладёт ладонь мне на плечо.
- Мир, - мягко улыбается она. - Ну, скажи, ты правда ничего не понимаешь? Ты же такая у меня умница. Ну, ведь то что было у меня и то, что сейчас у тебя - это совсем разные вещи. И тот мажорный придурок и твой Рома Ермолов - это разные планеты. Какое там - галактики. Слушай, ну я же вижу... Я всё вижу - и как он тебя любит, и как горит тобой. И тебя я насквозь тоже вижу. Ну, разные миры, что с того. Самые лучшие сказки о героях из разных миров, разве нет? О бедных золушках и богатых принцах! И в итоге что? Они жили долго и счастливо. Разве не так?
- Так, - глухо отвечаю. - Именно так...
- Только ты поверить в это никак не можешь, - сестра качает головой. - Всё думаешь, что такого не бывает...
Молчу.
- Слушай, он так переживал, - продолжает Уля и бросает на спящего Рому короткий взгляд. - Реально. Не показушно. Когда ты не приходила в себя... Господи, да ты бы видела его - бледного, мрачного, испуганного даже! Он тебя полночи за руку держал тебя!
Сердце болезненно сжимается.
- Не надо, - прошу я. - Пожалуйста. Мне и так хреново...
- Ладно, ладно, - сразу сдаётся сестра. - Я просто… констатирую факт.
Мы замолкаем.
Тишина снова накрывает комнату. Слышно только его дыхание...
Украдкой снова смотрю на него... Так хочется его обнять, аж руки дрожат.
- Подумай, о чём вам стоит поговорить, когда он проснётся, - целуя меня в лоб, шепчет сестра. - А пока сама отдыхай.
Киваю. Уля поднимается с кровати.
- Я буду на кухне. Сегодня взяла оплачиваемый отгул. Если что - зови.
Снова киваю, и Уля выходит, осторожно прикрывая дверь.
Мы остаёмся вдвоём.
Я и он. Несколько секунд просто смотрю на него, затем прикрываю глаза. Голова слегка кружится, но терпимо.
Рома вдруг шевелится. Едва уловимое движение головой. Он приоткрывает глаза, моргает. Потом... Переводит взгляд в сторону и видит меня.
- Мира, - почти шепотом роняет он. Голос его хриплый, сонный…
И сразу всё напряжение мигом возвращается к нему. Он поднимается с места так быстро, что кресло скрипит.
Идёт ко мне....
- Ты… - он подходит ко мне, садится на кровать и вцепляется в мое лицо обеспокоенным взглядом зеленых глаз. - Господи, ты как, Одинцова?
- Жива, - тихо отвечаю с мягкой улыбкой. - Как видишь. Благодаря тебе...
Роняю я и чувствую, как от слёз жжёт глаза. Не могу удержать их, и через секунду по моим щекам уже струятся горячие потоки.
- Прости меня...
- Господи, да за что, - Рома притягивает меня к себе и бережно сжимает в крепких, согревающих объятиях.
Объятиях, дающих мне силу, дающих мне спокойствие, нежность... Любовь. Весь мир.
Не могу перестать плакать. Всхлипываю, прижимаюсь к его твердой как скала груди и всё говорю, говорю, говорю... Всё о своих чувствах и переживаниях, о нас... Обо всём.
Рома прижимает меня к себе. Целует в лоб, в мокрые от слезы щеки, губы. Снова обнимает, щекой прижимается к моей макушке.
- Я так боюсь, что твоя семья будет против... И всё вокруг тоже.
- Да хоть бы весь мир, - серьезно говорит Рома, отстраняясь на миг. Он касается моего лица, проводит пальцем по скуле, щеке. Пристально вглядывается. - Я никогда никого не любил. Даже толком не влюблялся. И не хочу больше - я нашёл ту, которая для меня. Тебя, Мира. И я обещаю тебе, что ничто и никто для нас с тобой не станет препятствием. Я же уже говорил тебе: ты всё равно станешь моей. Даже, если весь мир будет против...
Он смотрит на меня так серьезно, так... Честно. Мои губы трогает улыбка, Рома подхватывает её. А затем сколняется ко мне и целует. В груди расцветает что-то воздушно-зефирное, и я понимаю, что это и есть настоящее счастье. Но я ещё не знаю, что нас ждёт впереди...
Что ждёт впереди меня.
Правда, о которой я даже не могла догадываться...