46

Ты в моем сердце один.

© Юния Филатова

Быть представленной родственникам и друзьям Нечаевых в качестве невесты Яна мне выпадает на следующий же день после сватовства.

Илье двадцать один. Банкетный зал в одном из помещений развлекательного комплекса, которым владеет мой Нечаев. Уютное торжество. Ненавязчивая и приятная праздничная программа.

И вдруг на сцене вместо поп-группы, которую все ждали после объявления ведущего, появляется Агния. С огромным белым питоном на шее она идет под фанфары к микрофону.

— О Боже… — выдыхаю я шокированно.

Следом стынут улыбки наших родителей. Еще секунду назад по всем внешним признакам было понятно, что они успешно «переобулись» и успели вкусить чувство гордости за то, где и в каком статусе мы все сегодня находимся.

— Что это?.. — шепчет неживым голосом мама.

Папа краснеет и с хорошо заметным желанием провалиться под землю воровато оглядывается.

Господи… Он явно надеется, что присутствующие еще не успели узнать, кем приходится нам Агния.

Я сама не знаю, куда себя деть. Но от сестры отказываться точно не собираюсь.

Пока играет красивый музыкальный проигрыш, осторожно оцениваю реакцию будущих родственников.

Братья Нечаевы, включая моего Яна, поджимая губы, мрачно хмурятся. Егор, у которого рефлекс беситься из-за Агуси, уже миг спустя свирепеет. А вот обалдевший поначалу Бодя растягивает губы в хитрой ухмылочке. Совершенно очевидно, что в этот момент в его шальной головушке созрел очередной коварный план.

«Надо бы проследить за ним…» — успеваю сделать зарубку, прежде чем посмотреть на родителей Яна, которых он еще вчера как бы между делом просил называть мамой и папой.

Вроде так положено после сватовства.

Я полночи думала, как решиться на подобное.

Уф, Боже… Сейчас не об этом, конечно. Слава тебе — что Роман Константинович, что Милана Андреевна улыбаются!

— Смотрю, у вас все в семье голосистые, — сухо комментирует Ян, когда Агния, красиво извиваясь вместе с этим питоном у микрофона, начинает петь одну из вариаций «HappyBirthday to you».

«А то, что у нас все долбанутые, ты не заметил?» — вступаю с ним в диалог лишь мысленно.

Из внешних реакций на моем лице — неловкая улыбка.

Нечаев перебирает пальцами у меня на талии, сжимает чуточку крепче, а я с досадой вспоминаю, как еще утром, гуляя с Аги по торговому центру, думала, что наши шикарные вечерние платья станут единственным, на что сегодня обратят внимание гости. Уверенность как рукой снимает. Нервно и достаточно громко сглатываю.

А гости тем временем, с подачи Романа Константиновича, на финальных аккордах бурно аплодируют Агнии.

— Браво! — выкрикивает Милана Андреевна, когда сестра заканчивает. — Это было еще фееричнее, чем на дне рождения Егорки!

Хоть бы ваш Егорка после этих слов не почувствовал себя обделенным… Устроят ведь тут смертельное шоу! А Илья даже довольным не выглядит — продолжает хмуриться.

— «Фееричнее, чем на дне рождения Егорки…» Это еще что, черт побери, значит? — доносится до меня папино бормотание.

Но, к счастью, его мастерски заглушает Роман Константинович.

— Спасибо, дочка. Уноси своего зверя в клетку и спускайся к нам.

Агния, сверкая от довольства, словно новогодняя елка, изящно удаляется. Только вот… Не знаю, можно ли рассчитывать на ее быстрое появление, учитывая то, что следом за ней за кулисами исчезает Егор. А пару секунд спустя — и Богдан.

— Боже, Ян… — выдыхаю взволнованно. Потянувшись к нему, шепчу на ухо, чтобы ненароком не услышали мама с папой: — Проконтролируй, чтобы они ее не сожгли.

Нечаев молча смотрит за кулисы, а во взгляде его читается мат.

— Илья, — подзывая брата, коротко указывает на меня, мол, присмотри. — Под твою ответственность.

Младший тут же шагает ко мне, и через мгновение Ян уходит.

— Почему твоя сестра так любит эпатировать? — бубнит Илюша, глядя на меня каким-то нетипичным образом — по касательной, едва задевая. — Почему она не такая, как ты?

— Агния королева, — отвечаю с улыбкой. — Если ей не оказывают должного внимания, она самостоятельно провоцирует вокруг своей персоны ажиотаж.

— Трындец, как все сложно.

— Да, с ней непросто. Но и скучно не бывает.

— Не сомневаюсь. Только мне такие не нравятся.

Я замираю. Вглядываюсь в его лицо пристальней, чем позволяют правила приличия.

— В каком смысле?

Скулы парня розовеют.

— Не то чтобы я имею что-то против нее… Вроде как все разногласия между нашими семьями утрясены, и скоро мы станем одной большой родней. Говорю скорее о, эм-м, симпатии. Она очень красивая. Блядь, прям очень. Но поведение… Мне такие девушки не по вкусу.

— И хорошо, Илюш. Агния с детства в Свята Усманова влюблена, — выдаю я для самой себя неожиданно. — Правда, совсем недавно она заявила, что первая любовь не может длиться вечно. Дескать, это еще не серьезные чувства. А вообще… Она много что говорит. И каждый раз разное. Сама себе противоречит.

— Херово, — мрачно заключает Илья.

— Ты только, ради Бога, не передавай мои слова Егору, — спохватываюсь я.

— Почему я должен ему это передавать?

Застываем, уставившись друг на друга как два барана. В несознанку играем. Вместе делаем вид, что между Агнией и Егором не происходит ничего царапающего всем окружающим нервы.

— Просто подумала… Мало ли…

— Если ты к тому, что я чесал, пока Яна не было, тебе… Извини еще раз. Я тысячу раз пожалел.

— Да нет, — спешно выталкиваю я. — Не поэтому так сказала. Перестань извиняться. Расстались мы с Яном не из-за тебя.

— Не из-за меня, — соглашаясь, долго смотрит в глаза, будто еще что-то сказать хочет. Хочет, но не может. — Я солидную лепту в этот разлад внес.

— Давай не будем о плохом. Все-таки у тебя день рождения, — переключаю его, а по большей части себя. — Положено веселиться.

— Да.

Как раз в этот момент на сцену выходит та самая поп-группа, а Милана Андреевна приглашает гостей за столики.

— Черт… — выдыхаю я.

— Что случилось? — тут же откликается Илья.

— Да ничего, — отмахиваюсь. — Не хочу тебя гонять.

— Говори.

— Я сумочку у Яна в кабинете оставила, а там браслеты, которые я хотела надеть.

Собираясь на торжество, поняла, что ни одно из моих обычных украшений для рук не подходит к эффектному, но очень утонченному красному платью. Пластырь на запястье тоже смотрелся дико. Обратилась за помощью к маме, она привезла свои золотые браслеты. Да только надеть их я не успела. Самой было неудобно, а Яна просить не рискнула, ведь в таком случае он бы уставился прямо на мою татуировку. Думала, позже вернусь в кабинет с Агнией. Так она взяла и пропала.

Чувствую себя голой. Тревожусь о том, что Ян случайно за руку возьмет и нащупает шрам.

Нет, я, конечно, понимала, что скрывать вечно случившееся нельзя. Просто пока еще не готова ему рассказать.

— Я принесу, — вызывается Илья без заминки. — Останешься с мамой.

Милана Андреевна вроде была далеко, и вдруг оказывается рядом с нами. Точно мама-спецназ — чувствует, когда нужна своим детям.

«Своим детям…» — прокручиваю это в голове, и глаза начинают слезиться.

— А где моя любимая свинюка? — оглядывается в поисках Богдана.

— Он с Яном и Егором, — успокаиваю ее, надеясь, что это правда. — Сейчас придут.

Ободряюще улыбаюсь.

Но буквально пару секунд спустя нас отвлекает появление припозднившихся гостей.

— Пойдем встречать, дочка, — зовет Милана Андреевна. — Папа у дальних столов, не увидит.

И снова ее отношение безумно сильно трогает меня.

Шатохины, Георгиевы, Фильфиневичи, Чарушины, Бойко — узнаю, пока шагаем им навстречу. Пять лет назад мы с Яном гоняли с этими ребятами в футбол, прыгали по лужам и летали на самых опасных аттракционах в Луна-парке… И вдруг… У них столько детей! Ошеломленно пытаюсь пересчитать выводок, но быстро сбиваюсь. Зато почти каждого ребенка я могла бы назвать по фамилии, настолько они похожи на своих родителей — нереально красивые девочки Шатохиных, крепкие, высокие и не по-детски серьезные мальчики Георгиевых, маленькая и яркая, словно Дюймовочка, дочка Фильфиневичей, обаятельный улыбака Кир Чарушин и две его милые сестрички, прекрасный ангелочек и мелкая егоза Бойко.

Не понимаю сейчас, как не узнала в первую встречу Шатохина. Просто уму непостижимо!

— Добрый вечер! С именинником вас! — выступает за всех Артем Чарушин.

— Добро пожаловать, ребята! Очень рада всех вас видеть! Илья сейчас подойдет. А это, — обнимая, Милана Андреевна выдвигает меня чуть вперед, — прошу любить и жаловать, невеста Яна и моя первая долгожданная дочка — Юния.

— Невеста? — удивляется Шатохин. — Когда успели?

— Тоха, в таких случаях принято поздравлять, — басит Георгиев, постукивая друга по плечу.

— Да я поздравляю, поздравляю.

— Поздравляем! — восклицают радостным хором их жены.

— Скоро, значит, на свадьбе погуляем, — активизируется Фильфиневич. — Ух, я начинаю готовиться!

Это заявление ребята поддерживают дружным смехом. Я тоже улыбаюсь, хоть и краснею.

— Давай, старик. На тебя весь расчет, — смеется Бойко. — Надеюсь, вы с Тохой еще не разучились крутить свои звездные вертухи.

— Обижаешь, — хмыкает Филя. Указывая большими пальцами себе на грудь, самодовольно добавляет: — Этому телу суждено летать.

— А этому — падать, — хохочет Чарушин, поглаживая Тоху по голове.

— Иди ты бегать, дорогой родственник. Я один раз упал. С тех пор навык повышен до уровня Бог, — козыряет тот.

— Один раз, но метко. Шрам на полбороды.

— Тёма, это не смешно, — не выдержав, бросается защищать перед братом мужа Марина.

Чара со смехом сгребает ее и, отрывая от пола, слегка кружит.

— Прическа, — возмущается она и тут же смеется.

Я внезапно вспоминаю секс Шатохиных, в этом же здании, только этажом выше, и вспыхиваю еще ярче.

В ту же ночь случился наш с Яном первый послеразлучный кровавый поцелуй. Если измерять временными рамками, это было совсем недавно. А по событиям, кажется, будто минимум год прошел.

— Милана Андреевна, Юния, познакомьтесь, — выступает из общей толпы обычно тихая Лиза Чарушина. За собой вытягивает симпатичную, худенькую и на первый взгляд зажатую брюнетку. — Это наша с Соней младшая сестра — Оля.

— Очень приятно, — отзываемся мы с мамой, не жалея улыбок.

— Просим всех к столам, — добавляет Милана Андреевна, подкрепляя приглашения широким жестом. Ребята проходят вперед. Мы чуть позади держимся. — Эта Оля с мужем развелась. Младенец без отца остался, — в голосе будущей свекрови неподдельное сочувствие звучит. Меня пробирает до мурашек. — Чарушины забрали к себе, потому как этот ее неадекватный бывший муж настырно лезет в дом.

— Бедная.

— Да… А вот и наш сокол, — восклицает, завидев Илью издалека. Только он нас не видит. Смотрит куда-то в толпу. — Ох… Узнаю этот взгляд, — шепчет Милана Андреевна взволнованно. — Похоже, только что произошло знакомство с моей третьей невесткой. Ну что ж… Пусть Бог благословляет.

Я лишь киваю. Слишком ошеломлена чередой событий, чтобы что-то говорить.

Илья помогает мне надеть браслеты, без конца поглядывая в сторону ребят, которые, поздравив его, успели рассесться за столиками. Меня такой расклад, конечно же, более чем устраивает.

— Это Оля. Младшая из Богдановых, — информирую осторожно.

— Да… — хрипит Илья сдавленно. Прочищает горло. — Я в курсе. Идем за стол.

Не наседаю, хотя любопытство раздирает. Хм, даже не любопытство, а некое беспокойство за одного из Нечаевых. Замолкаю, потому что не люблю лезть в душу.

Дойти до столика не успеваем. Из закулисья появляются Агуся, Ян и остальные братья Нечаевы. Слава Богу, все выглядят целыми. Но сестру Ян, что уже стало привычным, как зачинщика всех ссор, ведет за руку. Богдана-то так не схватишь. Нет, Ян не будет брата позорить перед гостями. Аге же все нипочем. Рядом с моим Нечаевым она, конечно, притихает и ведет себя удивительно покорно, но при том обиженной не кажется.

Только при близком осмотре замечаю у сестры и Егора царапины.

Неужели подрались?

Господи…

Виновато смотрю на Яна, когда он сдает Агнию нашим родителям и подходит ко мне.

— Все нормально, — заверяет он.

Но при этом какой-то нерв под глазом у него дергается.

Чудно.

Прижимаюсь, едва обнимает. Целую в подбородок — туда, где через пару часов появится колючая щетина. Он как-то резко замирает, переводит дыхание и смотрит на меня так, что внутри все переворачивается.

Застываю с каким-то странным ощущением, будто вот-вот грянет взрыв.

Нечаев спускает взгляд к моим губам и говорит:

— Ты в этом платье, пиздец, мне кровь сворачиваешь.

С этой фразой мощным, будоражащим и дурманящим сексуальным облаком окутывает. А целует в лоб. С нежностью и уважением, от которых не то что щемит сердце. Оно скрипит! С каждым ударом все сильнее.

— Охуеть, какая красивая, — выдыхает в ухо.

И меня накрывает дрожью.

Ян опускает взгляд вниз. На грудь смотрит. Видит мурашки.

— Блядь… — тихо, но будто сокрушается. Я едва дышу. — Знаешь, что сейчас понял, Зай? Даже в статусе, с Нечаевским кольцом на пальце тебя ревную.

Мне бы раскокетничаться, как это умеет делать Агния, а я пошевелиться не сразу решаюсь. И непонятно, чего боюсь. Наверное, по-прежнему есть опасение, что все резко закончится.

Прижимаюсь ближе, пока грудь не расплющивает о его грудь. Под тканью, которая вдруг начала ощущаться колючей, горят и пульсируют соски. И там, внизу живота и промежности, уже настоящий водоворот эмоций.

— Ты в моем сердце один, — шепчу с томными нотками, которые невозможно загасить.

Он морщится. Касается лицом моего лица. Тихо вбирает воздух. И целует в губы — с той же особенной деликатностью, которую проявляет на людях, но при этом властно, заявляя свои права на меня.

Чувствую себя пьяной, хотя еще ни грамма не пригубила. Голова кружится. А в груди дрожь трепета оживает.

— Надеюсь, я не сплю… А если сплю, то не хочу просыпаться.

— Ты не спишь, Ю. Я с тобой.