Глава 19

Максим

Смотрю в до боли знакомые голубые глаза, задерживаю отрешенный взгляд на приоткрытых губах, затем – на кулоне.

Меня как будто только что окатили ледяной водой.

Голова идет кругом.

Я не понимаю, что происходит.

Снова читаю название картины: «Ариэль». Художник: «Л.С».

Сердце вышибает ребра, в жилах закипает кровь.

Быстро дыша, оглядываюсь по сторонам и ищу того, кто принес сюда эту картину.

Снова устремляю взгляд на лицо рыжеволосой русалки.

– Это Нина… Точнее, она очень похожа на Нину, – хрипло изрекаю я.

Касаюсь пальцем кулона, медленно веду тыльной стороной ладони по ее лицу, и в мое тело вонзаются сотни острых игл.

«Чья это шутка?.. – смотрю на нее безжизненным взглядом. – Кто решил напомнить о тебе таким способом?»

Художник изобразил Нину в образе русалки… Русалки Ариэль…

Я вспоминаю, как мы сидели с ней в парке, и она сказала, что хочет назвать нашу дочь Ариэль.

Чувствую острую боль в груди, все тело немеет, но я продолжаю пристально смотреть на русалку.

Внезапно ее рыжие волосы превращаются в светлые, приоткрытые губы растягиваются в улыбке, а взгляд становится нежным, как был у Нины.

Передо мной моя девятнадцатилетняя жена.

Точно такая же, какой я видел ее двадцать лет назад и какой запомнил на всю оставшуюся жизнь.

– Анжел, а ты не знаешь, кто художник? – слышу голос брюнетки, стоящей рядом.

– Л.С… – задумчиво произносит другая девушка. – А это случайно не Леонид Самойлов? По-моему, такие картины как раз в его стиле.

– Я куплю ее! – заявляет брюнетка. – Будет висеть в комнате дочери.

Я медленно поворачиваю к ней голову и едва шевелю сухими губами:

– Эта картина не продается.

– Максим, с вами все в порядке? – встревоженно смотрит на меня брюнетка и заглядывает в лицо. – Вы хорошо себя чувствуете? Может, принести воды?

Ничего не ответив, я поднимаю с пола мобильник, разворачиваюсь и, запустив пальцы в волосы, иду по залу.

Никого не вижу перед собой.

В голове бьется только один вопрос: «Кто принес сюда эту картину?»

Тот, кто это сделал, решил поиздеваться надо мной.

Он знает, что Нина хотела назвать дочь Ариэль, знает про кулон.

Кто это, мать твою? Кому пришла в голову эта идея?

У меня нет никаких вариантов, кроме одного: Егор.

Только он может мстить мне за Нину. И только ему могут быть известны подробности из нашей с ней жизни.

Решил таким образом напомнить мне о ней?

Если это так, то он точно слетел со всех катушек.

Я понимаю, что он тоже до сих пор не может отпустить ее, и что винит меня в ее смерти, но это уже слишком.

Я выхожу в холл, снимаю с блокировки мобильник, веду пальцем по разбитому защитному стеклу и ищу в списке контактов его номер.

– Здравствуй, Максим! – раздается за спиной голос.

Оборачиваюсь, вглядываюсь в лицо высокой блондинки и… с трудом узнаю Таню.

Пока я пытаюсь сообразить, что она здесь делает, мне протягивает руку китаец, которого она держит под руку.

– Добри вецер! – улыбается он.

– Максим, это Джианю, – знакомит нас Таня. – Джианю, – и она начинает говорить с ним на китайском.

– Что ты здесь делаешь? – пилю ее взглядом. – Сюда вход только по пригласительным, а тебя я в списках не видел.

Таня, мило улыбаясь, достает из лаковой сумки пригласительное и подает его мне.

Я читаю ее фамилию и округляю глаза.

– Татьяна Линь?

– Да. Теперь я Линь, – подмигивает она китайцу. – А это мой муж и по совместительству твой китайский партнер. Это с его фирмой ты заключил контракт на прошлой неделе.

Она наклоняется ко мне и шепчет:

– Я сделала все, чтобы он согласился сотрудничать с тобой. Можешь не благодарить.

Я передергиваю грудными мышцами и, с ненавистью глядя на нее, сжимаю челюсти.

– Если бы я знал, что этот контракт как-то связан с тобой, то ни за что бы не подписал его.

– Прошло двадцать лет, – пристально смотрит на меня Таня. – Но за эти годы ты ни разу не захотел выслушать меня. Мы оба в этом виноваты, Макс. И мы должны были вместе разделить и вину, и горе, которое нам пришлось пережить.

– Если бы ты тогда не…

– Фа шю ле шама? – хмуря брови, смотрит на нас китаец.

– Он спрашивает, что происходит, – переводит Таня и надевает на лицо улыбку.

Она гладит его по плечу и, указывая на меня, что-то объясняет.

Китаец понимающе кивает, затем что-то отвечает ей.

– Джианю просит напомнить, что завтра днем у вас встреча в ресторане. – Она глубоко вздыхает и закидывает на плечо сумку. – Надеюсь, мне ты тоже уделишь время. Нина давно умерла, а мы все никак не можем закрыть этот гештальт.

«Гештальт? – глядя ей вслед, закипаю я. – Теперь это так называется?!»

Меня выворачивает наизнанку от мысли, что я заключил контракт с ее мужем.

Таня много лет искала встречи со мной, и все-таки нашла способ подобраться поближе.

Ко мне подходит один из художников и хлопает по спине.

– Максим, вас ждут в зале, – подмигивает он. – Вы же подниметесь на сцену и скажете пару слов об этом превосходном вечере, не так ли?

Мы входим в зал, я пристально смотрю на картину и снова каменею, видя перед собой лицо погибшей жены.

– Вы тоже впечатлены этой работой? – спрашивает художник и, глядя на картину, одобрительно кивает. – Это молодое дарование делает большие успехи. Она обучалась у меня, и…

– Она? – перебиваю я. – Вы знаете, кто нарисовал эту картину?

– Конечно знаю, – смеется он. – Художница Лера Савельева.

Он вытягивает шею и кивает в сторону барной стойки.

– Видите девушку в черном платье? Это она.