26. Ярик

— Держи, — Дан протягивает мне ледяную запотевшую бутылку пива и падает задницей прямо на палубу рядом со мной.

Облокачиваемся голыми спинами о стальное нагретое ограждение.

Данил молча раскрывает пачку сигарет перед моим носом. Вытягиваю из нее папиросу, хрен уже знает какую за сегодня.

Чокаемся бутылками и, сделав по глотку, лениво щуримся на обмазывающих друг друга кремом от загара девчонок. Сестры Коршуновы и трое подружек Полины устроились на носу нашей небольшой арендованной яхты.

Погода как на Средиземноморье, а не на Балтике, солнце жарит вовсю, море лазурное и гладкое. Повезло. Фоном играет легкий транс, доводя картинку до почти идеальной. Еще бы внутри так не ныло, и вообще зашибись.

— Вы что, поругались? — кивает Данил на Кудряху, которая в этот момент перетягивает резинкой непослушную копну волос, обнажая на оливкой шейке надпись "море".

— Ну так… — вяло отзываюсь, — Помиримся… — заканчиваю хрипло, в глубине души полностью уверенный в обратном.

Потому что Анжелика за последние несколько часов дала мне фееричный мастер класс по игнору.

Если я думал, что она раньше меня не замечала, то теперь уверен, что до этого мы были чуть ли не лучшими друзьями.

Каким идиотом я был, решив, что это я ее соблазняю. Трогаю, зажимаю, а она просто не может противостоять.

Оказывается, еще как может.

Она всего лишь позволяла мне это все. А сейчас нет.

Между нами будто выросла стена из пуленепробиваемого стекла. И я прекрасно вижу сквозь нее манкую сучку Энджи, но дотронуться не могу. Не разрешает. Таким ледяным презрением обдает при малейшей попытке, что у меня конечности отсыхают и тестикулы испуганно прячутся в пах.

И я буквально подыхаю от этого.

Мне тошно, настроение на нуле.

Я физически ощущаю, что ей неприятно даже находиться со мной в одном поле. И слишком хорошо помню, как еще ночью ей было дико хорошо, а наши поля не просто пересекались, а плавились в одно.

И я был в ней.

А теперь даже за руку взять не могу. Она дергается и фонит морозом, которому позавидовала бы и Снежная королева. И это моя знойная Кудряшка.

Пока сидели в кафе на берегу с ее родственниками и ждали, когда подгонят две яхты, одну для молодежи, другую для поколения постарше, я пару раз пытался провернуть тот же финт, что на "ура" залетел вчера.

Трогать ее при всех. Ведь мы же пара…

Но Эндж мгновенно так каменела, и не в хорошем смысле, что я сдался и перестал пытаться уже через несколько минут.

Чувство было, что я ее чуть ли не насилую. Мерзкое, грязное, убогое. А я не про это. Я такое не люблю.

Поиграть в принуждение — это прикольно и горячо. Лезть же к девушке, которая реально тебя не хочет и заставлять себя терпеть — лютое дно.

Бля… Я такой идиот!

На хера я все так испортил с утра? Сейчас бы может уже заперлись с цыганочкой моей в каюте внизу, и я бы стаскивал с нее эти микроскопические черные трусики от купальника.

И гори оно все огнем.

Но уже не переиграть. Остается только пивом давиться, чувствуя, как размазывает на палящем солнце, и курить как паровоз.

Вчера она была в дрова. Сегодня буду я. Может сжалится и уложит спать. "Хах, мечтай, придурок!" — мысленно зло стеблу сам себя.

Взгляд в миллионный раз за этот день влипает в ее фигуру, скользит по стройным ногам и прикипает к смуглым бедрам. Ерзаю задницей по палубе, стараясь незаметно поправить плавательные шорты, чтобы так жестко не торчало ничего.

Еще бы эту чертову футболку сняла — на сиськи её аккуратные тоже посмотреть хочется. Но они все в засосах, и Эндж похоже стесняется.

Я же испытываю чуть ли не злорадство, щеголяя по яхте с обнаженной исполосованной женскими ноготками спиной.

Да, Энджи, смотри, это ты оставила. И это я довел тебя…

Вот только она в мою сторону не смотрит. Вычеркнула из списка живых на этой посудине.

Хотя это надо умудриться — так качественно игнорировать кого-то в таком маленьком пространстве, где еще и битком. Двенадцать человек на крохотной яхте. Но это, если считать с капитаном. А так я, Данил, счастливый новоиспеченный муж с тремя своими друзьями, такими же скучными и правильными, как и он сам, сестры Коршуновы и еще три девчонки.

Вообще компания ничего. Мы все переговариемся, шутим. Девки красуются, танцуют в купальниках. Алкоголь, солнце и море творят чудеса.

Но я бы многое отдал за то, чтобы со мной говорил только один человек. Да хотя бы просто смотрел в мою сторону…

— Лика, слушай… — внезапно к Анжелике подкатывает этот гребаный Святослав и, умильно улыбаясь словно маньяк, собирающийся дать конфету ребенку, кладет свою охреневшую лапу моей Кудряхе на плечо.

Меня ошпаривает тут же. Сука… Чего подошел? К жене вали!

Я вообще уже не один раз его масленый взгляд словил на Кудряхе. Нет, он явно прется по Полине своей, это видно. Но такой жук, что и сестренка по старой памяти покоя не дает. Смотрит…

И так тянет ему за это зрительный прицел сбить.

Особенно, когда вижу, как Энджи, когда замечает, смущается. Будто ей не все равно… Будто…

Блин, может я и паранойю уже. Но мне этот Свят не нравится!

Подаюсь корпусом в их сторону, исподлобья наблюдая за Анжеликой и Рокотовым. Кошусь на Полину. Она танцует с подружкой в другой стороне. Не замечает, что творит ее муженек.

— Да, что? — Энджи вскидывает на Свята вопросительный взгляд.

Тот наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Эндж, опустив ресницы, закусывает губу и улыбается, слушая. И, кажется, его пальцы только что погладили ее по плечу. Сам не замечаю, как начинаю шумно дышать. Живот кислотой обдает.

Это что, блядь? Приподнимаюсь…

— Эй, ты чего заводишься? — лениво подстебывает меня Данил. Смешно ему.

— Да не… Так… — бормочу, вставая.

Эта парочка тоже поднимается. И Свят, обняв Кудряху за плечи уже по-настоящему, тащит ее вниз в каюту.

— Да сядь ты, — Дан дергает меня за шорты, — По-любому ерунда какая-то. Быка не включай.

— Ага, не буду, я просто посмотрю, — отшиваю его и, выкинув окурок за борт, тоже иду к каюте.