37. Ярик

12 дней спустя

Негромкий стук в дверь, и она сразу же открывается. В кабинет вплывает Оля. Чеканной походкой приближается к моему столу.

— Вот, только принесли, Ярослав Кириллович, — грохает передо мной гору отчетов от экономистов.

Сама же украдкой вскидывает взгляд на настенные часы в виде карты мира за моей спиной. Пятница, половина седьмого. Ее рабочий день окончен по идее.

— Спасибо, Оль, можешь идти, — устало почесав затылок, беру первую тоненькую папку сверху внушительной стопки.

Ага, пояснительная записка. Вот за что люблю зануду Кириенко, так за эти его записочки. Теперь можно по-быстрому глазами пробежаться, отписаться ему, а нормально изучить уже в понедельник. А то меня тоже бабуля на ужин ждет, сказала, если не явлюсь, без ушей оставит. И, учитывая, что дома я не показывался почти две недели, это не пустая угроза с ее стороны.

Откидываюсь в кресле, листая пометки.

— Позовете? — интересуется Оля, которая так и стоит около моего стола. Ее длинные пальцы с розовыми ногтями отбивают по столешнице быструю короткую дробь.

— Ольга, домой иди, время уже, — рассеянно хмыкаю.

Оля вышколенная как спецназовская овчарка. Уходить раньше начальства — табу. Ее надо все время отпускать отдельным приглашением. Не то, чтобы меня это раздражало. И даже ведь удобно, если подумать. Просто я постоянно забываю о таких моментах. Еще не привык.

Хотя, надо признать, что отец так плотно взял меня в оборот за последние две недели, что прошлая жизнь все больше кажется сном. Детским таким, безбашенным сном, который мне больше никогда не приснится.

Я не против. Я неожиданно "за".

Да, я уже устал как пес, успел смотаться в три однодневных командировки и пережить парочку стрессовых рабочих ситуаций, которые, кроме как "шеф, все пропало" и не опишешь, но зато…

Зато у меня особо нет времени тосковать. Только сны снятся пропахшие йодом, кудрявые, сладко-болючие. Каждую гребаную ночь.

— Хорошо, спасибо, Ярослав Кириллович, удачных вам выходных, — Оля тут же расплывается в лучезарной улыбке, на которую машинально отвечаю.

— И тебе, — провожаю взглядом ее обтянутую юбкой- карандашом зачетную задницу, пока за Ольгой мягко не захлопывается дверь кабинета.

Делаю это на автомате без каких либо дальнейших телодвижений. Оля — хороша, а я не слепой.

Ее мне подогнал отец, сказав, что она отличный сотрудник. Она действительно безукоризненна в плане работы, но меня не покидает ощущение, что отец, строго запретивший мне снимать штаны в стенах холдинга, заодно меня проверяет.

Потому что Оля — это просто ходячее воплощение порнушки про босса и подчиненную. Двадцать восемь лет, разведена, детей нет, а вот зубодробительные шпильки есть, как и пухлый рот, и грудь на глаз размера четвертого.

Вот только папа просчитался. Даже не приподнимается. На хрен мне ее шпильки. Была б еще бы кудрявая… И темненькая. А так…

Хотя кого я обманываю. Дело не в цвете волос. Просто ничего не хочу. Мне перманентно херово. Это не острое что-то, что невозможно терпеть, но постоянное. Как поднывающая зубная боль. Тянет — тянет- тянет…

Отвлекаешься — меньше чувствуешь. И, спасибо отцу и работе, днем я почти постоянно отвлечен.

А как только остаешься наедине с собой, так прямо с ног сбивает. Размазывает по кровати. И ты не хочешь никого видеть и ни с кем говорить.

И вообще ни черта не хочешь. Только ей позвонить.

И ты крутишь телефон в руках, нагревая его влажными ладонями. И почти готов капитулировать. Почти… Но так и засыпаешь, думая, что завтра может быть пройдет.

Или вы каким-то чудом увидитесь, и ты сдашься уже так. Не приползая к ней сам, а хотя бы как бы случайно.

"Ну или могла бы сама позвонить, в конце концов!" — мысленно злюсь на Кудряху. Ладно у меня времени набухаться нормально нет, но у нее то с Лидой лайтовая практика в клубах отца Колобова. По-любому заодно отрываются там.

Ну и где мои пьяненькие девчачьи СМС-ки, м?!

Разве я хоть одну, хотя бы типа случайную не заслужил?

Можно и просто дозвон…

Или она их пишет Фоме? Он же ее официальный "бывший".

Сдохнуть хочется от одного предположения, что они могут помириться… Козочка кучерявая, напейся и объявись хоть ты…

Но Энджи молчит, будто мне все приснилось.

В общем, жду непонятно чего. Каждый день и каждую ночь. Хорошо, что я переехал, и мне никто не мешает вариться в этом. Мне проще сейчас одному.

Потерев занывший лоб, усилием воли заставляю себя вернуться к рабочей записке. На заднем фоне слышно, как в прилегающем кабинете Оля закрывает за собой дверь, уходя домой. Становится тихо-тихо.

Дочитываю, наскоро пишу Кириенко письмо и тоже собираюсь. Я и так уже опаздываю, а бабушка такое не прощает. Родители на выходные свалили в Сочи, так что меня ждет сомнительно классный вечер в компании бабули, ее мужа следака на пенсии и сестры, если она не умудрится каким-то чудом смыться к подружкам.