42. Анжелика
— Держи, — Яр подходит сзади и накидывает на меня свою зипку.
Его ладони на мгновение мягко сжимают мои плечи, пальцы вдавливаются в кожу. Отпускает, а я все равно чувствую теплую тяжесть его прикосновения.
— Спасибо, — отзываюсь, просовывая руки в длинные мне рукава и запахивая на груди расстегнутые полы зипки.
Незаметно утыкаюсь носом в ткань. Прикрыв глаза, вдыхаю горьковатый, насыщенный запах Яра. Мурашки бегут, ставя дыбом мелкие волоски и щекоча затылок. Горячее тянущее чувство разливается по животу. Я теперь в прямом смысле окутана им.
Яр садится на скамью рядом со мной, отодвигая Чижова. Тут не так много места, и его плечо и бедро вполне естественным образом плотно прижимаются к моим.
И мне жарко. Жарко опять.
И я снова погружаюсь в наш невидимый, изолирующий от остального мира кокон. Рассеянно смотрю перед собой, ничего толком не видя. Непроизвольно слабо улыбаюсь. Ребята вокруг продолжают весело болтать. А между мной и Яром медленно пульсирует тягучее напряжение, мешающее не то, что заговорить, а даже свободно сглотнуть.
Кошусь на Тихого, на его профиль. Взгляд шальной, горит, направлен на Эмиля, который сейчас с ним говорит. На губах такая же, как у меня, рассеянная улыбка. Крутит в руках полупустую бутылку пива, которую цедит уже целый день. И я чувствую, что его периферийное зрение цепко впивается в меня, отслеживая каждое движение. Его колено периодически дергается и нетерпеливо толкается в мое, словно Яр сдерживается. Как взведенная пружина, укрытая пуховым одеялом.
— Ты что-то вообще не пьешь, брат, — замечает Эмиль и подстебывает, — Отец закодировал что ли?
Яр коротко смеется, прикладывая к губам горлышко стеклянной бутылки и делая глоток.
— Если завтра на работе перегар учует, то блин… Не удивлюсь, если до этого дойдет, — выдает.
Парни ржут, переключают внимание на Эмиля с Яром.
— Что, крепко за тебя взялся старик? — интересуется Гордей.
— Нормально, — щурится Яр, улыбаясь.
— И как тебе начальником? — толкает Тихого в плечо Ваня Чижов, сидящий рядом.
— Да главное найти на кого все свалить, а Яр хитрожопый, стрелки переводить умеет, — ржет Колобов, поднимая рюмку, будто сказал тост.
— Это называется не свалить, а делегировать, чувак, — ехидничает в тон Яр, чокаясь с ним бутылкой пива.
— Да, отделегировал и жарь себе спокойно секретаршу у стеклянной стеночки с видом Москву — реку, — мечтательно тянет Чижов, — А что? Норм жизнь…
— Ахах, кто о чем, а Ваня о жарке, — ржут с него пацаны.
— У нас тут девочки вообще-то, эй, — не слишком убедительно возмущается Эмиль, но девчонки тоже со всеми хохочут, ничуть не смутившись.
— О, Яр, а секретарша то есть? — вклинивается в болтовню Гордей.
Яр, широко и хитро улыбаясь, закидывает руки за голову и ерошит волосы на затылке.
— Да-а-а, — тянет со значением, дергая бровью.
И я понимаю, что он просто подыгрывает парням, но мгновенно каменею. Даже не от наличия у него какой-то непонятной секретарши, а от тона, каким он об этом говорит.
— Оу, ебабельная? — допытывается Ваня.
Ярик щурит один глаз, медля с ответом, будто вспоминает ее и прямо сейчас оценивает.
И мне… Честно, мне хочется ему всечь!
Все томление внутри, что накопилось за день, мигом превращается в кипящую раздражением лаву.
Он неисправим! О чем я только думала, блин?! Придурок…
— Ну… Ничего такая, — Яр вертит в итоге в воздухе рукой неопределенно.
— А фото есть? — Ваня все не отстает.
— Да откуда?! — смеется с него Ярик.
— Ну соцсети там…
— Без понятия про ее соцсети. Ты бы порнухи смотрел поменьше, а, Чиж? Совсем мозги сцедил, — Тихий уже откровенно над ним ржет.
И вместе с ним весь наш стол.
Яр рывком берет шею Ваньки в захват и тормошит ему волосы. Тот пыхтит, пытаясь вырваться, и тоже хохочет. Возятся рядом со мной, как боевые воробьи. Отсаживаюсь подальше, чтобы не снесли.
— Да, бля, вот такая вот жизнь! — весь красный, весело бурчит Ваня, когда ему удаётся скинуть руку Яра с себя, — Кому-то смотреть порнуху про секретаршу, а кому- то самому снимать. Нормально устроился, одобряю!
— Да не… — Ярик чешет бровь, качая головой, и случайно скашивает взгляд в мою сторону.
И наверно у меня невероятно красноречивое застывшее лицо, потому что он мгновенно перестает улыбаться. Будто рубильник дернули.
— Кхм, — прочищает горло, дергая кадыком. Хмурится, резко крутанув в руках бутылку пива, — Да там вообще не до этого на самом деле. Отец будто специально мне скинул самый жопный отдел. Да и в принципе мне это все на работе на хрен не надо. Так что я даже не думаю о таком, — говорит без тени улыбки, серьезно.
— Ага, рассказывай. Ну хоть раз то отсосала под столом, — подаёт голос Богдан, криво улыбаясь, — Это будешь не ты, если нет…
— Фома, завязывай, — рычит на него Яр тихо, бросая тяжелый взгляд исподлобья, а потом снова мельком косится на меня, — Пока опять не получил…
— Ну все, пацаны, хорош, задрали! — раздражается Эмиль, — Это вообще-то днюха моя!
— Да я то че?! Это Тихому скажи своему бешеному! — разводит руками Богдан.
— Ты успокоишься — нет?! — подрывается Яр.
Воздух вокруг мгновенно начинает звенеть, накаляясь. Не хватало, чтобы сцепились опять.
Все. Мне это надоело.
Вжикаю молнией, застегивая зипку, и встаю со скамьи.
— Ты куда? — Яр перехватывает мое запястье, останавливая, требовательно ловит взгляд.
— В туалет, — высвобождаю руку из его пальцев.
Сунув ладони в глубокие карманы зипки, ухожу. Территория дачи небольшая, все на виду, и идти тут особо некуда. А побыть одной в тишине и просто подышать хочется очень.
Потому я сворачиваю к гостевому домику, в котором застолбили комнату мы с Лидой, и присаживаюсь прямо на ступеньки маленького крыльца.
Здесь тихо и пахнет ночью. Шум ребят приглушен, слышно сверчков, видно звезды на черном небе и зеркальную гладь небольшого озера.
Я не то, чтобы расстроена, я даже верю, что не было у Яра ничего с этой его секретаршей, просто… Неприятно было это все.
Он будто вдруг забыл, что я рядом, и что меня его шуточки могут ранить.
Хотя почему забыл? Разве он мне что-то должен? Что-то обещал?
Оттягиваю ворот зипки и зарываюсь носом в мягкую плотную ткань. Жадно дышу, закрыв глаза. И внутри, несмотря ни на что, упрямо чувственно трепещет. В голове кружит.
Шаги. Резко распахиваю глаза, перестав нюхать кофту.
Яр. Идет ко мне, пряча руки в карманах серых спортивных штанов.
Присаживается на ступеньку рядом. Легонько толкает меня плечом в плечо.
— Ты что тут спряталась? — тихо.
— Ничего, просто, — бормочу, слепо смотря на озеро впереди.
— Из — за этого бреда про секретаршу?
— Нет, — качаю головой.
Сердце начинает где-то в горле частить, по телу простреливают токи. Как-то слишком интимно вокруг все. Ночь, тишина, Яр, его кофта на мне, разговор…
— Нет? — переспрашивает Ярик. По тону слышно, что не верит, — Мне это правда на хрен не надо… Кудряшка… — перехватывает пальцами мой подбородок и поворачивает к себе. Секунда, и наши лица так близко, что его дыхание оседает на моих губах, — Энджи, слышишь меня? — глухо, с нажимом и будто с мольбой.
И я слышу. Но не столько его слова, как то, как все во мне тянется к Яру. Завтра я наверно опять горько об этом пожалею, но сегодня я, качнувшись, сама прижимаюсь своими губами к его.