47. Анжелика

Электрически синий БМВ Ярика стоит на аварийке у самого входа в клуб. Хищная морда приветственно мигает мне фарами.

В ответ по телу мгновенно прокатывается трепетное возбуждение, размягчая колени.

Заправляю непослушную прядку за ухо, поправляю спортивную сумку на плече и сбегаю по ступенькам к нему. Яр из салона открывает мне переднюю пассажирскую дверь.

— Привет, — улыбается, а глаза серьезные, внимательные.

Ощупывают мои ноги до самой кромки джинсовых шорт и перемещаются на лицо.

— Привет, — юркаю в машину и закрываю дверь за собой.

Моментально плотно окутывает тягучим теплом, пропитанным запахом мужской туалетной воды, пластика и кожаной обивки. Ярик в светло-голубой рубашке и брюках, вихрастая челка гладко уложена. Таким строгим кажется… И будто даже взрослей.

— Давай сюда, — он снимает с моего плеча спортивную сумку, с которой я таскаюсь еще после дачи Эмиля, и небрежно кидает ее на заднее сидение. Его пальцы при этом проезжаются по моему предплечью. И у меня мурашки.

Мне неловко. Я невероятно напряжена. Я жду, когда Яр разрядит атмосферу, но он будто вибрирует так же как я. Заметно сглатывает и выбивает пальцами дробь по оплётке руля.

— Ну что? Куда? — интересуется хрипло, плавя меня черным косым взглядом, — Ты голодна? Можем заехать поесть куда-нибудь, ну или… — дергает уголком губ, — дома…поесть.

— Поесть, — повторяю тупо, зачарованно уставившись на него.

— Ага…

Молчим, глядя друг другу в глаза. И, кажется, у меня сейчас сердце из горла от волнения выпрыгнет. Сдаюсь.

— Поцелуешь меня? — шепчу.

Ярик растерянно моргает и в следующую секунду еще отщелкивает сковывающий ремень безопасности и буквально нападает на меня. Да-да-да… Так лучше!

Выгибаюсь, тянусь навстречу, зарываясь пальцами в его волосы. Жмурясь, вылизываю его язык. Сразу так нестерпимо жарко и тягуче хорошо. Он шарит руками по моему телу, горячо возбужденно дышит. Его ладони уже под моей футболкой, сжимают грудь в кружевных чашках лифчика.

На заднем фоне, в другой вселенной вне корпуса машины, нам начинают сигналить. Яр затрудняет проезд.

Но среагировать сразу сложно.

С трудом разлепляемся. Губы блестят от слюны, глаза от пьяного желания.

— Бл… — ворчит Ярик, садясь ровно на водительском сидении.

Бьет по клаксону в ответ и рывком стартует.

Вжимаясь спиной в кресло, накидываю ремень безопасности. Дыхание с трудом приходит в норму, на щеках ямочки от беспечной, хмельной улыбки.

Все, тревожных мыслей нет. Этого чернового волнения нет.

Мне хорошо и хочется дурачиться и петь…И этот момент воспринимается каким-то нереально правильным.

— Поехали ко мне? Там что-нибудь закажем, — предлагает Ярик уже совсем другим, расслабленным тоном.

— Мне переодеться бы и сумка еще эта, — киваю на заднее сидение.

— Ну давай тогда заедем за вещами к тебе, а потом ко мне.

При словосочетании "за вещами" вспоминаю Лиду и тихо смеюсь. Это уже можно считать проигранным спором или еще нет? Она все-таки кое-что другое имела ввиду.

— Что? Что смешного? — улыбается Яр, поглядывая то на меня, то на дорогу.

— Ничего, так… Слушай, а зачем потом к тебе? Мы у меня можем что-нибудь заказать, — предлагаю.

— М-м, — тянет, хмурясь и смотря перед собой на дорогу, — Не знаю, на свою территорию хочу. Поехали? Ты у меня не была.

— Ты у меня тоже, — замечаю.

— Вот и убьем двух зайцев за один вечер.

Подумав в секунду, молча соглашаюсь.

Тем более, мне действительно интересно посмотреть как Яр живет. Есть в этом что-то сокровенное. Особенно, если это касается такого человека как Тихий.

— Как прошёл день? — Яр переводит тему.

— Хорошо, через две недели фестиваль в "Стерео", готовимся. И… — начинаю рассказывать, то и дело ловя на себе его заинтересованный тёплый взгляд.

Такой теплый, что мне хочется говорить дальше. И я говорю. Вспоминаю смешные моменты, которых случается огромное количество в суматохе подготовки. Ярик комментирует, подтрунивая. Юмор у него всегда был на любителя, немного черным. И поглядывает на меня озорно и одновременно жарко. Так, что у меня щеки пылать начинают, а низ живота стягивает пульсирующим узлом.

Мы потом к нему поедем…И где я буду сегодня спать, вроде как даже и не обсуждается.

И эта мысль щекочет нервы на краешке сознания, заражая предвкушающим трепетом.

После отчета о своей работе, спрашиваю у Яра про его день, и он не может скрыть самодовольную ухмылку.

Хвастается, что в субботу умудрился договориться с каким-то неизвестным мне Богомоловым раньше отца, и сегодня, когда у них была с ним встреча, то, что вопрос уже решен, повергло Тихого — старшего в приятный шок. При этом вид у Яра такой будто он взял золотую медаль на олимпиаде. Светится.

И я не удерживаюсь — вместо того, чтобы говорить дежурные слова похвалы вслух, нахожу его руку на подлокотнике и переплетаю наши пальцы.

Крепко сжимаю и отпускаю. Раз, два… В детстве мы с моей покойной бабушкой условились, что это значит "я тебя люблю".

Яр не знает этого, конечно. Но замолкает тут же, становясь серьезным, и сжимает мою ладонь в ответ. Делает музыку громче. Больше не говорим до самого моего дома. А наши пальцы так и остаются переплетены.

***

Моя однокомнатная квартирка совсем крохотная, но светлая и уютная. И с отличным видом на парк и волшебные закаты. Вот и сейчас небо за окном фиолетовое с кроваво-красным. Будто вместо со мной горит.

Яр, закатывая рукава рубашки до локтя, с интересом озирается по сторонам, трогает коллекцию моих статуэток, привезенных из разных путешествий, и с видом хозяина заглядывает на кухню, в ванную и даже на балкон.

— А у тебя хорошо, — выносит вердикт.

— Значит, к тебе можем не ехать? — отзываюсь из гардеробной.

— Нет, поехали, — появляется в дверях, опирается плечом о косяк и сверлит меня тягучим взглядом, пока быстро перебираю вещи, думая, во чтобы переодеться.

— Назови хотя бы одну адекватную причину, — бархатно смеюсь, — А то у меня начинает складываться ощущение, что ты хочешь меня у себя запереть.

— Может и хочу, — тянет медленно.

Бросаю на него быстрый взгляд. И замираю с вешалкой в руках. Потому что он вдруг так смотрит…

— Заснуть хочу, проснуться хочу, позавтракать, вместе выйти… — сглотнув, перечисляет хрипло.

— Так можем и здесь… — на грани шепота отзываюсь. Губы покалывает будто микротоком, и сложно ими шевелить.

— Еще чтобы подушка потом тобой пахла, хочу, — делает шаг в мою сторону и нависает в нескольких сантиметрах, — Чтобы… не знаю. Чтобы след был. Ощущение присутствия, — протягивает руку и прикладывает ладонь к моей щеке, пальцы ласково проходятся за ушком, — Так что бери зубную щетку, крема там, или что у тебя, несколько комплектов одежды и поехали уже.

— Зачем несколько? — бормочу растерянно.

— Так ведь неудобно каждый раз такой крюк делать после работы, — объясняет Ярик с таким видом, будто это что-то очевидное, — Давай, подумай, что тебе нужно постоянно, сумку собирай и пошли.

Сумку…???

У меня отваливается челюсть. Вспоминаю Лиду уже без смеха. И впадаю в ступор. Я к такому готова не была!

Лихорадочно пытаюсь сообразить, насколько я “за”, и понимаю, что точно не против! Вот только…

Для меня есть один очень важный момент!

— Ну что? — выгибает бровь Яр и, фыркнув, коротко целует меня в приоткрытые губы. Оторвавшись, мягко проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, — Ты будто привидение увидела.

— Скорее услышала…Мне показалось, или ты предлагаешь частично переехать? — дрожащим голосом уточняю.

— Ну, можно и так сказать. Просто так удобней, — нарочито беспечно пожимает плечами.

— Удобней… — эхом повторяю я, — Знаешь, звучит не очень.

— А как должно звучать? — щурится Яр тут же.

— Не знаю, романтично, про чувства что-то там… — покусывая нижнюю губу, накидываю варианты.

— То есть ты думаешь, я всем подряд это предлагаю? — слегка раздраженно.

— Мне не интересно про "всех".

Яр молчит, сжимая губы в тонкую линию. Ноздри подрагивают.

— Ну? — выгибаю бровь, — Или я звоню в доставку суши здесь. Они как раз на первом этаже, — с трудом сдерживаю дьявольскую улыбку.

— Ты и так знаешь, — возмущенно бурчит Ярик.

— Нет, не знаю я ничего.

Шумно вздыхает. И сдаётся. Сдаётся мне!

— Так хочу тебя, — запальчиво признается, делая шаг и сгребая в объятиях. Сильно, больно, ребра трещат, но это такие эндорфины, что я задушено хохочу, обнимая его за шею, — Всю тебя себе хочу. Тянет, прямо душу наизнанку, Кудряшка, — беспорядочно целует мое лицо, — Никогда не перестанет наверно. Я не представляю, чтобы перестало, Энджи… — целует в губы, напирает. Пячусь к вешалкам. Зарываемся в вещи, — Ты же будешь со мной? Ты обязана “да” сказать, — шепчет жарко, — Потому что я тебя, кажется, люблю.

Неуклюже оседаем на обувные коробки. Сверху мои платья валятся ворохом. Плевать. Мягко, и его руки уже стаскивают с меня одежду.

— Я тебя тоже, кажется. Ярик, я очень хочу быть с тобой, очень… Яр… — отзываюсь со всей искренностью, на которую способна, и возобновляю поцелуй.

Наши тела жадно вжимаются друг в друга и уже касаниями продолжают разговор, пока в ушах так и звенят столь нужные мне слова.