Глава 13

Любовь доступна пониманию немногих, хотя бы потому, что никогда не скажешь, какой поступок продиктован истинной любовью, а какой – наигранными чувствами

Утром я резко распахнула глаза и, потянувшись всем телом, решительно встала. Часы безразлично сообщали, что за окном раннее утро. Но вместо того, чтобы остаться в кровати и досыпать положенные пару часов, иду и натягиваю спортивный костюм.

«Может, не надо», – робко попросило тело, но я была непреклонна.

Хватит! Уже дожила до того, что тренируюсь только во сне. Того и гляди пузико появится и целлюлит на боках.

«А с целлюлитом теплее», – отчаянно дрожа под порывами ветра, прошептали бока, но были жестко проигнорированы.

Занималась я на стадионе, но не потому, что с утра пораньше побоялась застать в зале Темных, а потому, что прошлое место тренировки, считай, было осквернено вторжением Крысеныша. Хоть заново освящай и пропитывай своей аурой.

Промучив тело почти полтора часа, добежала до общаги и пошла греться под контрастный душ. Согреться не получилось, а вот разозлиться – это да!

Наскоро натянув одежду на еще влажное тело, поскакала в комнату, чтобы обнаружить на коврике перед дверью шикарный букет ярко-красных гербер.

– Нат, – захожу и протягиваю подруге подарок, – передай своему Темному Прунцу, что цветы – это банальщина.

Девушка перехватила букет, восторженно пискнула и закружилась по комнате, прижимая несчастные цветы к груди.

– Ах, какой же он чуткий, – шептала она, доставая белый конвертик с открыткой внутри, – стоило только немного намекнуть и… Какого хрена!!! – заорала ведьма, отбрасывая цветы на кровать.

М-м-м… мою кровать.

С удивлением смотрю на злую подругу:

– Ты чего?

Натка ничего не сказала, за нее это сделали выразительные зеленые глаза, которые в данный момент метали в меня молнии и прожигали дырки не хуже, чем Крысеныш.

– Да что такое? – рассердилась я и вытащила из ее пальцев открытку.

На белом картоне уверенным размашистым почерком было написано:

«Зазнайка, приду сегодня ночью любоваться пижамой. В этот раз давай понежнее», – а снизу был пририсован очень милый котенок, точь-в-точь как на моей пижамке.

– Какого лысого ежика?! – зло выдыхаю я.

– Вот и я о том же, – закачала головой Натка, грозно насупив тонкие брови. – Что между вами?

«А и вправду, что между нами?» – игриво спросило либидо.

– Взаимная ненависть, – рыкнула я, направляясь к дверям.

Натка перехватила меня почти у самого порога, обломав все мстительные планы и заставив переодеться в форму. Пришлось признать правоту ведьмочки и отложить торжественное разбивание носа Хорсту до завтрака.

Но на завтраке меня ждал капитальный облом. К тому времени, как мы с Наткой оказались в столовой, Темные поели и полным составом двинули на занятия.

Быстро перекусив, мы тоже побежали на первую пару.

Аудитория, в которой наши группы занимались с профессором Карода, была небольшой и вмещала только два курса – теоретиков и травников. В основном это были тихие лекции, если не считать наших с профессором жарких дебатов. Студенты предпочитали тихонько дремать, вяло конспектируя за преподавателем, но сегодня в кабинете было на редкость шумно.

– Привет, народ! – поздоровалась Натка, и аудитория резко погрузилась в тишину.

Это было настолько неожиданно, что я даже обернулась, чтобы посмотреть, а не стоит ли за нашими спинами профессор Карода.

– Чего это с вами? – удивилась, не обнаружив в дверях никого, кроме нас двоих.

Одногруппники замерли и молча посмотрели на парту, где обычно сидим мы с ведьмочкой.

На столе замерли в ожидании две почтовые обезьянки. Уже догадываясь, какой подвох приготовил на этот раз Темный, я подлетела к парте, сквозь зубы поблагодарила обезьянок и уставилась на огромную коробку конфет в виде сердца.

«Самому милому и обаятельному куратору», – гласила надпись на коробке, а снизу опять был пририсован котенок.

– Убью гада! – рыкнула я и понеслась к дверям, но на этот раз всю малину обломал профессор Карода.

– Здравствуйте, – дребезжащим голосом поздоровался входящий в аудиторию мужчина и, заметив в паре шагов меня, добавил: – Усаживаемся и начинаем писать…

Я сжала кулаки от ярости, села и оставшееся до перерыва время развлекалась тем, что придумывала способы убийства Крысеныша.

«Восемьдесят три», – подвел итог мозг в конце пары.

«Неплохо», – уважительно покачал головой боевой дух.

«Мочкануть гада», – воинственно голосили все остальные.

* * *

Несмотря на то, что руки так и чесались хорошенько отхлестать Темного по физиономии подаренным букетом и насильно скормить конфеты, я наскребла на задворках души немного терпения и дождалась обеда.

Захватив с собой цветы и конфеты, через всю столовую гордо продефилировала к столикам Темных и села на свободный стул.

– Поверь, мне уже страшно, – призналась, глядя в серые омуты, по ошибке называемые глазами.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, – ехидно улыбнулся Хорст, обмениваясь со мной тяжелыми взглядами.

Скорее всех оценили масштаб надвигающейся бури Доминик и Шарги. Парни быстро переглянулись с остальными и дружно свалили, забрав с собой упирающуюся Эми.

– Я про это…

Крысеныш равнодушно скользнул взглядом по букету и коробке конфет, после чего опять посмотрел на меня:

– А почему я не могу немного поухаживать за красивой девушкой?

«Тридцать первый способ – самый болезненный», – подсказал мозг, и его дружно поддержали все остальные.

Шумно выдохнув, беру себя в руки.

– Доставала, я не вчера родилась, – передергиваю раздраженно плечами. – Да будет тебе известно, консультантом меня взяли из-за врожденной способности читать по лицам эмоции, и я точно знаю, что ты соврал и про пижаму, и про милую, и про красивую.

Крысеныш откинулся на спинку стула, пару секунд изучающе глядел на меня и в конечном итоге качнул головой.

– Допустим…

– Нет, не допустим, – вспылила я, потому что оставаться спокойной рядом с Крысенышем было выше моих сил. – Самый простой способ заставить человека сотрудничать – завоевать его хорошее отношение к себе, – припечатала я. – Вот он, тот самый страшный третий вариант, о котором мне лучше не знать, – влюбить в себя и вертеть влюбленной дурочкой, как марионеткой, – щека Крысеныша едва заметно дернулась, подтверждая мои слова. – Так вот, повторяю, я уже впечатлилась твоим злым гением и ужаснулась от перспектив. Согласна на четвертый вариант, – со вздохом закончила я, понимая, что Крысеныш все-таки добился желаемого.

Хорст улыбнулся и прекратил пожирать меня глазами.

– Хорошо, что ты такая догадливая, – расслабленно откидываясь на спинку стула, сказал парень. – Признаться честно, не люблю врать.

«Надо же, какие мы правильные», – заворчал внутренний голос.

Я встала и попросила:

– Единственная просьба – приходи тренировать светимость вечером, а то у меня скоро нервный тик разовьется.

– Хорошо, – как-то чересчур легко согласился Крысеныш. – Только выкини ты эту детсадовскую пижаму, а то она мне в кошмарах снится.

Я фыркнула и поспешила покинуть «приятное» общество Темного.

«И чем ему наши котятки не понравились?» – тихонько возмущалось чувство прекрасного.

* * *

Совершенно незаметно пролетела учебная неделя.

Я была завалена домашними заданиями и контрольными настолько, что даже три раза отказала в помощи шефу и не явилась на вызов.

Руслан каждый вечер присылал почтовых обезьянок с посланиями, основной смысл которых сводился к «я дико соскучился» и «будешь прятать трупы профессоров – зови».

Натка все это время активно крутила шуры-муры, изводя несчастного Рене. В какой-то момент я даже посочувствовала мужику и хотела было сунуться к Темным, чтобы изъять бесполезный томик «Как укротить бунтарку» и предложить парочку более ценных советов. Но потом профессор Дарон дал нам самостоятельную на пять страниц, и я забыла о благотворительности.

Крысеныш образумился, и мы, как прежде, поливали друг друга ядовитым сарказмом и мерились тяжелыми взглядами.

Изредка он заходил по вечерам и молча сидел в полутьме, пока я делала домашнюю работу при свете настольной лампы. Натке такие посещения не нравились. Она активно ворчала, раздраженно звенела колбами и периодически заявляла, что от одного только вида Темного у нее скисают любовные зелья.

Этот вечер ничем особо не отличался от других, за исключением того, что я была голодная, злая и, по уверению матки, гормонально нестабильная.

И почему-то именно в тот момент, когда я ненавидела весь мир и профессоров в частности, в двери постучали. Пришлось неохотно подниматься и топать открывать двери.

– Доставала, я очень занята, – раздраженно рыкнула Темному. – Приходи через год…

«А лучше вообще не приходи!» – добавила мысленно и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Крысеныш оказался на редкость сообразительным и больше стучаться не стал, а я вернулась к контрольной по «Темным основам», над которыми билась не один вечер, и тихонько заскулила.

Сдавать надо было уже завтра, а из группы никто ничего не решил. Обеспокоенные одногруппники слали почтовых обезьянок, заглядывали в комнату в надежде, что уж мне-то, сто пудов, самостоялка далась легко, но были стабильно посылаемы либо мной, либо ведьмочкой.

Поэтому, когда в дверь вновь неуверенно поскреблись, я возвела ненависть к профессору Дарону в третью степень и глянула на подругу.

– Твоя очередь открывать, – не отрываясь от варки какой-то очередной магической гадости, бросила подруга.

Я молча потянула дверь на себя, вновь узрела на пороге Крысеныша и попыталась эту самую дверь захлопнуть, но не тут-то было! Темный успел просунуть в щель свою ногу гиппопотамского размера.

– Я на секунду, – оттесняя меня от входа, буркнул парень и уверенно прошел в глубь комнаты. – Это вам, – опуская на стол большую сковородку, закончил он.

Натка оторвалась от пробирок, поставила на полку мини-котел и подлетела к столу.

– А что тут? – сунула она любопытный нос под крышку, и в комнату тут же ворвался волнующий запах свежеприготовленной жареной картошки и овощей.

– Али уехал на выходные, так что вы наверняка без ужина, – пояснил Хорст, глядя исключительно на меня.

– Еда отравлена? – кошусь с подозрением на сковороду.

Крысеныш скривился так, будто я усомнилась в его ориентации.

– Нет, – язвительно откликнулся он. – Эми в последний момент успела выбить солонку с ядом.

Я громко хмыкнула, наблюдая, как Натка, ничуть не стесняясь, накладывает себе порцию, и осторожно подошла к столу.

– А кто готовил? – с еще большим подозрением посмотрела на по жизни недовольного Крысеныша.

– А это имеет значение? – рыкнул он и раздраженно добавил: – Успокойся, это не я! Гафс готовил…

Срываюсь с места, на ходу хватая тарелку.

– Двинь попу, – отталкивая замешкавшуюся у сковороды подругу, крикнула я, с трудом сдерживая обильное слюноотделение.

«Еда!» – радостно булькнул желудок и приготовился переваривать.

Две голодные студентки умудрились умять почти целую сковороду еды в рекордно короткие сроки.

– Можешь остаться на чай, – милостиво разрешила Наточка Темному, облизывая вилку.

Я только вяло махнула рукой и, поглаживая объемное брюшко, опять уселась за стол. Взяла карандаш в руки и принялась с остервенением грызть кончик, сверля глазами формулы.

В этот раз снова скорее почувствовала его, чем услышала. Рука дернулась сама собой, вынимая прикрепленный под столом нож.

– Да хватит уже, – раздраженно буркнул на ухо Хорст, прижимая к столу мою правую ладонь с зажатым в ней оружием.

Парень навис сверху, низко склонил голову, щекоча своим дыханием шею, и внимательно смотрел на самостоятельную работу, заданную профессором Дароном. Меня такие полуобъятия откровенно бесили, заставляя нервно ерзать на стуле и тянуться ко второму ножу.

– Рене дал вам некорректные условия задачи, – неожиданно сказал блондин, беря в свободную руку карандаш. – Смотри, – передо мной лег чистый листок, и парень принялся выводить изначально заданную формулу, – решение здесь очень простое, но надо знать параметры потока.

Хорст уверенно начал писать, раскладывая формулу по уровням и доступно комментируя те или иные места. И чем дальше он объяснял, тем сильнее я открывала от удивления рот.

– Понятно? – уточнил блондин, выводя заключительную геометрическую составляющую, и посмотрел на меня. – Что с тобой?

Я осторожно сглотнула и с удивлением глянула в серые глаза.

– Доставала, ты что, и впрямь умный?

Крысеныш краткое мгновение спокойно смотрел на меня, затем резко выпрямился и гулко ударил себя кулаком в грудь.

– Я есть Хорст! – громко крикнул он, сделав каменное лицо, потом подумал немного и добавил: – Крушить кости!

От неожиданности я прыснула от смеха, потому что в моем воображении Крысеныш был именно таким – недалеким качком, способным только показушно играть бицепсами.

Блондин тоже выдавил нечто похожее на кривую усмешку, сходил за стулом и сел рядом со мной за стол.

– Еще задачи есть?

С решением самостоятельной мы провозились почти час. Вернее, это я тупила и путалась в пусть и простейших, но незнакомых формулах, а Хорст с титаническим терпением подсказывал и направлял.

– Прям тошно на вас смотреть, – вклинилась Натка, ставя на стол чистую сковороду.

Мы подняли головы, окинули рыжую подругу невидящим взглядом и опять ушли в прекрасный мир вычислений.

В конечном итоге ведьма решительно плюнула на нас и, захватив пару бутылочек, пошла к дверям.

– Я ушла пакостить Родрику, – бросила ведьма на прощание, оставляя нас одних.

Мы еще немного повозились с решением последней задачи, и я устало откинулась на спинку стула.

– Пасибки, – оглядывая горы черновиков, искренне поблагодарила я и спохватилась: – Ты, наверное, светимость тренировать хочешь?

– Хочу, – поморщился как от зубной боли Хорст и неожиданно признался: – Вот только у меня не получается.

– Это как так?

– Рене говорит, что я должен научиться призывать ее, но пока не выходит, – развел огромными ручищами Хорст.

– Может, ты как-то не так зовешь? – спросила я. – Эй, ребятки! – крикнула, ни на что особо не надеясь. – Ну-ка, вылезайте!

И огоньки послушно показались. Они осторожно выходили из тела Хорста и плыли ко мне.

– Привет… – прошептала я, очарованно глядя на светлячков.

Светимость сжалась до маленького мячика, а потом приняла форму руки, приветливо помахала мне, затем развернулась к Хорсту и сделала неприличный жест.

– Слушай, и как тебе удалось достать свою собственную светимость?

Блондинчик скривился, а в следующий момент мы оба совершили ошибку. Я, ведомая каким-то внутренним порывом, вытянула руку вперед, в надежде коснуться светлячков, а Хорст на мгновение замешкался.

– Хва… – остальное потонуло в его глухом стоне, потому что я все-таки коснулась невероятно теплого комочка света, висящего прямо перед моим лицом.

Какой-то особенный жар проник сквозь мою руку и побежал вверх, наполняя тело потрясающим чувством счастья и энергии, а в следующий момент меня резко подхватили и бросили на кровать.

– Я предупреждал, – тихо рыкнул Хорст, наваливаясь сверху.

Попытка нанести удар ребром ладони привела к тому, что мои руки оказались вытянуты вверх и сжаты сильными пальцами парня. Коленка, попытавшаяся вдарить по напрягшемуся аргументу, была придавлена бедром, после чего мой судорожный вздох посчитали капитуляцией и накинулись на беззащитные губы.

Излишне наглый язык скользнул внутрь, за что был немедленно прикушен уже мной. Хорст раздраженно рыкнул и немного отстранился.

– Хочешь кусаться? – прищурился парень и свободной рукой рванул ворот моего свитера.

Ткань жалобно затрещала, сообщая о своем поражении, а следом та же судьба постигла и тонкую маечку.

– Какая же ты все-таки соблазнительная, – прошептал блондин, осторожно лаская пальцами мою грудь.

– Хорст… – угрожающе зашипела я и попыталась дернуться. Блондинчику такая строптивость пришлась не по вкусу. Продолжая ласкать пальцами чутко реагирующую грудь, он резко наклонился и укусил.

Я дернулась от боли, а следом почувствовала, как Хорст осторожно дует на подвергшийся нападению сосок. Из-за столь яркого контраста ощущений в голове подозрительно зашумело.

«Хочу так же», – восторженно отозвалась левая грудь, а я позорно закусила губу, чтобы не попросить замершего блондина повторить столь изощренную ласку еще, и еще, и еще…

Едва ощутимая нежная цепочка поцелуев потянулась вверх, обжигая грудь, шею, а потом чужие губы поцеловали мое ушко и зашептали:

– Знаешь, как тебе повезло, что ты такая маленькая и хрупкая? – хрипло поинтересовались у меня и, не дождавшись ответа, продолжили: – Будь на моем месте другой мужчина, ты бы уже стонала от удовольствия… Но я не сплю с детьми! – Его рука скользнула по моему бедру, поднялась выше и ласково погладила щеку. – Даже если они так соблазнительны и неосторожны.

Хорст резко отстранился, и я впервые поняла, что все это время мелко дрожала под ним, то ли от страха, то ли от внезапно накрывшего желания.

– Запомни, малышка, – осторожно и легко касаясь моих губ, шепнул Темный. – Никогда не трогай светимость чужого мужчины. Не все такие сдержанные, как я.

Напоследок нежно прикусив мне нижнюю губу, Хорст разжал пальцы, давая свободу моим рукам, стремительным жестом прикрыл разорванным свитером грудь и медленно поднялся.

А я просто лежала, по-прежнему мелко дрожа всем телом, и из-под прикрытых век наблюдала, как он уходит. Около дверей Темный притормозил, оглянулся, явно желая что-то сказать, но передумал и просто молча вышел.

«И что это значит?» – полюбопытствовал пессимизм, успокаивающе похлопывая по спине ревущее на его плече либидо.

Шумно выдохнув, я встала, конфисковала с кровати соседки плюшевого медведя и, обняв игрушку, постаралась успокоиться и уснуть.

* * *

Утро принесло головную боль, резь в животе и «радостные» новости от матки. Кряхтя и постанывая, я осторожно встала, стараясь не разбудить спящую ведьмочку, скинула с себя безнадежно испорченные свитер и маечку, накинула халат и, полусонная, побрела в душ.

О произошедшем вчера старалась не вспоминать, но обнаружив на запястьях большие синяки, неожиданно покраснела.

«Я не сплю с детьми…» – пронеслось в голове, и кулак как-то сам собой впечатался в стену. Кафельное покрытие обиженно треснуло и пошло мелкой сеточкой.

Эх, жаль, это не нос Крысеныша!

Как ни странно, порча государственного имущества помогла немного спустить пар, и из душа я возвращалась уже вполне мирно настроенная на выходные.

Сейчас пойду к Крестному, потом встречусь с Русланом… Но кое-кому ведь принципиально важно довести меня до ручки. Чем еще можно объяснить букет гербер, лежащих на большой коробке около дверей в комнату?

«Напоминаю, что придуманный нами тридцать первый способ убийства Крысеныша – самый болезненный», – осторожно сообщила память.

«Да придушить этого Темного голыми руками!» – рыкнул боевой дух.

«А еще лучше – ногами», – вздохнуло либидо.

Подняла цветы, переложила к соседской двери, мельком глянула в коробку и достала тонкий свитер все с тем же милым котенком на груди. На дне обнаружился сложенный лист бумаги.

«Лучше не подходи ко мне», – советовал ровный почерк записки.

Записку я порвала в мелкие клочья, хотела сделать то же самое со свитером, но рука на котенка не поднялась. Он же не виноват, что Крысеныш такая редкостная сволочь.

«А еще принципиальная», – поддержала память.

Осторожно, дабы не потревожить ведьмочку, иду в комнату, переодеваюсь и выхожу навстречу новому дню… без Крысеныша.

* * *

– Ах, ты ж…

Очередное падение не слишком поспособствовало поднятию настроения. Вскочив на ноги, лечу дальше, стараясь игнорировать противное липкое ощущение от чужого пристального взгляда.

На бегу перемахиваю через стенку где-то чуть меньше моего роста. Надо же! А ведь раньше прыжки в высоту и прочие подобные выкрутасы не любила. Вот ведь как пять клыкастых доберманов раскрывают скрытый потенциал!

«Надо будет ВУДу посоветовать для рекордов на экзаменах по физическому развитию», – очнулась инициатива.

Стараясь не забыть потрясающую мысль, оглянулась раз, потом другой, но в темноте мало что можно различить, особенно черные силуэты преследующих животных.

– Р-р-р-р, – недовольно высказался доберман, появляясь передо мной.

– Давай дружить? – предлагаю, прислушиваясь к отдаленному шуму приближающейся стаи.

Песик недовольно дернул мордой и прыгнул.

Воспользовавшись преимуществом в росте, быстро наношу удар по шее животного, отступаю и снова бегу, но в следующую секунду правую ногу атаковали еще две здоровенные псины и начали с упоением рвать штанину.

А дальше все было вполне предсказуемо – на спину прыгнула еще одна туша, пригвоздив своим весом мое тщедушное тело, и с энтузиазмом начала рвать воротник куртки.

Справедливость! Я все еще не теряю надежды докричаться до тебя!!!

– Релаксируешь? – насмешливо поинтересовался Крестный, появляясь откуда-то из темноты.

– Ага, – судорожно сглотнула я, стараясь не провоцировать своим голосом вожака, готового в любой момент броситься и оттяпать мой чудный носик. – Вот еще немного расслаблюсь и в штанишки от страха наделаю.

– Да на здоровье, – тепло улыбнулся мужчина. – Эти стены и не такое видели…

Замысловатый свист-позывной, и собаки послушными статуями застыли рядом с ним, преданно глядя вверх и восторженно выбивая ритм обрубками хвостов.

– Как спина? – уточнил наемник, помогая мне подняться с пыльного пола, и я невольно улыбнулась.

Пусть для всех его лицо спокойно и безмятежно, но я-то вижу, как на нем мелькнула тень беспокойства.

Он действительно переживал, вот почему вместо спарринга с другими наемниками клана я наслаждаюсь «приятной» компанией из пяти доберманов, активно пытающих поточить свои зубы о мои драгоценные части тела.

– Я в порядке, – уверенно кивнула, выходя на улицу следом за Крестным и его ручной стаей.

Мне тут же радостно помахали младшие ребята, с которыми я чаще всего занималась, и позвали к себе, но в последнее время работа вспоминала обо мне чаще, чем положено.

Холод, пронизавший все клеточки тела, застал врасплох, заставив вздрогнуть и остановиться.

– Эксплуатируют? – догадался Крестный.

– По полной, – согласилась я и побежала к черным камням Возврата: мини-портам, которыми пользовались все наемники.

Времени переодеть ватный костюм, который спасал от оттисков на теле собачьих челюстей, не было.

Ничего ведь страшного, если появлюсь перед грозными очами шефа в таком виде. Не за внешний же вид меня консультантом держат! И потом, шеф столько от меня натерпелся, что тренировочный костюм не разрушит наших деловых отношений.

Первое, что я почувствовала, оказавшись на ступеньках управления, – едкий дым, а уже потом увидела полыхающую разрушенную крышу здания.

– С прибытием, – заученной фразой встретил меня Стажер, появляясь в дверях.

– Стажер, что случилось?

Кстати, надо будет полюбопытствовать, как его зовут на самом деле, а то все «Стажер» да «Стажер». Неудобно как-то!

Парень придержал дверь, поторапливая меня, и на ходу бросил:

– Нападение. Многие погибли, остальных отправляют в больницу, – лаконичный ответ и приказ: – Поднимайся в кабинет шефа, тебя ждут.

Быстро взбежав по ступенькам на третий этаж и стараясь игнорировать внезапно накатившую панику, я без стука распахнула двери и облегченно выдохнула.

Приятель, склонившийся над какой-то схемой, поднял голову и повернулся. Форма на нем местами была порвана, а на правом рукаве отчетливо виднелись следы гари, но самое главное – он был жив.

– Ты чего так смотришь? – удивился друг и тут же потер щеку ладонью. – Сажа на лице осталась?

Я пробежала разделявшее нас расстояние и бросилась парню на шею. Меня тут же обняли и осторожно погладили по спине.

– Я в порядке, – тихо шепнул Ру, зарываясь носом в волосы.

И то ли так на меня повлияла общая неудовлетворенность, то ли недавний испуг навсегда потерять Руслана, но я подняла голову, потянулась к нему и поцеловала.

Ру откликнулся моментально. Ласково и осторожно касаясь губами, каждым движением даря заботу и нежность, и мне все нравилось. Честное слово, нравилось! Вот только не так, как властные поцелуи Хорста.

Осторожно отстранившись, прячу голову на груди приятеля, стараясь не застонать от неожиданно обрушившегося разочарования.

«Вопрос на засыпку, – заорала печенка, обращаясь почему-то к напряженно выталкивающему кровь сердцу, – что с нами происходит?»

– Ангел, – послышался голос начальства. – Заканчивайте обнимашки и вперед – работать.

С некоторой поспешностью отстраняюсь от Руслана, быстро разворачиваюсь и иду следом за озадаченным начальником управления.

– Можно узнать подробности нападения? – попросила, переключаясь на работу.

– Управление получило четыре письма с активацией на голос, – на ходу принялся объяснять шеф. – Три из них были адресованы сотрудникам хранилища, а четвертое – главе отдела Видящих. Именно у них произошел первый взрыв. Наши бросились спасать и выводить раненых, но тут же прогремели три остальных, – сухо откликнулся мужчина, уверенно шагая к платформам переноса. – Те, кто это сделал, знали нашу систему безопасности.

– Значит, неизвестные хотели вынести что-то из хранилища?

– Да, – кивнул шеф. – Я даже знаю конкретно, что и кого.

– Мантикор?

– Угу, – устало потер глаза мужчина. – А еще тот золотой круг, что ты нашла в пластине, и агатин.

К нам подскочил Стажер, передал какие-то бумаги начальнику, после чего мы втроем шагнули на платформу переноса и оказались в белоснежном коридоре больницы.

Мимо бегали целители и травники, перекликались помощники и сотрудники управления.

– Твоя задача осмотреть всех выживших отдела Видящих и попробовать узнать хоть что-то полезное, – стремительно двигаясь сквозь толпу, передал знакомую связку металлических браслетов шеф.

– Зачем? – удивилась, послушно натягивая на руку блокировку резерва.

– Поймешь…

Около палаты нас встретили двое хмурых охранников, габаритами два на два, строго посмотрели, после чего Стажер свалил пить кофе, а вот меня впихнули внутрь.

Больницы я не любила с детства. Белые палаты наводили такое уныние, что хоть волком вой. И почему кто-то решил, что в такой белоснежной чистоте человек должен поправляться быстрее?

– С кого начать? – уточнила у шефа, оглядывая два ряда кроватей.

Начальник управления махнул рукой, передавая инициативу в мои руки, уселся на ближайший стульчик и принялся внимательно изучать принесенные Стажером документы.

Пожав плечами и размяв для порядка пальцы, двинулась к первой кровати, чтобы тут же отшатнуться.

– Как такое возможно? – глядя на ссохшегося старика, воскликнула я.

Да, именно такой итог ожидает магов, по какой-то причине потерявших внутренний резерв, – мгновенное старение и смерть. И вот что уготовано для тех немногих, кому не удалось умереть в момент обнуления.

Для магов это самое страшное – медленно угасать, не имея возможности сделать хоть что-то.

– Бомбы оказались с механизмом, похожим на охранную систему катакомб, – пояснил шеф. – Они сначала впитали резерв всех, кто был рядом, а потом этой же энергией и воспользовались.

– А такие бомбы вообще бывают? – спросила, облизывая пересохшие губы.

– Как оказалось, да, – печально вздохнул мужчина и погрузился в отчет.

Я медленно двигалась вдоль кроватей с некогда молодыми и сильными Видящими. Кто-то был частично в сознании, кто-то больше никогда не откроет глаза, но мимо одной из кроватей равнодушно пройти не позволила совесть.

– Карет Миролл? – опускаясь на стул рядом с абсолютно седой старушкой, прошептала я.

Некогда очень эффектная женщина печально опустила глаза и еле-еле повернула в мою сторону голову.

– Все будет хорошо, – обнадеживающе прошептала я, стараясь выдавить улыбку, как пасту из тюбика.

Губы, вы почему дрожите? Никакой конспирации от вас не дождешься!

Судорожно сглотнув, мельком глянула на шефа и осторожно потянула с руки браслеты. Если я поделюсь с ней самой капелькой силы, то, возможно, она сможет восстановиться. Ведь одна капля для меня не сыграет никакой роли, а вот ей может продлить жизнь.

– Карет… – тихонько шепнула я, едва касаясь морщинистой руки пальцами. – Все будет хорошо…

Женщина устало улыбнулась, принимая энергию, и резко обхватила мое запястье артритными пальцами.

– Монстр владеет камнем и монстров ночи призывает, – хрипло выдохнула она, продолжая сжимать мою руку. – Огню открой душу – он спасет. Только осторожнее со смертью – в дом не входи, – старуха неожиданно судорожно закашлялась, давясь собственными всхлипами.

– Ангел! – предостерегающе окликнул шеф, поднимаясь со стула.

– И помни, – превозмогая кашель, прошептала женщина, – круг не должен напитаться…

Дальнейшее произошло слишком быстро. Так быстро, что я даже пошевелиться не успела. Миг, и Карет закрывает глаза, а я чувствую, как сила покидает ее тело. Еще один краткий миг, и ее рука становится горячей, а тело мгновенно разогревается до максимальной температуры.

«Мамочка!! Что происходит?» – орет не своим голосом паника.

В это время босс хватает меня за шиворот и кидает в сторону двери. Лечу и слышу взрыв, грохот. И в наступившем хаосе, откинутая боссом и подхваченная взрывной волной, я пару раз переворачиваюсь, а потом сталкиваюсь с чем-то твердым и теряю сознание.

«Хорошо, что тренировочный костюм не сняла», – довольно засмеялась лень.