Глава 14

Первое, чему учится наемник, – слушать свое тело, но иногда и у организма бывают сбои

По сложившейся уже традиции, в универ меня нес Стажер.

Воспользовавшись столь тесным контактом, я полюбопытствовала и наконец вызнала, как его зовут.

– Эрик, – вещала, удобно устроившись на чужих руках, – у меня на редкость переживательная соседка, поэтому не удивляйся ее ахам и охам. Просто она меня очень любит.

– Учту, – сухо кивнул парень, тормозя у комнаты.

Мы постучали, потом подолбили ногами, потом покричали, но двери никто открывать не поспешил.

– А давай еще в одно местечко заскочим, – слезно попросила я, отчаянно изображая лежалый полутруп.

Парень вздохнул, буркнул, что на роль извозчика не подписывался, но все-таки пошел в указанном направлении. У меня, конечно, не было такой потрясающей интуиции, как у рыжей ведьмы, но я почему-то была на сто процентов уверена, что она тусит в секции Темных. Так сказать, ближе к объекту пристрастия.

И вот какая получилась картина. Эрик деликатно стучит в двери, ему открывает Эми, которая тут же вскрикивает и в ужасе прижимает ладошку ко рту. Стажер торжественно вносит меня в гостиную Темных, словно жених невесту, и шумный разговор тут же смолкает.

– Натусь, а я опять ключи потеряла… – жалобно проблеяла я, нарушая тишину.

Подруга гневно окинула композицию «Лина на руках незнакомого парня», вскочила на ноги и как заорет:

– Я тебе что в прошлый раз сказала?! Будешь подыхать – домой не приходи! Почему ты сразу в морг не поползла? И себе и людям время бы сэкономила, эгоистка хренова!

Молчу. Все остальные – тоже.

– Так это и есть та самая переживательная подруга? – скептически глянул на меня Эрик.

Оценивающим взглядом смотрю на взбешенную Натку, у которой от ярости чуть дым из ноздрей не валит, и поворачиваюсь к Стажеру.

– Эрик, пусти переночевать, – слезно прошу я, цепляясь за его форму.

– Вечно у тебя все не как у людей, – сокрушенно покачал головой парень и развернулся к выходу.

Вернее, попытался, но был коварно подрезан миниатюрной Эми.

– Никуда ее в таком состоянии нести нельзя! – высоким голоском запричитала она, сжимая ладошки в маленькие кулачки.

И словно по команде зашевелились остальные Темные, размещая меня на диване в гостиной, подкладывая подушки и протягивая стакан воды.

Непоколебимыми остались только трое. Стажер, сложив руки на груди, отстраненно наблюдал за всем происходящим, Натка гневно глядела в мои бесстыжие глаза, ну и, естественно, Крысеныш. Тот вообще спокойно попивал чаек и на кампанию по спасению Лины никак не реагировал.

– Ребят, я в норме! – в конце концов начинаю отбиваться от не в меру заботливых Темных, кружащих вокруг, как осы над ульем.

– Народ, вы чего с ней носитесь? Да напинать этой бесстыжей засранке хорошенько, чтобы в следующий раз неповадно было ключи терять, – возмутилась Натка. – Нет, ну сколько можно об одном и том же талдычить? Лина, у тебя совесть есть?! – Девушка зло прищурила зеленые глаза и поддела: – У меня, между прочим, из-за тебя проблемы с математикой!

– В смысле? – некстати встрял Шарги, принося из комнаты плед.

– А я уже сбилась, какой это по счету дубликат!

Я смущенно прикрыла глаза, чувствуя, как постепенно пропадают звуки, а вместо внятной речи сознание наполняет неясный гул, и провалилась в забытье.

Из серо-черного тумана перед глазами выплыло знакомое с детства лицо Крестного. На лбу мужчины пролегла глубокая морщинка, а на дне глаз плескалось беспокойство.

– Ангел, ты хоть жива? – спросил он.

– Пока да, – успокаивающе улыбаюсь. – Правда, Натка грозит напина…

Невероятный холод пронзил тело, заставляя мгновенно прийти в сознание, сделать судорожный вздох и распахнуть глаза. Надо мной с пустым тазиком в руках стоит красная от возмущения подруга.

– И не смей терять сознание, когда я на тебя кричу!

Я вымученно улыбнулась и неожиданно призналась:

– Нат, я тебя так люблю…

И это стало последней каплей для разнервничавшейся ведьмочки. Плюхнувшись рядом на диван, она порывисто обняла мое несопротивляющееся тело, оторвала от подушки и начала громко и выразительно рыдать.

– Ребра… – задыхаясь от боли, простонала я.

Меня легонько встряхнули, совершенно серьезно посоветовали заткнуться и продолжили истерику. Положив голову на плечо подруги, я вдохнула запах шампуня, исходивший от ее рыжих кудряшек, и постаралась расслабиться.

– Девушка, – вклинился Стажер, усаживаясь в кресло рядом. – Я, конечно, понимаю, что вы очень переживательная, но такими темпами вы добьете нашего консультанта быстрее, чем это сделает за вас ее работа.

Натка отстранилась, смерила Эрика сердитым взглядом и посмотрела на меня.

– Это что еще за хмырь? – хлюпая носом, спросила она.

– Коллега, – вяло махнула рукой я и скривилась от резкой боли. – Темные, аптечку в долг дадите?

Все сочувственно посмотрели на меня, а потом на Хорста. Ну да, я же забыла, что в этой тусовке правит Крысеныш.

«Не светит нам даже обезболивающее», – заныло обожженное бедро.

«Ну, не все так плохо, – радостно заявил пессимизм. – Зато Крысеныш всегда предложит яду».

– Делайте что хотите, – величественно поднимаясь из кресла, обронил парень. – Шарги, Кебил, Гафс, – перечислил Темный, – жду вас в зале… А то здесь стало слишком многолюдно, – закончил он, стоя в дверях, и подарил мне бесконечно тяжелый взгляд.

«Щегол!» – оскорбленно фыркнуло самолюбие.

«Крысеныш», – подсказала память.

– Надо позвать Кимми и Корка, – решительно вставая и направляясь к одной из комнат, сказала Эми. Натка села на диван и удобно устроила мою голову у себя на коленях, осторожно поглаживала спутанные мокрые волосы и периодически душераздирающе всхлипывала.

Троица подпевал, пожелав на прощание скорейшего выздоровления, понуро побрела в зал, а все остальные, за исключением профессора Деймана, собрались в гостиной.

– И где больная? – на ходу вытирая полотенцем волосы, весело поинтересовался невысокий русый парень, выходя из комнаты вслед за Эми.

– Кимми, – улыбнулась я парню, крайне довольная тем, что смогла, наконец, узнать причину, почему этих двоих «невнятных» взяли в команду Темных.

Судя по беспорядку, царившему в его одежде, обеспокоенная блондинка вытащила парня прямо из ванной.

«Эми хорошая, – мурлыкнула правая почка. – И заботливая!»

А потом парень присел на край дивана, и случились две вещи разом – я увидела в вороте не до конца застегнутой рубашки болтающийся на цепочке агатин и учуяла едва уловимый запах гари.

Рука с зажатым ножом оказалась у горла Кимми быстрее, чем тот успел испуганно моргнуть. Стажер среагировал на пару секунд позже, стремительно поднимаясь и выставляя руки для магической атаки.

– Эрик, – не отнимаю руки от горла Темного, – зови наших.

Стажер – самый что ни на есть умничка. Он не стал спрашивать ничего лишнего, просто молча выставил вокруг дивана круговой щит и полез в карман за камушком связи.

– Лина, что ты творишь? – возмутилась Натка, осторожно касаясь ладошкой моей напряженной спины.

– Кто-то взорвал управление и украл из хранилища агатин. – Побелевший Темный судорожно сглотнул, косясь вниз на лезвие ножа. – Ну чего же ты молчишь, Темный? Как говорится, чистосердечное признание сэкономит время на предсмертной исповеди.

– Линка, – расхохоталась Натка. – Кимми весь вечер провел у нас, и единственное, что уничтожил этот недоделанный подрывник, – мой любимый котел. Воняло так, что дышать невозможно было. Мы потому и пришли сюда!

Темным я не верила, а вот ведьмочке – всецело и безоговорочно, но это еще не повод игнорировать очевидные факты. Кто, если не Темные, наложил заклинание подчинения на мантикор? Кто создал бомбы, пожирающие резерв мага, прежде чем рвануть? Кто еще так хладнокровно мог убивать направо и налево людей?

– Ангелина, – позвал профессор Дарон, приближаясь к щиту. – Я понимаю, что ситуация может казаться вам немного двусмысленной, но прошу не делать поспешных выводов. – Я неторопливо повернулась к мужчине, продолжая удерживать нож. – Поверь, никто из моих ребят не покидал территорию учебного городка.

Гребаный Скол, а ведь Темный не врет. После фееричного отрыва в клубе и драки профессор, скорее всего, запретил Темным буянить и выходить в город.

– Ну что, можно расслабиться? – вопросительно поднял брови Эрик, поворачиваясь ко мне.

Киваю и неохотно убираю нож. Парень тут же схватился рукой за горло и неприязненно глянул на «пациентку».

– Ой, ошибочка вышла, – хмыкнула я, ложась обратно к Натке на колени. – Лечи…

Кимми ошарашенно захлопал глазами и встал.

– Ты вообще нормальная? – возмущенно глядя сверху вниз, уточнил он. – Сначала чуть не прирезала, а теперь – лечи!

Как ни странно, остальные Темные пофигистски отнеслись к тому, что я чуть не прирезала их приятеля. Даже Эмилия осталась спокойно стоять около дверей в комнату, из которой только что вышел Кимми. Да что же с ними не так?

– Ну не прирезала же! – парирую я и обиженно надуваю губы. – Не хочешь лечить – не надо, но обезболивающее хотя бы наложи.

Парень хмыкнул и признался.

– Придется подождать, – развел он руками. – Я всю силу извел на то, чтобы вашу комнату восстановить.

Натка печально вздохнула, видимо, припоминая, сколько разрушений смог учинить Темный за одну попытку сдать практическую работу профессору Барадосу.

– Понабрали абы кого, – зло прошептала я, осторожно стягивая куртку.

– М-да… Ангел, а ты чего такая хилая? – хмыкнул Стажер, дезактивируя щит. – У меня домик на берегу моря. Может, возьмем отпуск и рванем?

Ведьмочка вскинула голову и ревниво прижала меня к себе.

– Ты ее кадришь, что ли? – тяжелый взгляд в сторону Стажера, опять спокойно располагающегося в кресле.

– Скорее, сочувствую, – признался парень. – Это же суповой набор, а не девушка!

– Да пошли вы, – рыкнула я для проформы и повернулась к Темному. – Руку дай.

– Зачем? – уточнил он, пряча обе конечности за спину.

И чего он такой недоверчивый?

Не говоря ни слова, хватаю парня за горло и осторожно вливаю в него резерв. Темный задохнулся от внезапно хлынувшей силы и вытаращил глаза, с каким-то благоговением глядя в мое лицо.

– Да-да, кушай, мальчик, – скучающим тоном отозвалась я. – Не обляпайся!

К нам тут же подскочили удивленные ребята, впервые в жизни видящие процесс добровольной подпитки резерва.

– Обратите внимание, что сила поступает не потоком, а циркулирует по кругу, заполняя слой за слоем, – тут же активизировал функцию преподавания профессор Дарон, как и все, увлеченно наблюдающий за процессом.

Я закатила глаза, усилила скорость передачи, отчего у бедного Кимми чуть глаза из орбит не полезли, а когда почувствовала, что Темному достаточно, резко отпустила.

– Лечи давай! – приказала строгим тоном и жалобно застонала. – Ой, как хочется ощутить перед смертью вкус кофе на губах…

Эми тут же сорвалась на кухню.

* * *

Мне было потрясающе хорошо, комфортно и… тепло, даже несмотря на то, что Кимми накосячил что-то с заклинаниями и вырубил меня еще до того, как Эми принесла с кухни чашку кофе.

Но сейчас я даже не сердилась на необразованного лекаря, потому что мне впервые снились такие здоровские сны. Подсознание мягко намекало, что не стоит отказываться от предложения Эрика, и требовало взять отпуск.

Иначе почему бы еще мне снились исключительно отдых, пляж на берегу моря и потрясающе теплое солнце над головой. Ласковые лучики сбегали по всему телу, осторожно касаясь спины, рук, бедер и выписывая сложные узоры на коже.

Один из лучиков заскользил по бедру и принялся раз за разом рисовать один и тот же символ, который казался смутно знакомым. И почему-то это показалось важным – узнать у лучика, что же это за символ такой. Настолько важно, что я вздрогнула и проснулась.

Открыла глаза и с ужасом осознала, что лежу на широкой мужской груди, мерно поднимающей меня вверх при каждом вдохе.

Сердце бешено забилось, периодически срываясь в краткосрочную аритмию, а я медленно подняла голову и столкнулась с его взглядом.

– Светлая Богиня, – застонала я, кусая губы. – Меня стошнит от одной только мысли!

Хорст улыбнулся, продолжая молча ласкать мою спину и бедра своими огромными горячими ладонями. По спине тут же пробежали взволнованные мурашки, а сердце на миг притормозило и забилось в ускоренном режиме.

Жар бросился в лицо, едва я осознала, что лежу на Темном в чем мать родила! Да и он, по ощущениям, тоже далеко не при полной уставной форме университета.

– Мы же не… – шепотом начала и осеклась, потому что о таком и думать было страшно, а говорить так вообще.

Блондин гадко улыбнулся и потянулся ко мне губами.

– Ты так громко стонала, словно хотела перебудить весь этаж, – шепнул он, властно целуя и продолжая дарить своими руками непередаваемый микс из тепла и возбуждения.

Я попыталась резко дернуться, но куда моим сорока с небольшим килограммам против сильных рук Хорста.

– Тебе надо поспать, – продолжая прижимать к себе, заявил этот мерзавец, а потом начертил на моем бедре какую-то непонятную завихрень.

Дернулась раз, потом еще и неожиданно поняла, что проваливаюсь в сон.

– Я уже говорила, как тебя ненавижу? – через силу прошептала, моргая слипающимися глазами.

Темный самоуверенно улыбнулся и прижал крепче.

– Не забудь, – шепнул он, прикусывая мое ушко.

* * *

Ради разнообразия утро я решила начать с небольшого скандала.

– Хорст! – отчаянно колотя в дверь пятками, орала я, стоя у секции Темных.

На мой гневный крик среагировала Эми. Девушка открыла укрепленную заклинанием створку и под моим напором попятилась в глубь гостиной.

– Где этот Темный? – заорала я еще громче и с большим возмущением, чем за пару секунд до этого. – Подать мне этого гада на блюдечке, я его самомнения лишать буду!

Сзади подлетела обеспокоенная Натка и потянула за рукав в надежде затащить меня обратно в комнату и привязать к кровати. Но разве можно остановить разбушевавшуюся женщину, кипящую праведным гневом?

– Что случилось? – испуганно прошептала Эми, и я очень захотела в подробностях рассказать ей о том, как проснулась утром и обнаружила себя в собственной комнате, на белых простынях, в любимой пижамке с котятами. О том, как узнала у Натки, что профессор Дарон перенес меня в комнату сразу же после того, как меня вырубили, и дежурил вместе с подругой и лекарем у моей кровати до самого утра.

Естественно, о своих эротических кошмарах с участием Крысеныша я бы умолчала, зато повторила бы все красочные эпитеты, которыми обозвала Темного, когда поняла, что всю неделю он не только таскал нам ужины…

О-о-о… я бы многое рассказала Эми, вот только услышала противный смех Хорста, доносящийся с кухни, и ломанулась туда.

Ворвавшись, громко стукнула дверью о косяк и подлетела к блондинчику.

– Сначала ты сломал петли на моей двери…

– Я их смазал, – поправил Хорст, разворачиваясь ко мне лицом.

– А сегодня я узнаю, что ты починил кран в секции и свет в туалете! – заорала я, обличительно тыкая в широкую грудь указательным пальцем.

Хорст опустил голову, оглядел мой пальчик и самоуверенно глянул своими серыми невыразительными глазками.

– Вообще-то свет починил я, – осторожно поднял руку Шарги.

Я удивленно моргнула, переставая привычно мериться с Крысенышем воинственными взглядами и мысленно перечислять все восемьдесят три способа убийства, придуманные специально для блондинчика.

Поворачиваюсь к притихшему кавалеру блондинки и восторженно прижимаю руки к груди.

«Светлая Богиня, какого же хорошего парня себе Эми отхватила», – завистливо вздохнула селезенка.

– Шарги, – растроганно улыбаюсь, впервые замечая, какой все-таки он милашка. – Какой же ты чуткий, внимательный, отзывчивый парень… Не то что некоторые!

Крысеныш с независимым видом приступил к завтраку, словно сказанное его никак не касалось, а вот Шарги как-то неловко заерзал на стуле.

– Ангел, – облизнул он пересохшие губы. – Вообще-то свет починить меня Хорст попросил…

И вот этого моя разгневанная душа, активно поддерживаемая бушующими гормонами, вынести уже не смогла.

– Доставала! Хватит портить то, что меня устраивает! – заорала я и почувствовала, как кто-то осторожно поднимает край платья.

Ладонь, скользящая уже по бедру, была перехвачена на полпути. Раздался звонкий хруст, а после жалобно застонал уткнувшийся лицом в пол Кимми.

– Ты охренел? – восседая сверху на парне и удерживая его руку в заломе, уточнила я.

– Ли-и-и-и-на, – заскулил Темный. – Я же только проверить хотел…

– Девушку свою проверять будешь, – рыкнула я, но захват ослабила и даже слезла.

Кимми осторожно поднялся, зажимая разбитый нос и осторожно утирая мелкие алые капли.

– Лина, да пойми, – затараторил парень, на глазах залечивая полученную рану. – Оказалось, что на тебя лечебная магия действует не так, как на всех остальных.

– Тоже мне, открытие, – фыркнула в ответ. – Я же Пустышка, на меня все заклятия действуют не так, как на всех остальных!

Парень замолчал и неуверенно переступил с ноги на ногу. Ох и не нравится мне этот виноватый вид, а глазки почему так настойчиво прячем от меня?

– Так, мутодел, признавайся, что ты вчера со мной сделал, – угрожающе надвигаясь на Темного, полюбопытствовала я.

Натка, видимо почуяв неладное, осторожно переместилась ко мне за спину, чтобы в случае чего успеть перехватить руку с занесенным для удара ножом.

– Да ничего особого не сделал, – утирая вспотевший лоб, ответил Кимми. – Немного со снотворным переборщил, а так только восстановительное заклинание наложил…

– Конкретнее!

– Понимаешь, я использовал стандартное заклинание экстренного заживления, – затараторил он. – И почему-то ожог на бедре оно лечить не стало.

На кухне возникла нехорошая тишина.

– И что же ты мне тогда экстренно восстановил? – зарычала я.

– Яичники… – Темный замялся, а потом все-таки тихо прошептал: – И девственность.

С чувством заношу над Темным нож, заранее зная, что ведьмочка остановит руку, а сама больно бью левой парню в нос.

– Ай! – скривился Кимми, а потом принялся заживлять лицо.

– Приятный бонус, – улыбнулась я, разбивая нос еще один разок. Парень охнул, отшатнулся назад и, не удержав равновесия, сел на пол.

– Лин, перестань! – попыталась призвать меня к порядку Наточка, хватая еще и левую руку.

Перестать? Да я же его еще ногами не попинала!

– А по-моему, это так романтично, – раздалось за нашими спинами.

Медленно поворачиваюсь и натыкаюсь на по-прежнему сидящих за столом Крысеныша и Шарги.

Вот если бы это сказал Доставала, то я бы с удовольствием воплотила давнюю мечту и наконец уже разбила бы его некрасивое лицо о столешницу. Но автором слов оказался Шарги.

И пусть он не хотел меня обидеть и, возможно, действительно считал, что первый раз для девушки – это всегда волшебная сказка, но я давно разучилась видеть мир в розовых очках. Вернее, меня от этого отучили.

– Романтично? – хрипло переспросила, делая шаг навстречу. – Поверь, когда тебя насилуют трое выродков, это грубо, гадко, подло и совсем не романтично…

А дальше я с удивлением услышала чей-то всхлип, с трудом узнала собственный голос и поняла, что по щекам катятся обжигающие кожу слезы. Плечи задрожали, и меня тут же обняли заботливые руки лучшей подруги, развернули и прижали к груди.

Я горько плакала, хотя клялась себе, что больше не буду заниматься этим пустым, никому не нужным занятием, а ведьмочка осторожно гладила меня по спине, по спутанным после сна волосам и успокаивающе нашептывала какой-то бред.

– А еще я, кажется, что-то с гормональным фоном напортачил, – неожиданно подал голос Кимми, поднимаясь с пола.

Натка отлетела и приземлилась на ближайший стул, а я, стремительно преодолев разделяющее нас с недолекарем расстояние, привычно приставила нож к его горлу.

– Значит, так, – зло выдохнула прямо в лицо Темному. – Сейчас ты делаешь все, чтобы из истерички я вновь стала прежней, расчетливой Линой, иначе пиндык тебе, парень. Усек?

Кимми осторожно кивнул и указал на стул.

– Тебе лучше сесть…

– Я сяду, лягу, могу даже ноги раздвинуть во всех видах шпагата, только сделай уже что-нибудь, – заорала я, чувствуя, как по щекам опять покатились слезы.

Эк меня накрыло!

– Лина, – всхлипнула Эми. – Это правда, что тебя… Что… – блондинка сбилась и заплакала.

Мы с Наткой обменялись выразительными взглядами, после чего ведьмочка быстро встала и увела Темную с кухни.

Я зажмурилась, желая сдержать поток, льющийся из глаз и носа.

Внутри бушевал самый настоящий бунт желаний: мне одномоментно хотелось плакать, смеяться, набить морду Кимми, прижаться к Руслану, съесть тазик мороженого и сыграть в карты на раздевание.

– Шевелись, – одними губами приказала я, ощущая небольшой жар внизу живота. Затем почувствовала толчок энергии и тепло чужой магии, разливающейся по телу.

Осторожно открываю глаза, проверяю взгляды на мир, вытираю мокрые щеки, шмыгаю носом и с одного удара ломаю нос сидящему напротив Кимми.

– Благодарю, – прошипела сквозь зубы, игнорируя болезненный стон парня.

Высоко задрав подбородок и гордо распрямив плечи, встаю и натыкаюсь на смущенного Шарги.

– Прости, – опустил голову Темный.

– Засунь свои извинения куда-нибудь поглубже, – громко фыркнула, отбрасывая с лица непослушную алую прядь. – Лучше поклянись, – с напором попросила я, – что если ты станешь первым мужчиной для Эми, то будешь любить каждую клеточку ее тела, ласкать каждый сантиметр и сделаешь все, чтобы она не плакала… Пусть малышка чувствует себя богиней в твоих руках.

Шарги молча кивнул, а я покинула кухню и побрела к девчонкам, на ходу обдумывая, насколько с моей стороны «по-светлому» будет воспользоваться жалостью Темной, чтобы нагло залезть в ее ванну.

* * *

Вжиу! Вжиу!

Вяло открываю глаза, вытаскиваю руку из ванны и тянусь к вибрирующему камушку-связи. Ладонь привычно обожгло магией, и через пару мгновений в висках начала пульсировать еще одна ментальная жилка.

– Прием! – позвала я приятеля.

«Линка!!!» – радостно заорал голос в голове.

– Ты чего так кричишь? – раздраженно обрываю приятеля. – Голова и так треснуть готова, а тут еще ты своими криками отбойному молотку подражаешь.

«Что вчера в больнице было? – уже более спокойно спросил Ру. – Отец просто с ума сходит! Все утро пьет подарочный коньяк, бьет себя кулаками в грудь и говорит, что должен был предвидеть!»

– Интересненькое дело, – сладко зеваю, лениво гоняя пену по поверхности воды. – Целый отдел Видящих не смог, а он, значит, должен был!

«Так это правда? Они все мертвы?»

– Угу. Самоуничтожились. Да так эффективно!

«В смысле?»

– В том смысле, что даже убирать не надо. И на похороны скидываться – тоже.

«Лин, – голос приятеля как-то притих, – да что с вами обоими?»

– Ты извини, – со вздохом сказала. – Просто так гадко на душе…

«Хочешь, я приеду?»

Улыбаюсь, потому что хорошо знаю – он приедет независимо от моего ответа и будет рядом столько, сколько потребуется.

– Приезжай, – легко согласилась я. – Только не раньше чем через час, – у меня тут отмокательные процедуры в ванне.

«Уже лечу», – откликнулся голос в голове, оставляя меня наедине с собой.

Бросаю камушек-связь обратно к вещам, расслабленно погружаюсь в воду и слышу деликатный долбеж в дверь.

– Линка, вылезай! – громко сказала Натка.

Я притворилась дельфином, не понимающим человеческую речь, и нырнула.

– Кому говорю, вылезай, – не оставляла попыток докричаться ведьмочка. – Обед уже готов!

Желудок жалобно сжался, напоминая, что с утра даже не позавтракал. Пришлось, скрепя сердце, вылезать.

На кухне нас встретили трое: Кебил, Гафс и умопомрачительный аромат еды.

– Это вы вовремя, – большой ложкой помешивая что-то в кастрюльке, улыбнулся Гафс. – Кто первым сядет за стол – получит самую большую порцию.

Я пролетела через кухню, села за стол, дождалась, пока Темный засвидетельствует взглядом мою безоговорочную победу, схватила тарелку и начала крутиться вокруг шеф-повара.

– Корми ее скорее, пока она к ножам не потянулась, – улыбнулся со своего места Кебил. – Кимми вон до сих пор вздрагивает…

Обед прошел весело и шумно. Гафс постоянно подкладывал вкусненькое в наши тарелки, особенно тщательно следя за моей, Натка делилась с Эми планами мести Родрику, а Кебил слезно жаловался на Хорста, который задолбал парней постоянными тренировками.

– Гафс, у тебя талант… – осоловело оглядывая стол в поисках, чего бы еще можно кинуть в топку, подвела итог ведьмочка.

Я смогла только вяло кивнуть, немного съезжая на стуле вниз, чтобы набитому до отвала пузу было легче переваривать.

Мы посидели еще немного, продолжая шумную беседу. Разговаривали обо всем и ни о чем. Шутили, смеялись, подкалывали друг друга, поэтому не сразу услышали, как в окошко кто-то настойчиво стучится.

– Партизанка! – воскликнула подруга, впуская нагруженную обезьянку. – Это кому? – принимая из ее рук большую деревянную коробку, уточнила ведьмочка.

– Мне! – радостно вскакиваю из-за стола, моментально узнавая рисунок клана на крышке.

Футляр действительно предназначался мне, равно как и записка от Крестного с тремя тревожными словами: «Будь особенно осторожна».

– Ух ты… – восторженно протянул Кебил, заглядывая мне через плечо. – Это же кукри! Я такие только в музее видел.

Я осторожно взяла один из двух ножей, лежащих внутри коробки, и потянула из ножен.

– У нас в клане их называют «крылья ангела», – глядя на изогнутое в форме птичьего крыла лезвие с заточкой по вогнутой грани, ответила я.

– Как раз для тебя, – тепло улыбнулся Кебил, но тут же почему-то смутился и попросил: – Посмотреть можно?

А мне что? Мне не жалко! Пусть Темный завидует…

А потом я внезапно вспомнила, что не только Крестный обо мне волнуется. Руслан, скорее всего, уже приехал и наверняка топчется у закрытых дверей комнаты.

– Гафс, обед был божественным, – поблагодарила я и повернулась к подругам: – Девочки, я пойду лягу. Возможно, умру от обжорства!

– Топай, – махнула рукой ведьма, двигая к себе тарелку с горкой блинов, и мечтательно улыбнулась: – Я закачу такую потрясающую вечеринку на твоих похоронах!

Улыбаюсь, представляя, как будут отплясывать у моей могилы подвыпившие студенты и профессора. Как ни странно, круче всех в моем воображении почему-то отплясывал до безобразия счастливый Крысеныш.

– Я провожу, – вызвался Кебил, не выпуская ножа из рук.

Темный оказался ценителем, превосходно разбирающимся в холодном оружии, чем тут же снискал мою благосклонность. Я настолько прониклась к парню, что даже решила похвастаться своими любимыми клинками, как только мы придем в комнату.

– Они великолепны, – с сожалением возвращая ножи обратно, простонал Кебил. – Кстати, что там с твоим резервом? – полюбопытствовал он, без лишних слов снимая с себя куртку и протягивая мне. – Кимми целое утро врал, что ты ему свой магический резерв просто так отдала…

Мы как раз вышли из преподавательского крыла и неторопливо шагали через дворик по направлению к женскому общежитию, поэтому приятному бонусу в виде теплой куртки я обрадовалась, как любимому родственнику.

– А он и не врал, – пожимаю плечами, а потом резко торможу, оборачиваюсь и замираю напротив парня. – Ты хочешь сказать, что вы никогда не имели дело с Пустышками?

Кебил, немного удивленный такой неожиданной реакцией, осторожно кивнул.

– В Темных землях нет таких, как ты, – уверенно ответил он, заботливо застегивая на мне пуговицы куртки, в то время как я стояла, молчала и офигевала.

Если Темные не знают про Пустышек, значит, и про «Ритуал двенадцати» им тоже ничего не известно. Выходит, что на таких, как я, никто там не охотится.

«Может, эмигрируем?» – предложила жажда жизни.

«Только через мой труп», – уперлась патриотичность.

– Что-то не так? – беря меня за плечи, спросил Кебил.

Я помотала головой и улыбнулась.

– Забей… – отмахнулась и попыталась сменить тему, но неожиданно Кебил прижал палец к моим губам, насторожился и… зашевелил ушами!

– Мр-мр-мр-р-р-р… – послышалось едва уловимое.

Темный нахмурился, пытаясь определить, какой зверь может так раскатисто мурлыкать, а вот меня осенило моментально.

Схватив парня за руку, я рванула к ближайшим кустам.

– А мантикоры на Темных землях водятся? – тихо шепнула я, притворяясь ветошью.

– Так вымерли вроде, – так же тихо ответил Кебил, осторожно высовываясь из кустов, а потом замер и заковыристо выругался, потому что по скверику вальяжно шагала та самая, которая вымерла.

– Мантикора… – ошеломленно выдохнул он, возвращаясь в кусты.

– А я про что! – фыркаю, вынимая так вовремя подаренные Крестным ножи. – Кстати, ты знаешь, как обходить «Миллероу»?

– Заклинание полного подчинения? – удивился Кебил. – Хочешь сказать, у этой твари есть хозяин?

– И хозяин, и недружелюбная подружка, – тихо шепнула, примериваясь к ножам. – Так знаешь или нет?

Кебил осторожно выглянул еще раз, попутно вынимая из складок одежды пару обоюдо-острых кинжалов.

– Конечно, знаю, – ответил парень. – Вот только пока хозяин этой зверюги жив, мне его обойти не удастся…

– А мы никого обходить не станем, – осторожно закатываю длинные рукава куртки. – Ты кидаешь на мантикору еще одну «Миллероу». Заклинания пойдут внахлест, и у нас появится несколько секунд на атаку.

Кебил сосредоточенно нахмурился и кивнул.

– У этих тварей чувствительное пузо, – задумчиво произнес он и присел. – Ты атакуешь живот, я срезаю жало на хвосте, а потом вместе добиваем.

– А чего это мне под пузо лезть? – возмутилась я, не слишком радуясь перспективе отбить еще не до конца восстановившуюся спину.

– Ну ты же мелкая, тебе сподручнее! – широко улыбнулся парень, вставая в полный рост.

«Дискриминация какая-то», – возмутился во мне каждый сантиметр.

– Погнали! – скомандовал Темный и принялся произносить сложносоставную схему заклятия.

Не теряя времени, я вскочила на ноги и побежала навстречу счастливо оскалившейся мантикоре. Опережая меня, унеслось заклинание и четко ударило в морду ошарашенного животного, а дальше я кувырнулась, скользнула под живот замершей кошечки и вонзила ножи.

Вой, раздавшийся следом, явственно подтвердил, что Темный был в корне неправ. Белоснежное пузико мантикоры не просто чувствительно, оно – сверхчувствительно.

Иначе почему бы еще «ночной кошмар» затряслась и решила прижаться к земле, погребая меня под своей пушистой тушей?

Вытаскивать ножи времени уже не было, поэтому я разжала руки и перекатилась, стараясь уберечь тело от капитального расплющивания.

Мантикора еще раз возмущенно завыла, размахивая во все стороны обрубком хвоста, и взбрыкнула, пытаясь скинуть оседлавшего ее Темного.

– Может, поможешь? – крикнул Кебил, вцепившись в гриву обезумевшего животного.

«Какой-то несамостоятельный мальчик попался», – гаденько захихикал боевой дух.

Быстро вскакиваю на ноги и вынимаю метательные ножи, которые постоянно ношу под одеждой ради собственной безопасности.

Бросок, и тонкое лезвие мчится прямо в ухо бедолаги. Мантикора вздрагивает, на миг замирает и начинает отчаянно дергать гривастой башкой.

– А-а-а!! – раздалось из соседних кустов, а затем ветки затряслись и все смолкло.

Долбаный Скол! В книге же было написано, что мантикоры никогда не охотятся в одиночку. Как я могла забыть о второй подружке?

– Добивай сам, – крикнула я Кебилу уже на ходу, вламываясь всем телом в густую растительность.

Ветки хрустели и ломались под напором, пропуская туда, где кто-то отчаянно нуждался в помощи, а затем меня схватили поперек тела, профессионально выбили из рук лезвия метательных ножей, а сами руки скрутили за спиной.

– Попалась… – довольно осклабился мужчина и легко кинул меня в тускло мигающую брешь портала.