Глава 25. Аноба Морган. Как всё было на самом деле

Джон пытался просунуть сопротивляющуюся сестрёнку в лаз для кошки.

— Кэс, — раздражённо встряхнул он её, заглядывая в огромные испуганные глаза. — Немедленно пролезай в этот чёртов лаз и отбеги от дома, как можно дальше, поняла?!

— А вы? — слезы задрожали в глазах малышки.

— И мы, — ответил Джон, думая о раненом брате наверху. Ему надо поторопиться, чтобы оттащить его дальше от огня. — Ты задерживаешь меня, не давая помочь Бену. Лезь!

Кэсси решительно развернулась, юркнув в лаз.

— Молодец! — закричал Джон, выглядывая в дыру. — Теперь беги. Беги! — и Кэсси побежала, пока не услышала голоса, среди которых узнала знакомый и родной.

— Что здесь творится, мать твою?! — негодовал он

— Кирк настучал, да? — зло зашипел Пайк

— Ты совсем с катушек слетел, ублюдок? — приставила ко лбу Пайка пистолет женщина. — Тебе было приказано достать бумаги.

— С каких пор ты стала такой сентиментальной, Аноба? — заискивающе спросил её любовник.

Она знала о его неуравновешенности. Его безбашенность и жестокость в сексе выражались наивысшем удовольствием, дикими экспериментами и экстримом …

— Всё это тебе же на руку, — продолжал он. — Может быть, братец настолько преисполнится горем, что отдаст бразды правления тебе.

Аноба выстрелила.

Да, она хотела отобрать у брата власть.

Но если ей не будут подчиняться даже такие шавки, как Пайк, никогда ей не видать этого.

Детский писк заставил её дёрнуться

— Бабушка?

«Твою мать!», — подумала Аноба, направляя оружие на пучеглазое отродье, так похожее на неё саму.

Рука задрожала, хотя она, действительно, никогда не страдала сентиментальностью, видя перед собой цель, к которой шла любыми способами. Всегда.

— Твою мать! — пнула она колесо машины, отворачиваясь

— Бабушка! — выкрикнула малявка, кинувшись к ней

— Не подпускай её ко мне, — приказала сестра Белого Маршала раздражённо, думая над тем, какая она ей, к чёрту, бабушка? Она всего на десять лет старше её, теперь уже усопшей, матушки. Прадед был ещё тем ублюдком, не брезговавший насилием над прислугой. Да, и не только, в принципе, но она была зачата именно так, являясь четвёртым внебрачным ребёнком Хозяина особняка без каких-либо прав, кроме тумаков и тяжкого труда в поле с пяти лет.

* * *

«Мне здесь не нужны дармовые рты!», — отчётливо помнила она ор «отца», как иногда называли его шёпотом. Не она, но это не имело значения, когда он это слышал, кривился в омерзении, глядя на заигравшихся оборванцев. Гаденько улыбнулся озарившей его идее:

— Право называть Белого Маршала отцом надо заслужить. Победитель его получит.

Дети переглянулись, не совсем понимая смысл сказанного.

— Что застыли, чёртово отребье?! — рассвирепел нетрезвый Маршал. — Признаю своим того, кто победит.

В тот самый момент Аноба приняла решение, которое определило всю её жизнь.

Будучи девятилетним ребёнком, она сама взяла её в свои руки и бросилась на самого старшего пятнадцатилетнего брата, вцепившись зубами в ухо. Чувствуя льющуюся по подбородку кровь, слыша его вопли, не замечая его ударов, пока он не повалился на землю, а она, с вызовом глядя на отца, не выплюнула откушенный кусок на идеально подстриженный газон.

Маршал перевёл взгляд на жавшихся в стороне друг к другу, испуганных братьев тринадцати и шести лет, корчащегося на земле пятнадцатилетнего паренька. Затем на неё. Усмехнулся и пошёл прочь.

С тех пор она будто стала для него забавным карманным зверьком, которого он часто таскал с собой, иногда что-то объясняя или спрашивая её мнение.

В глубине души Аноба надеялась, что он готовит её занять своё место. Для чего были предпосылки. Ибо Маршал абсолютно не мог найти общий язык с законным наследником, совершенно не интересовавшимся делами клана, прожигая жизнь на обдолбанных вечеринках.

Хотя стоило ли надеяться? Она осталась жить в той же коморке, в которой они теснились с матерью до этого. Не дал он ей и своей фамилии. Не стало теплее его отношение. Зато у него явно появились новые выгоды…

Маршал взял её на заключение очередной сделки. Переговоры зашли в тупик. Оппонент наотрез отказывался идти на уступки, то и дело бросая сальные взгляды на Анобу.

— Подумай ещё раз, Шерхан, — заговорил Маршал, хитро глядя на омерзительного мужика со шрамом в пол лица. — Я предлагаю тебе условия, которые никто никогда от меня не слышал. Уважаю тебя настолько, что готов доверить девственность своей дочери. Что скажешь? По рукам?

Ей было тогда пятнадцать лет. И это был не единственный раз, когда он предлагал её кому-то.

Благо, никогда не переступая грань, которая превратила бы её из ценного приза в проститутку.

Везло, когда она доставалась верному псу Белого клана, заслужившего награду.

Гораздо хуже было, когда доставалась недругу, чтобы задобрить. В этом случае одаренный по полной отыгрывался на дочери ненавистного Маршала.

Аноба никогда не жаловалась, пряча синяки под одеждой, а боль — ещё глубже. Взрослея. Закаляясь. Обучаясь…

— Может, я? — предложил Кирк, вырвав её из воспоминаний.

— Нет, — с трудом выдавила из себя Аноба, сама не веря в то, что говорит. — Пусть Бак немного поработает с ней и отдаст в какую-нибудь семью.

Послышались первые серены пожарных…

Когда старик стал совсем плох, чёртов сынок взялся за ум, постепенно перенимая бразды правления в свои руки. Признав своей сестрой. Позволив стать настоящей Морган.

Ещё бы!

На тот момент, будучи практически вдвое младше законного наследника, она заняла определённое место рядом с бывшим Маршалом, и новому было бы без неё ой, как непросто.

Анобу перекосило от отвращения и унижения, которое она испытывала каждый раз, когда получала от выскочки очередное распоряжение…