Глава 4. Выбор

— Как ты? — вошла к ней в комнату Гини на следующий же день.

Вопрос, который, похоже, уже вошёл у неё в привычку

— Как он позволил тебе навестить меня?

— Я всё-таки Богиня, как ни как, — улыбнулась Гини

Оделина отвернулась, глядя неповрежденным глазом в окно. Весёлость подруги в данной ситуации казалась издевательством.

— А что ты хотела? — сердито начала Богиня. — Чтобы мы сейчас вместе посидели с тобой и поплакали, жалея себя?

— Это было бы уместнее, — в тон ей отозвалась Оделина

— И что дальше? Жалость к себе убивает быстрее чего либо! Лишает сил, воли, желания жить.

— А если его итак нет?

— Не смей так говорить! Ничто не вечно! Всё течёт и меняется, никогда не стоит на месте! И твоя ситуация не вечна! Барон не вечен, в конце концов! Всё в твоих руках! То, что он не оставил тебя в клубе, а привёл жить с собой — уже о многом говорит!

— О чём?

— О шансе! О шансе, которого нет у восьмидесяти процентов девочек клуба! Так что, не смей ныть и жаловаться на свою жизнь! Она не так уж и ужасна! Бывают и похуже!

Богиня выскочила из комнаты, как гневный ураган.

* * *

Вернувшись через три дня.

Она сидела рядом с её постелью уже около часа, не сказав даже «привет».

У Оделины тоже не было желания с ней заговаривать. Она и головы не повернула, когда та вошла.

— Сегодня я опять слышала плач Лиан и мерзкое пыхтение Карла с Сэмом.

Оделина не отреагировала

— Лиан — девочка из черновых. Тех самых, что обслуживают столики. Помимо столиков, она обслуживает, как правило, четырёх клиентов за смену. После смены к ней любят захаживать Карл с Сэмом. Они захаживают ко многим девочкам. Но Лиан их любимица.

Тишина.

— Калеб знает об этом. В клубе действует лишь три правила для охраны: не портить товар, его способность работать и неприкосновенность элиток. За безопасность которых они отвечают головой.

Оделина не реагировала.

Богиня ушла.

Чтобы вернуться на следующий день.

— Вчера клиенты избили трёх черновых. Ночь говорит, что у Абигейль сломана рука

* * *

И на следующий.

— Поступила новая партия рабов

Оделина обернулась

— Да, эта третья каста из нас — невольниц. Их набирают в странах, так называемого, третьего мира. Они не работают в клубе. У них нет ни spa, ни массажисток, ни капли из того, что могло бы походить на нормальную жизнь. Это товар для дешёвых притонов. Их подсаживают на наркотики. Кидают в комнату, куда течёт непрекращающийся поток грязных, вонючих клиентов. Хорошо, если им вообще удается поспать за сутки. Подобная жизнь длится не более трёх-десяти лет прежде, чем они не сгнивают от венерических болезней, наркотиков или побоев разбушевавшегося клиента.

— Ты врёшь.

— Нет

— Зачем тогда им мы? — спросила Оделина. — Они наверняка имеют на этом гораздо бOльшие деньги

— Эстетическое удовольствие, — повела изящным плечом Богиня. — Бизнес, который им больше по душе. Связи, которые он им даёт. Некую власть над высокопоставленными лицами, предпочитающими отдых, который может предоставить им наш клуб

Оделина вновь отвернулась к окну.

Гини ушла.

* * *

— Вернулся Олаф

Подруга умышленно замолчала

— И что это значит? — спросила Оделина, скрипнув зубами от досады, что не может справиться со своим любопытством

— Он возвращается раз в три-шесть месяцев и просит одну из черновых у Калеба

— Он один такой, что ли? — съязвила Лини

— Он один их калечит. Ему не разрешено их лишь убивать.

Оделина потрясённо обернулась.

— Да, Ангел. После его посещения девочки, как правило, становятся рабами, покидая стены клуба. Слышала бы ты хоть раз, как они кричат, воют и умоляют оставить их в клубе. На любых условиях. Но ты не слышишь этого. И, возможно, никогда не услышишь. И не увидишь. Благодаря тому, что живешь здесь. С бароном. А не как все мы — там!

— Что ты хочешь от меня?

— Возьми себя в руки! — подскочила к ней Гини, нависнув, словно гнев всех несчастных. — Осознай, насколько тебе повезло! Воспользуйся своим везением и выжми из него всё!

— Я не понимаю.

— Барон питает к тебе слабость! Научись управлять ею. Будь умнее, хитрее.

— Я не такая, Гини.

— Придётся! Если хочешь выжить. Если хочешь не сломаться! Если хочешь когда-нибудь стать свободной! У тебя есть на это все шансы!

— Что у вас происходит? — заглянул в двери Густав, услышав крики подруги.

— Ничего, — бросила Богиня, хватая с кресла свой кардиган. — Я ухожу.

— Я не смогу спать с ним, — задрожали в глазах Оделины слёзы. — Ты бы видела его… штуку.

— Хочешь видеть по шесть-десять таких же за смену?

Лини в ужасе замахала головой, чувствуя, как к горлу вновь подкатывает тошнота.

— Тебе придётся выбрать, и у тебя этот выбор есть! В отличие от остальных!

Больше Богиня её не навещала.

* * *

Вернувшись к занятиям, Оделина внимательнее смотрела по сторонам. Всматривалась в черновых, которые смотрели на них с нескрываемой злобой и завистью. Пыталась оценить, осознать и смириться со сложившейся ситуацией, рассматривая перспективы, возможные развития событий. Богиня права — что толку себя жалеть? Она ведь сама это знает, знала, пока не оказалась здесь.

Всё познаётся в сравнении, — вновь повторила про себя девушка.

— Спасибо тебе, — повернулась Лини к Богине, находясь с ней в расслабляющем джакузи, когда одна из покалеченных рабов вымыла ей голову, а другая разминала плечи после интенсивной тренировки в качалке.

— Калеб больше не желает тянуть, — заговорила подруга. — Никакие мои уловки уже не срабатывают. Он твёрдо решил вновь вывести тебя на сцену уже послезавтра.

Оделина отвела от подруги взгляд, пропустив два удара сердца.

— Ангел?

— Да, — рассеяно ответила Оделина. — Да, — твёрже произнесла она, глядя в глаза Богине.

— Я бы всё отдала, чтобы оказаться на твоём месте, — прыснула от возмущения рабыня, слыша нерешительность и испуг в словах элитки.

Оделина с Богиней переглянулись.

Взгляд подруги был красноречивее любых слов.

Впрочем, Лини сама уже всё поняла.

* * *

В этот раз выступление действительно прошло как по маслу.

Проходя мимо одной из «аудиторий», Оделина успела заметить группу обнажённых мужчин, перед которыми на коленях стояли девушки

— Ваша задача доставить клиенту удовольствие… — услышала она прежде, чем дверь захлопнули.

Оделина перевела непонимающий взгляд на подругу.

— Всех девочек обучают доставлять удовольствие мужчине, а чего ты ожидала? За нас они и вовсе платят огромные деньги. Уж явно не за то, чтобы мы лежали под ними, как брёвна. Тебя тоже это ждёт. После того, как лишишься девственности. Девственность всё же должна быть девственностью. Только в этот, первый раз тебе будет позволено бездействовать. В остальные, деньги для Калеба с бароном придётся отрабатывать, иначе клиент будет недоволен. А это, в свою очередь, отразится на тебе.

— А что всё же случилось с предыдущим Ангелом? — спросила Оделина

Богиня отвернулась, нахмурившись..

Лини думала, что подруга опять так ничего и не ответит.

— Вскрыла себе вены в одном из джакузи.

Понятно, почему она не хотела об этом говорить.

— Я видела, что с ней что-то не так, — неожиданно продолжила Гини, — но не стала лезть. Здесь каждый борется за свою жизнь и место под солнцем. В основном.

— Ясно, — отозвалась Лини.

Что ещё она могла сказать?

— Самое ужасное, что через три дня (даже в этом есть некая насмешка судьбы) в клубе появились два человека, которые расспрашивали о ней.

— Клиенты?

— Нет, — выдохнула Богиня. — Калеб очень нервничал и сказал: хорошо, что сучка вскрыла себе вены. Они искали её, понимаешь? — посмотрела на неё подруга, в глазах которой Оделина впервые увидела дрожание слезы.

— Это не значит, что они нашли бы её, — поспешила Лини её утешить.

— Они могли увидеть её на сцене, — не сдавалась альбиноска.

— А могли и не увидеть…

— Если бы не решила со всем этим покончить, — не слушала её подруга. — Всего в шаге от свободы.

— Поэтому в этот раз ты не отвернулась? — спросила Ангел

Богиня кивнула, пряча скатившуюся по щеке скудную росинку. В этом месте быстро отвыкают плакать. Те, у кого не получается, долго не живут.

Девиз «Смирись или умри», — как нельзя лучше подходит для этого места.

Оделина обняла подругу за плечи, вкладывая в объятия всю свою любовь и благодарность

— Спасибо, что не бросила меня. Ты действительно спасла меня.

Богиня вяло улыбнулась. Смахнула слезу со щеки, чмокнула Лини в висок.

— Пойдём поплаваем? — предложила она, вновь перевоплотившись в беззаботную элитку, вполне довольную своей судьбой.

Оделина рассеяно кивнула.

Ей, наверняка, потребуются годы, чтобы настолько научиться владеть собой, искусно скрывая всё, что находится под этой довольной личиной.

Она научится!

* * *

Это оказалось не так просто.

Покупатель на её девственность нашёлся всего через пару месяцев.

Семидесятилетний богатей, буквально пускавший на неё слюни.

— У меня ещё никогда не было девственницы, — жадно заявил он с порога. — А в жизни, как говорится, — мерзко рассмеялся, — нужно попробовать всё. Такой красотки у меня тоже никогда не было, — залазил он на неё с горящими глазами.

Благо, всё закончилось быстро.

Вернувшись «домой», Оделина наткнулась на барона, нервно ожидавшего её в холле.

Всё произошло там же.

— Я слишком долго ждал, — прерывисто шептал барон, держа её за волосы и трахая сзади.

В какой-то степени Оделина была благодарна, что ей не пришлось видеть ни его, ни то, что он с ней делает.

Всё познается в сравнении…

* * *

С этого момента, она посещала интимные уроки, обучающие её не только доставлять удовольствие клиентам, но и получать при этом удовольствие самой.

Либо качественно симулировать.

Это был немаловажный пункт.

— Клиент должен остаться доволен, — не переставая повторяла Кара, проходя между рядами учениц на постелях с живыми пособиями для обучения.

Занятия были групповыми.

Стыд давно остался далеко в прошлом.

* * *

Затем были ещё клиенты…

Некоторым черновым, за хорошее обслуживание, клиенты приносили таблетки, которые давали на время забыть где ты, что ты, и что делаешь.

Оделина не помнила, как впервые раздобыла и попробовала их.

Плотно подсев в дальнейшем.

Ангел впорхнула в уборную, кинув беззаботное «Привет».

Что-то напевая, переоделась, наложила макияж и застыла, глядя в зеркало.

Улыбка постепенно стала угасать.

Глаза лихорадочно бегали по собственному отражению, будто пытаясь отыскать что-то утраченное, не узнавая то, что видели.

Идеальный лобик нахмурился, глаза стыдливо опустились.

Дрожащими руками, Лини схватила сумочку, пытаясь что-то отыскать. Достала прозрачный пакетик. Высыпала на ладонь две таблетки, добавила третью, потянулась за четвертой, но передумала.

Взгляд блуждал по трем волшебным пилюлькам: «Один, два, три. Один, два, три…», бессмысленно отбивало дробью в сознании.

— Не делай этого, — услышала она голос Богини.

Несмотря на то, что та поклялась больше не лезть в её жизнь, после очередной крупной ссоры из-за того, что Оделина делала со своей жизнью.

— А? — подняла Лини взгляд. Совсем забыв, что в комнате еще кто-то был.

— Не делай этого, — повторила Богиня, подойдя ближе.

— Почему? — машинально спросила Ангел

— Зачем тебе это?

— Без них я не могу…

— Можешь.

— Нет.

— Да.

— Нет!

Богиня тяжело вздохнула.

— Посмотри на меня. Посмотри же! — уже повысила она голос, так как Ангел, по-прежнему, завороженно смотрела на эти чертовы таблетки, будто разговаривая с ними. — Все, что тебя окружает — это ненастоящая жизнь. Она станет для тебя такой, только если ты сама это допустишь…

— Ты же говорила смириться.

— Смириться и принять ситуацию, чтобы рассуждать здраво и искать выход! Это, — ударила Богиня по ладони бывшей подруги, — не выход!!! Это тупик!

Оделина сорвалась со стула, устремившись за покатившимися пилюльками счастья.

— Посмотри на себя! — брезгливо сморщилась альбиноска. — Так ты хочешь жить? Ползая на коленях?

— А разве мы с тобою не ползаем?! — яростно вскричала Ангел. — Внушая себе ложные надежды?! Обсасывая их…

Богиня присела, чтобы отвесить подруге пощёчину.

Надеясь хоть этим привести в чувство.

В её взгляде горело отчаяние. Она не знала, как помочь единственно родному человеку в её жизни с момента смерти матери.

— Это тупик, Ангел, — с горечью и мольбой произнесла она. — Пожалуйста, не надо.

— Я не такая сильная, как ты, — всхлипнула Оделина. — Я не могу. Видела бы ты их… Меня! — закричала девушка. — Я ненавижу себя!

— Мы не выбирали свою жизнь, Ангел. Мы просто пытаемся выжить и это наше право!

— Выжить, — тихо повторила Лини, глядя в пол, на белую пилюльку

— Она не поможет тебе смириться с собой.

— А что поможет?

— Почему ты ненавидишь себя?

— За то, что я делаю.

— Мы не выбирали этот путь. Мы полностью в руках тех, кто держит в них наши жизни!

— За удовольствие, — едва различимо простонала Оделина, зажмурив глаза от стыда.

— Почему? — не поняла Богиня. — Если бы ты страдала и рыдала, пока это происходит, то не ненавидела бы себя? Сколь долго бы ты так выдержала?

— Не знаю! — заорала Оделина. — Но это бы значило, что я не шлюха!

— Ты шлюха, потому что тебя продали опекуны! То, что ты способна получать удовольствие с клиентами, говорит лишь о том, что ты правильно реагируешь на сложившуюся ситуацию.

Ангел зарыдала сильнее.

— Слезами горю не поможешь, — продолжала Богиня. — Давай пойдём от обратного. Да, ты — шлюха и способна получать от этого удовольствие, и что? Будь что-либо иначе, ты бы здесь не выжила! Прими, поблагодари Вселенную и иди дальше!

— Это ужасно!

— А работа солдата прекрасна? Или врача, осуществляющего аборты? У всего есть две стороны медали. Вот только мы свой путь не выбирали. Пока! — твердо произнесла подруга. — Барон спит с тобой? — резко сменила он тему.

— Берёт, когда ему вздумается.

— Насилует?

— Я не сопротивляюсь.

— Но не делаешь того, чему нас учили?

Оделина скривилась от отвращения.

— К клиентам ты испытываешь иные чувства?

— Я ничего не испытываю, действуя, как машина. Он же… никогда не требует от меня ничего подобного. Его устраивает и так.

— Ангел! — взяла она в руки её лицо, заставив смотреть в свои невероятные бирюзовые глаза. — Ты помнишь наш первый разговор в твоей комнате?

Оделина вновь скривилась.

— Либо так, и выторговать у барона более или менее приемлемую для себя жизнь, либо ублажать каждого, кто за тебя заплатит. Без перспектив. Либо один барон, — расставила она руки в стороны, изобразив весы, — либо много таких, как барон, а то и хуже. Это твой выход, если для тебя столь невыносима жизнь элитки.

— Нет никаких гарантий, что он больше не будет меня продавать, если я буду угождать ему.

— А какие гарантии у тебя сейчас? Лучше?

Оделина молчала.

— Ты можешь выторговать у него для себя лучшую жизнь! Иначе уже давно бы жила здесь!

— Мне страшно, — прошептала Оделина. — Мне так страшно!!! И мерзко, и гадко и… — Лини всхлипнула.

Альбиноска порывисто обняла её.

— Я знаю… я знаю… Ты должна приспособиться! Иначе здесь не выжить.

* * *

На следующий день Оделина не встретила Богиню на занятиях.

Не было её и вечером в гримёрке.

И на следующий день.

После выступления Оделина пошла искать Калеба.

— Где Богиня?

— В больнице.

— Почему? — удивилась Ангел

— Рецидив.

— Что?

— Рак вернулся.

— Отвези меня в больницу, — потребовала элитка, повернувшись к Густаву.

— Это не ко мне, — отозвался тот.

Оделина решительно зашагала в небольшую комнатку, где обычно восседал её хозяин с двумя полуобнажёнными черновыми. Он определённо любил девочек помоложе. Блондинок. Лёгкая догадка скользнула у неё в сознании. Та, о которой Гини твердила ей всё это время.

— Чего тебе? — грубо бросил ей барон

— Богиня в больнице.

— И что?

— Позволь Густову отвезти меня к ней.

— С чего бы? — зло сощурились его глазки.

Черновая что-то зашептала барону на ухо, скользнув ладонью к паху. Тот самодовольно улыбнулся, опустив жадный взгляд на всё ещё обнажённую грудь Оделины, но взяв в руку грудь второй черновой.

Оделина подошла ближе. Взяла его свободную ладонь, поднесла к своему лицу.

— Зачем нам враждовать? — мягко и приглушённо спросила она, глядя на него так, как её учили. — Мы живём в одном доме. — Она погрузила в рот его палец и повела им вниз, к своей груди, оставляя влажный след, к соску, который затвердел, стоило его зацепить пару раз. — Я не останусь в долгу.

— Сейчас, — приказал барон, сбрасывая с себя черновых.

Глядя на неё насмешливым взглядом.

Одна пара и трио уже во всю трахались. Элитки редко появлялись в этом зале. Оделина ни разу. Но ей не привыкать совокупляться ещё с кем-то по соседству. Неужели барон не знал, как проходят их уроки «этики» обслуживания клиентов?

Она решительно шагнула к нему. Оседлала, расстегивая ремень и ширинку. Достала его огромный разбухший член, который был слишком велик, чтобы не причинять ей, каждый раз боль.

Барон забавлялся яростью, бушующей в её взгляде, пока она медленно опускалась на его хер.

Сама!

Он с трудом сглотнул, на секунду прикрыв глаза.

Вверх вниз, вверх вниз, то ускоряя, то замедляя темп.

Чёрт, девчонка знает, что делает!

Он услышал, как она стала постанывать. Открыл, поддёрнутые дымкой страсти, глаза, чтобы убедиться в правдивости услышанного. Её веки были опущены. Похоже, она, действительно, получала удовольствие.

«Это меньшее, что вы можете для себя сделать, облегчив свою работу, — зазвучали в её голове слова Кары. — Вам это необходимо ещё больше, нежели клиенту. Не думайте. Чувствуйте, обращаясь к своим первобытным инстинктам».

Какое бесчисленное количество раз она кончала под эти слова, вместе с остальными.

Чувствуя рот и язык своего напарника там, где ещё два года назад и представить не могла.

Барон протиснул между их телами палец, умело щекоча клитор девушки. Оделина закричала, кончая вместе с ним.

— Мы договорились? — спросила она, тяжело дыша у него на плече.

— Да, — отозвался ошалелый барон, надавив на её бёдра, сильнее насаживая на себя ещё раз, двинувшись в ней.

Оба застонали.

Оделина ни разу не видела, чтобы он улыбался. Чтобы он так на неё смотрел.

Наверное, Богиня бы сказала, что она, наконец, приспособилась!

Ангел приподнялась.

Всё ещё возбуждённый член хлестнул барона по пузу, причинив чувствительной головке боль. Тот тихо ахнул, заглянув в глаза своей недавней страстной наезднице, лицо которой сейчас совершенно ничего не выражало.

Он был готов поклясться, что она сделала это специально.

— Пошли, — приказала она Густаву, удаляясь.

Даже не взглянув на недавнего партнёра

Барон смотрел ей вслед, понимая, что крупно влип.

Он сделает всё, что угодно, чтобы это повторилось и повторялось как можно чаще.

Она сводила его с ума и раньше, сейчас же…

Люк посмотрел на снова набухающий член. Перевёл взгляд на всё ещё находящихся рядом черновых — их никто не отпускал, а они были достаточно вышколены, чтобы не своевольничать.

Барон схватил одну из них за шею, насадив её рот на хер.

Закрыл глаза, тихо застонав.

Всё ещё видя перед собою небольшие совершенные грудки Ангела.