Глава 3. Провал

— Ну, что скажешь? — спросил барон, видя потрясение своего компаньона по бизнесу

— Это настоящий цвет волос? — поправил хер в штанах Калеб Мур, обходя девушку со спины, зачарованный шикарным золотым водопадом длинных до ягодиц волос.

— Не уверен, — соврал Люк, зная фетиш Калеба

— Всё равно, они совершенны! В наше время крайне редко попадается столь поразительная густота и здоровье… — зачарованно потянул он руки к волосам девушки

— Она не будет жить в клубе, — сказал барон прежде, чем успел подумать

— Почему?! — удивился Калеб

— Я так решил

Глаза Мура зло сощурились

— Занятие девочек начинаются в полдень

— Я в курсе, — не менее зловеще посмотрел на него барон

Они поняли друг друга.

— Ты изменил свои планы насчёт её девственности?

— Нет

— Ладно, — не совсем уверенно отозвался Калеб

* * *

— Будешь жить здесь, — барон открыл перед ней двери спальни. — Надеюсь, насчёт побега мы всё прояснили, и эта тема закрыта?

— Да, — тихо отозвалась Оделина

— Я рад. Хотя Густав всё равно всегда будет рядом, чтобы это исключить.

— Угу, — села девушка на свою новую постель, попробовав на мягкость и тут же поспешила встать и отойти подальше, заметив жадный взгляд барона.

* * *

Клуб открывался в 19.00

Многие направлялись сюда сразу по окончании рабочего дня.

Поговорить, выпить, снять стресс, развлечься. Кто-то назначал здесь деловые встречи.

Рабочая зона состояла из нескольких помещений: три изолированных апартамента для переговоров и торжеств, где гостей индивидуально обслуживал обнажённый персонал; стриптиз-бар-кабаре с полуобнажёнными официантками и танцовщицами, и, непосредственно, комнатки для утех менее обеспеченных клиентов.

Весь персонал закрытого клуба, как правило, жил здесь же, на втором этаже.

Занятия начинались в полдень: стрип-пластика, гимнастика, тренажёрный зал, постановка выступления, бассейн и spa, что удивило Оделину более всего, когда она ложилась под опытные руки массажистки.

— Всё это продлевает срок нашей службы, поддерживая товарный вид, — услышала она приятный голос и обернулась.

— Это линзы? — обескуражено спросила Лини, глядя в невероятные бледно-бирюзовые глаза. Бегая взглядом по белоснежным волосам, бровям, ресницам, коже.

— Нет, — улыбнулась девушка

— Никогда не видела альбиносов, — выдохнула Оделина, догадавшись

Та рассмеялась

— Не ты одна. Я — Богиня. Тебя уже распределили? Имя дали?

— А?

— Ясно, — отозвалась альбиноска, внимательно изучая новоприбывшую. — Я думаю, что тебя определят в нашу гримёрку.

— Почему?

— Внешность. Возраст.

— А что с ними?

— Мы выступаем, как поодиночке, так и в группе. Наши номера построены на контрасте. Нас было четверо. Я думаю, что ты займёшь место Ангела.

— А что с ней?

Богиня отвернулась, сделав вид, будто не слышала вопроса.

— Наша внешность сослужила нам верную службу, — продолжала она.

— Не могу согласиться, — буркнула Оделина, зная, что именно она привлекла внимание барона.

— Здесь не только красотки, ангел, — отозвалась Богиня. — И из-за этого им повезло куда меньше. Мы, своего рода, элита.

— И что это значит?

— Клиентов не обслуживаем с голыми сиськами и задницами, которые постоянно тискают. Ограничиваемся лишь выступлениями и стоим дороже. Гораздо дороже. А это значит, что у нас не восемь-десять клиентов ежедневно.

Глаза Лини распахнулись в ужасе

— А сколько? — едва слышно спросила она

— Двое-четверо в неделю

Оделина отвела взгляд.

— Глупо, наверное, было надеяться услышать «в месяц»?

Богиня рассмеялась

— Ещё как! Это вылилось бы тебе в серьёзные проблемы в таком месте, как это. Наша задача — зарабатывать для них деньги.

— Ты слишком радостная для данной ситуации.

— Во-первых, я из мест, где таких, как я убивают, считая проклятыми. Мою мать забили палками до смерти на моих глазах. Калеб спас меня. А, во-вторых, не так уж здесь и ужасно. В нашем с тобой положении, — добавила Богиня. — Я здесь уже семь лет. И ты привыкнешь. Жизнь продолжается. Многое уже просто не замечаешь, воспринимая, как должное. И опять же — всё познаётся в сравнении.

С этим сложно было поспорить!

— Почему семь? — спросила Оделина. — Тебе ведь не больше семнадцати?

Богиня кивнула.

— Калеб привёз меня, когда мне было десять

Глаза Оделины расширились от ужаса.

Богиня безразлично пожала плечами.

— Я ранняя пташка. У меня уже с девяти лет были месячные, но Калеб никому не продавал меня, пока мне не исполнилось двенадцать. Клиентам запрещено причинять мне какой-либо вред. Как любой из элиток. Так что, повторюсь, всё не так уж плохо.

Оделина не могла с этим согласиться, пряча взгляд.

Вскоре она познакомилась с остальными девочками из гримёрки: черноволосой Ночью и рыжеволосой Пламенем.

Богиня не ошиблась — её определили к ним в качестве Ангела.

Настоящих имён здесь не существовало. Лишь псевдонимы. Здесь многого не существовало, что входило бы в рамки нормальности.

Все её занятия проходили с обнажённой грудью.

— Привыкай, — холодно бросил ей преподаватель — женщина по имени Кара

Далеко не все были полуобнажены.

Оделина заметила ещё несколько девушек, неловко пытавшихся прикрыть обнажённые части тела с таким же испуганным, затравленным взглядом.

Интересно, какова их история?

— Не отвлекаться! — рявкнула Кара

* * *

Первое её выступление было групповым.

— Не переживай, — взяла её за трясущиеся руки Богиня, заглядывая в глаза. — Всё тоже самое, что и на репетициях — ничего сложного. Прожекторы ослепят тебя. Не думай о том, что за ними кто-то есть. Там никого нет. Мы просто снова отрабатываем номер, понятно?

Лини испуганно кивнула.

Если не считать того, что она пару раз споткнулась, ловко замаскировав это под очередное «па», всё прошло удачно.

— Ты молодец! — чмокнула её Богиня, приобняв за плечи. — У тебя всё получится!

Она так и лучилась жизнерадостностью и счастьем.

Лини вымученно улыбнулась, глядя в зеркало, как подруга возвращается на своё место в гримёрке.

Оделина перевела взгляд на своё отражение.

Не узнавая загримированное лицо.

Неужели это она?

Неужели всё это происходит с ней?

Вошёл Калеб.

— Молодцы, девочки, — сказал он. — А теперь — кыш отсюда. Погуляйте где-нибудь десять минут.

Все живо поднялись.

— Кроме Ангела, — с хрипотцой добавил он

Оделина встретилась взглядом с подругой. Та вяло, но ободряюще улыбнулась. Что само по себе дало ей понять, что сейчас произойдёт что-то нехорошее.

Как только девочки вышли, вошёл Густав.

— Парень, оставь нас на десять минут, — бросил ему Калеб

— Нет

— Обещаю, что её девственность не пострадает, — протянул он в сторону громилы стодолларовую купюру. — Так, немного потолкуем

Густав перевёл взгляд на испуганную девушку. На купюру.

Оделина не дышала те несколько секунд, что он колебался.

— Она должна остаться девственницей, — взял санитар бумажку

Оделина с шумом упала на стул, не чувствуя ног.

Крутанулась на кресле к зеркалу.

Пытаясь не смотреть в него.

Чтобы не видеть приближающегося Калеба.

Закрывающуюся за Густавом дверь.

Она почувствовала его руку на своих волосах и зажмурилась.

Послышались звуки расстегивающегося ремня, визг молнии ширинки.

Оделина закрыла ладонями лицо

— Мне было бы приятнее, если бы ты смотрела, — протянул возбуждённо Калеб, шаря в её локонах.

Лини отрицательно закивала головой — никогда этому не бывать!

Раздались мерзкие хлюпающие звуки, стоны и вздохи Калеба.

Руки, шарящие в её волосах стали более жадными, нетерпеливыми, накручивая водопад золотистых волос себе на руку.

Он резко дёрнул её на себя. Его жидкость излилась ей на ладони, по-прежнему закрывающие лицо.

Она боялась пошевелиться, пока он возился рядом, приводя себя в порядок.

Его слизь медленно ползла по ладоням, капнув на ногу.

Лини вздрогнула.

Хлопнула дверь.

Дрожащими руками, она бросилась к салфеткам на своём столе, опрокинув их.

Рядом валялась кучка, которой он вытер себя.

Лини то ли всхлипнула, толи взвыла от отвращения и ужаса.

В дверь просунул голову Густав.

Оценив ситуацию и удовлетворившись увиденным, он снова закрыл за собой дверь.

Богиня практически вбежала в комнату.

— Ты как?

Оделина обхватила её руками и глухо разрыдалась в живот.

Гини успокаивающе гладила её по волосам, давая выплакаться.

Что-то успокаивающе нашёптывая.

Она же её обтёрла, очистила стол.

— Ерунда, — не переставала она повторять. — Это с непривычки. Калеб безобиден. Его возбуждает лишь этот способ. Это ерунда.

Все до единого слова, сказанные ею, казались Оделине полной чушью и безумием!

* * *

Сегодня Оделина выступала соло.

Согласно номеру и имиджу, её должны были опустить на сцену сверху.

— Не переживай, — как всегда была рядом Гини. — Всё пройдёт, как по маслу. Ты сможешь! Ты веришь мне? Ангел, — позвала она, видя, что Оделина смотрит вниз, как приговорённый на плаху. Игнорируя всё происходящее вокруг. — Ангел!

— А?

— Ты сможешь, поняла?!

Ангел неуверенно кивнула. Заиграла музыка. Её стали опускать.

Оделина бросила последний затравленный взгляд на подругу.

Как она со всем этим справилась?

Как ей удалось всё это пережить и остаться такой…

Ноги коснулись сцены, не дав додумать.

В этот раз прожекторы не слепили. Сложно было представить, что за ними никого нет, ибо она видела тёмные силуэты. Много. Они были! И они смотрели на неё!

— Новое мясо, — услышала она чьи-то слова и покосилась за кулисы, в поисках пути отступления

Глядя оттуда свирепыми черными глазами, барон отрицательно покачал головой, предупреждая, чтобы она даже не смела учудить то, что собиралась.

Лини рванулась вперёд. Кожаный пояс, спустивший её, резко дёрнул, едва не опрокинув на пол. Дрожащими руками она стала его расстегивать.

— Не смей! — услышала она яростный вопль барона, но ничто не могло её здесь удержать. Страх управлял телом, подчинив себе ноги и разум.

Она спрыгнула со сцены, устремившись к выходу

Посетители хохотали, приняв всё это за запланированную постановку. Хватали, пытались поймать. Несколько, особо проникшихся постановкой, даже сорвались с мест, в погоне за мятежным ангелом, спустившимся на землю в их похотливую компанию.

— Поймал! — возбуждённо воскликнул кто-то, заграбастав ее в свои огромные лапы. Скользнув одной рукой ей между ног, ухватив второй за грудь.

Оделина почувствовала его твёрдость между ног, которой он прижался к её заду. Всхлипнула. Каким-то чудом извернулась, вырвавшись из его рук, чтобы тут же угодить к Густаву.

— Нет, — простонала она, глядя на выход, который был так близко.

К нему её и потащили, грубо запихнув в машину, в которой уже сидел барон.

Оделина шарахнулась к закрывшейся за ней дверью

Взгляд хозяина не предвещал ничего хорошего. Но он бездействовал. Даже ничего не сказал. Просто отвернулся, будто её здесь и нет, сделав глоток виски из стакана в своих руках.

Удар в голову, обрушившийся на неё, едва стоило переступить порог квартиры, оказался полной неожиданностью. Сила и ярость, вложенная в него, бросили её на пол, где она никак не могла понять, что произошло. В ушах зазвенело. Зрение потеряло фокус.

Она услышала знакомый звук, расстегивающегося ремня и ширинки.

Барон схватил её за волосы, задирая голову. Ткнул в рот чем-то мерзким.

Интуитивно Лини сжала челюсти плотнее.

Он дёрнул её за волосы, едва не свернув шею. Лини вскрикнула и тут же в её рту оказалась эта мерзкая огромная штука, заходившая в нём туда — сюда.

Все попытки высвободиться были тщетными. Она давилась и задыхалась. По щекам текли непрекращающиеся слёзы. Мутило. Адски болела голова.

Оделине казалось, будто прошла вечность, прежде, чем в её рот излилась мерзкая, уже знакомая жидкость, устремившись к горлу.

Её вырвало. Прямо на него.

— Твою мать, — брезгливо выругался барон, отшвырнув девушку. — Это был второй вариант отрабатывания тех денег, что я потратил на тебя. Либо ты Ангел, либо ты дешёвая шлюха, которая будет сосать по три члена в час. Выбор за тобой.

Хлопнула дверь в ванную, отозвавшаись адской болью в висках.

Оделина попыталась осмотреться.

Всё двоилось. В одном глазу. Второй, заплыв, практически не видел.

Два Густава невозмутимо стояли у входной двери.

Оделину опять вырвало.

Густавы подошли к ней, приподнимая лицо за подбородок

— Нет, — простонала она, испугавшись повторения произошедшего

Санитар, не обращая внимания, на её слабые протесты, поднял ей веки, вглядываясь в зрачки

— Следи за пальцем, — скомандовал он, но Лини была не в состоянии. — Всё двоится? — спросил он

— Да

— Звон в ушах, пульсирующая боль в голове, головокружение?

Оделина вяло кивнула, пошатываясь, несмотря на то, что сидела.

— Помнишь, как сюда попала?

— Ты не дал мне убежать

Он одобрительно кивнул, поднимая её на руки

Оделине стало хуже. Всё закружилось сильнее. Она думала, что опять вырвет, но, наверное, уже было нечем.

— Что со мной? — с трудом выговорила она

— Сотрясение, — ответил бывший санитар, укладывая её на постель.

Он же потом обтёр её лицо, шею и руки губкой.

Может, и не только, но Лини поглотила тьма.

— Что с ней? — услышала она злой голос барона сквозь помутневшее сознание.

— Сотрясение. Придётся отложить ваши планы, любые физические и эмоциональные нагрузки на месяц. Только покой и сон, иначе вы потеряете своё капиталовложение.

— Твою мать! — выругался барон и вышел, вновь громыхнув дверью