Глава 11

Андрей вернулся в операторскую, просматривая камеры наблюдения, бесцеремонно выгнав из помещения местную охрану. Работающих камер было не слишком много, но и этого хватило, чтобы поработать над картинкой, вычищая всё, что относилось к работе первой и второй Российских Гильдий в общем и Романа в частности.

Работали гильдийцы вполне профессионально и практически не светились, но несколько довольно компрометирующих кадров ему удалось убрать. После звонка Егора он смотрел на изображение на мониторе и думал над тем, что делать дальше. Эта мошенница сильно его подставила, указав Маркелову на Гаранина и Ванду, информацию о которых он тщательно удалил из записей камер и изъял из предоставленных ему дел. Андрей, как и все остальные волки и начальник Службы Безопасности Российской Республики, был в курсе семейной истории Вишневецкой. Именно поэтому возникли некоторые трудности с её устройством на работу, когда это всё официально всплыло.

И если информация о Ванде дойдёт до Моро и её смогут опознать, то ограбление хранилища повесят на неё, чтобы хоть на ком-то отыграться. Это, если не учитывать тот факт, что она действительно вместе с Димой его ограбила. Масштаб катастрофы Андрею ещё не был известен, хранилище пока так и не смогли вскрыть, но Клещёв, которого эта парочка заперла внутри, говорит, что пропало абсолютно всё! То ли действительно они умудрились всё вынести, то ли Клещёв нагнетает, чтобы его побыстрее вытащили. Пока не вскроют хранилище, никто этого не поймёт.

А они его не вскроют, потому что Дима за что-то сильно разозлился на Моро и закрыл хранилище своей личной печатью. И это даже не печать Эдуарда, потому что Эд хоть и Великий Князь, о котором до сих пор ходят легенды, но он не глава Семьи. На что похоже попасть под пресс главы Семьи Лазаревых, Бобров не знал, Дима по какой-то причине ни разу им этого не продемонстрировал, хотя они вместе с Ваней его неоднократно провоцировали. Но Андрей подозревал, что ничего хорошего попавший под этот пресс не испытает. Ему даже было немного жаль Моро, который по собственному скудоумию во всё это зачем-то ввязался.

— Зайди в операторскую, — коротко бросил Андрей в трубку, приняв, наконец, окончательное решение о своих дальнейших действиях.

Пришлось ждать ещё несколько минут, когда Виктор соизволил к нему прийти. Не удивительно, Андрей максимально действовал ему на нервы последние пару часов, судя по всему, капитально испортив жизнь и отношения между ним и его коллегами.

— Что у вас? — дверь в операторскую открылась, и в помещение вошёл злой Маркелов. — Вы провели последние полчаса в тишине, и вам стало скучно, поэтому вы вспомнили обо мне и решили вновь начать указывать на мой непрофессионализм? — устало спросил он, остановившись возле стола, глядя на Боброва сверху вниз.

— Разумеется, я буду указывать на твой непрофессионализм, — проворковал Андрей, поворачивая к нему монитор. — Это кто? — он ткнул пальцем в слегка размытую фигуру старшего официанта.

— Не знаю, — внимательно посмотрев на изображение, проговорил Виктор.

— Ты издеваешься надо мной? — прищурился Бобров. — Ты специально хочешь выглядеть хуже, чем есть на самом деле?

— А вы? — прямо спросил Маркелов.

— Я и не скрывал своего отношения к тебе. Это, мой недальновидный офицер фландрийской СБ, Роман Георгиевич Гаранин. Старший официант. Да он даже не скрывался, спокойно разгуливал по поместью, и в документах указал своё настоящее имя, — Андрей бросил папку на стол перед опешившим Маркеловым. Он заново вложил документы с информацией на Романа перед тем, как позвонил Виктору.

— Я не… Вот же сволочь, — вскинулся Виктор, внимательно разглядывая изображение на экране, после чего прикрыл глаза. — Вы не говорили, что видели его в поместье ранее.

— Мне нужно было в лицо каждому официанту заглядывать? — капитан аж опешил от такой наглости. — Он вёл себя спокойно, был безоружен, всегда был на виду и ничем себя не выдавал. Мой тебе совет, начинай уже работать, а не надеяться на протекцию свыше. Ты можешь в один прекрасный момент перестать быть фаворитом какой-то значимой шишки.

— Старший официант Гаранин, значит, — протянул Виктор. — Вы мне очень помогли, капитан.

— И да, Виктор, — поднявшись на ноги, проговорил Андрей. — Ваш личный конфликт должен оставаться личным, не впутывай в него работу. Это может оказаться чреватым для всей фландрийской Службы Безопасности. Протекция есть не только у тебя.

— И кто покровительствует Роману Георгиевичу? — скептически спросил Маркелов.

— Рокотов. У моего прямого начальства, насколько мне известно, какие-то дела с Гараниным. Так что я сделал тебе одолжение, предупредив, чтобы ты не ввязывался в это дело с маниакальным энтузиазмом и не шёл на конфликт с теми, кому ничего не можешь противопоставить, — холодно проговорил Бобров, направляясь в сторону выхода.

— Вы шутите, что ли? — хмыкнул Виктор. — Какие могут быть у Рокотова дела с главой Гильдии убийц?

— Он не просто глава Гильдии, он Гаранин. А так да, ты прав, с такими, как ты, Виктор, Иван Михайлович никаких дел не имеет. Я тебя предупредил, — с этими словами он вышел в коридор, закрывая дверь. — Ну пускай теперь ищет старшего официанта, а не просто Романа, и на время отвяжется от Ванды. А с охраной Моро мы как-нибудь разберёмся, — прошептал он, после чего вытащил телефон и набрал номер Егора. — Вы где?

— Мы с Вандой в комнате отдыха. Начались какие-то странные шевеления. До гостей дошла информация о массовом убийстве в черте поместья, и теперь половина напивается до невменяемого состояния, а вторая половина собирает вещи, попутно плюя на распоряжения начальника охраны Моро и Службу Безопасности Фландрии. А те носятся как кузнечики и не пытаются настаивать. Так что на нас никто не обращает внимания, что безумно радует Ванду. Да и не ищет её никто, и это странно.

— Хорошо, пусть Ванда выйдет в коридор и проводит меня до четвёртого этажа. Не буду же я лично вламываться в комнату жены президента, чтобы Эдуарда оттуда вытащить, — отдал распоряжение Бобров и решительно направился в сторону холла, где возле лестницы встретился с напряжённой Вандой.

Она уже переоделась в свою обычную одежду, распустила волосы, которые пыталась хоть как-то расчесать, но кудряшки всё равно торчали в разные стороны. Она посмотрела на Андрея каким-то потерянным взглядом и сняла с плеча сумку, протягивая ему.

— Это что? — спросил Бобров, перехватил сумку, присвистнув. Она была тяжёлой, и ему показалось, что когда он её взял, внутри звякнуло что-то металлическое.

— Приличный арсенал, который я выгребла из комнаты Ромки, — ответила Ванда. — Думаю, что тебя обыскивать не будут, да даже если и будут, то никто не удивится такому количеству оружия. Всё-таки твоя нынешняя должность обязывает быть во всеоружии.

— Не лишено логики, — усмехнулся Андрей, вглядываясь ей в лицо. — Всё в порядке?

— В полном. Если не считать того, что за Ромой гоняются все кому не лень, — процедила она. — Я эту курицу убью, если ещё раз встречу.

— Вставай в очередь. Сомневаюсь, что Гаранин её отпустит, да и у меня к ней возникло несколько неудобных вопросов, — покачал головой Бобров, указывая рукой на лестницу. — Идём, вытащим нашего Эдуарда из логова разврата.

— Что мне делать? — тихо спросила Ванда, когда они вошли в президентское крыло. Капитан показал документы и представился личной охране президента, чтобы их беспрепятственно пропустили. Сказал, что это ему нужно в рамках проводимого расследования.

— Постучись и, не знаю, скажи что-нибудь. Надеюсь, Эд узнает твой голос и выйдет сам, не заставляя нас к нему вламываться, — проговорил Андрей, кивком указывая на нужную дверь.

— Уборка номеров, — тут же прокричала Ванда и схватилась за ручку, несколько раз её бесцеремонно дёрнув. Дверь через несколько секунд распахнулась, и в коридор вышел Эдуард, на ходу застёгивая френч. Это был тот компромисс на который он пошёл, заказывая Савину одежду. Не старинный сюртук, но и не свободный пиджак, который Эд невзлюбил с первого взгляда. Ну да, в пиджаке ему так эффектно выглядеть не удалось бы.

— Краше только в гроб кладут, — присвистнул Бобров, глядя на бледное лицо Эдуарда и тёмные круги под глазами. — А она горячая штучка, выжала из тебя все соки.

— Мы остались друг другом довольны, — отстранённо проговорил Эд. — Ты видел восемь трупов? — прямо спросил он у Андрея, закрывая дверь.

— Да, отвратительное зрелище. Мне даже показалось, что Роман немного перестарался, маскируя игрища нашей Сони, — тихо ответил ему Андрей.

— Ещё глупые вопросы имеются? — поморщился Лазарев. — Расскажете потом всё подробно. Я сначала хотел бежать к вам, чтобы выяснить, что случилось, но энергия смерти чуть не снесла меня, когда это произошло. Не могу привыкнуть, что тёмных магов в этом мире остались единицы, а люди всё-таки довольно редко умирают насильственной смертью. Я увидел Егора, который вёл себя спокойно и не паниковал, поэтому решил ни во что не вмешиваться, потому что у меня не получилось бы не привлечь внимание.

— Дима сейчас тоже в таком состоянии находится? — спросила нахмурившаяся Ванда, когда они подошли к лестнице и начали спускаться вниз. Гости действительно начали быстро собираться. В холле образовалась давка, грозящая перейти в самую настоящую панику. Люди стремились покинуть поместье, не замечая ничего вокруг.

— Нет, — выдохнул Великий Князь. — Я взял на себя большую часть. Дима не может по какой-то причине справляться с её избытком. Так что, я едва сдерживался, чтобы не избавиться от излишков привычным мне способом, — Эд на секунду замолчал, а потом продолжил. — Я не привык сдерживаться. В моё время никто бы не обратил внимания на всплески тёмной магии. И что бы вы все обо мне ни думали, я прекрасно осознаю, что на людях свои способности демонстрировать не следует, — Эдуард поморщился, словно только что произнёс что-то кощунственное. — Поэтому пришлось прибегать к более физиологическому методу, если можно так сказать, чтобы переработать излишки энергии и направить в более, хм, приятное русло.

— А что, так можно? — поинтересовалась Ванда.

— Разумеется, — фыркнул Великий Князь. — Можно подумать, Дима вам не рассказал, как я предпочитал расслабляться.

— Стресс ты снимал очень интересно, — Андрей хмыкнул. — И нет, Дима ничего нам не говорил. Он очень скрытный, если ты не заметил. Но мы однажды услышали, как вы это обсуждали. Надо сказать, вы не скрывались.

— Стресс, — задумчиво произнёс Эдуард. — Что это вообще за новое слово? Я никак не могу с ним определиться.

— Не обращай внимания. Тебе не понять. Ты вообще знаешь, что это за дамочка? — спросил Андрей, подходя к выделенным для них комнатам.

— Мне всё равно. Я изначально не хотел, чтобы наша прогулка так закончилась, да и сама она не высказывала подобного желания. Во всяком случае, не произносила этого вслух. Но когда к нам привязался какой-то мужик, требуя, чтобы моя спутница с ним познакомилась, она кардинально поменяла своё решение и уже без намёков пригласила меня в свою постель. Меня же тогда накрыло с головой, и я не сопротивлялся. Кажется, этот тип является президентом Фландрии, — задумчиво протянул Эдуард.

— Да, и это была его жена, — ядовито ответила ему Ванда.

— Странно. Я бы не сказал, что они были знакомы, — Эд удивлённо посмотрел на неё. — Да и подошёл он к нам в сопровождении двух дамочек нетяжёлого поведения. Они, кстати, настаивали, чтобы мы вместе присоединились к ним. Но я не любитель подобного, и моя случайная пассия тоже. Где Дима? — он резко сменил тему. — И что случилось?

— Если коротко, мы с Димой обнесли хранилище Моро, оставили там Клещёва, который что-то делал с «Фениксом». Теперь все ищут меня и Ромку, потому что нас подставила одна дрянь, — коротко перечислила Ванда то, что с ними всеми произошло за последние три часа. — И теперь нам предстоит самое сложное — найти Диму. Мы с ним разминулись возле дома и больше не встречались.

— А зачем его искать? Ему телефон никто не запрещал с собой провозить. Надеюсь, в этот раз он его не забыл в номере, — ответил Эдуард, начиная быстро собирать вещи в сумку и Димин чемодан. Бобров чертыхнулся и вытащил свой телефон, набирая номер Наумова.

* * *

Я провёл кончиками пальцев по щеке Марины, вглядываясь в её лицо. Меня отпустило, и я ей был за это как минимум благодарен. Марина, не мигая, смотрела мне в глаза, улыбаясь. Она не пыталась прикрыться, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Ну что, я тебя не разочаровал? — тихо спросил я, следя за выражением её лица и пытаясь понять, что чувствую. Это было по-другому, не так, как с суккубой, и это всё, что я мог сейчас сказать. Правда, у меня не срывало крышу, как тогда в шлюпке с Леной, но там и ситуация была другая, я чуть не утонул, нас всех едва не убили, я… Я не знаю, что тогда произошло, не хочу об этом думать, потому что прекрасно понимаю: ни к чему хорошему это меня не приведёт.

— Ничуть, — Марина прильнула ко мне. — Но, к сожалению, подружкам этого не расскажешь, — она тихо рассмеялась и вздрогнула, когда раздалась резкая трель звонка телефона откуда-то с пола.

— Пусть звонит, — протянула она, крепко меня обнимая. Это был уже не первый раз, когда кто-то пытался до меня дозвониться за последние десять минут, и эта настойчивость начала понемногу настораживать.

— Мне нужно ответить, — я отстранился от девушки и, нагнувшись, поднял с пола брюки, в кармане которых лежал надрывающийся телефон.

— Наумов, — ответил я, глядя на входящий номер. Андрей вряд ли звонил бы мне просто так в половине третьего ночи.

— Дима, мне всё равно, где ты и с кем, но наш вылет через пятнадцать минут. Сам доберёшься до взлётной полосы? — коротко спросил Бобров. Снаружи доносился заглушающий его шум, судя по всему, он сам уже находился где-то в районе ангаров.

— Что-то случилось? — напряжённо спросил я, начиная быстро одеваться.

— Да. Тебя не нужно встретить?

— Нет, — я тряхнул головой, понимая, что он сейчас там нужнее.

— Тогда мы ждём тебя в самолёте, — Андрей отключился, а я молча начал натягивать на себя порванную рубашку, закрывая ею прицепленный к поясу кинжал, повернувшись так, чтобы девушка не смогла его разглядеть.

— Мне нужно идти, — я повернулся к Марине. Она сидела на кровати и внимательно на меня смотрела. — Внезапно образовались очень важные дела.

— Я понимаю. Ты глава своего рода и очень занятой человек. Иногда я своего отца не вижу по нескольку дней, а сорваться куда-то посреди ночи — это обычное дело, — серьёзно кивнула она, улыбнувшись краешком губ. — Ты мне позвонишь?

— Конечно, — кивнул я, поставив колено на постель, и протянул ей свой телефон, чтобы она могла вбить в него свой личный номер.

Её отец что-то от меня хотел, это понятно, недаром Марину посадили рядом со мной за столом. И это мы будем с ним выяснять, если эта ночь приведёт меня к чему-то большему. И это стоило как минимум обдумать. Она мне действительно нравилась, я ей тоже не отвратителен. А взаимная симпатия друг к другу у нас возникла, похоже, на завтраке, когда мы с ней встретились в первый раз.

— Я буду ждать, — она встала на колени, протянула мне телефон, а потом потянулась всем телом, обвив меня за шею и наклоняя мою голову, довольно страстно целуя.

— До встречи, — я осторожно выбрался из её объятий, отмечая, что дыхание всё-таки слегка сбилось, и вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

В доме происходили нездоровые шевеления. Гости, которые ещё могли держаться на ногах, стремились покинуть это место, вступая в перепалку с охраной и парнями из местной Службы Безопасности. Пока всё было вполне цивилизованно, но я чувствовал витающее в воздухе напряжение.

Похоже, они нашли все трупы, которые я сам лично не видел, но прекрасно знал, что они были где-то возле хранилища. Да и наверняка до Моро уже дошла информация, что его драгоценное хранилище кто-то ограбил. И теперь мне очень интересно: Моро знал о том, что делает Клещёв в святая святых, или всё это произошло без его ведома? Это было очень важно для нашего, так сказать, дальнейшего сотрудничества.

О, а вот и сам Моро. Я притормозил в холле, поправив рубашку, чтобы никто не заметил драгоценные ножны, и подошёл к нему, глядя на перепалку между незнакомым мужчиной, голос которого мне показался знакомым, и очень строгой женщиной в возрасте, от интонаций в голосе которой даже у меня всё внутри начало переворачиваться. Моро стоял рядом с ними и пока не вмешивался.

Я встал чуть позади, ожидая, когда хозяин поместья освободится. Нужно узнать ещё до того, как я выйду отсюда, что здесь произошло, и сориентироваться, как вести себя с Джейсоном до моего вылета.

— То есть вы знали, что глава второй Гильдии Российской Республики находится здесь? — раздражённо повторил мужчина, глядя исключительно на свою собеседницу, потирая переносицу знакомым мне жестом. Я внимательно его разглядывал, внезапно вспомнив, что этот голос я слышал в спальне у Марины, когда к ней заявился офицер местной Службы Безопасности. А вот это уже становится действительно интересно. Хорошо, что я притормозил.

— Ну разумеется, я об этом знала, — женщина пренебрежительно смотрела на Виктора Маркелова. — Я как минимум умею читать. И, работая долгое время в России, я должна была знать не только верхушку всех Гильдий, но и тех, кто занимает в Гильдиях высокое положение. А здесь в мои обязанности входит лишь познакомиться со всеми моими сотрудниками и оценить их профессиональные качества при выполнении тех задач, для решения которых они были наняты. Даже с приглашёнными сотрудниками. Этот момент я изначально не понимала, но смирилась с прихотью своего нового работодателя.

— Госпожа Рерих, вам не кажется, что об этом вы должны были сообщить мне сразу, ещё утром? — процедил Виктор, пристально глядя на женщину.

— Лично вам я ничего не должна. К тому же вот это совершенно точно не входит в мои обязанности. Я должна следить за тем, чтобы мои сотрудники выполняли свою работу. И господин Гаранин с ней очень хорошо справлялся. Конкретно к нему у меня не было никаких претензий, — нравоучительным тоном ответила она. Мне почему-то даже начало казаться, что ей пошло бы быть учителем. По крайней мере, разговаривала она с Маркеловым как с недалёким и слегка умалишённым человеком, ну или как с ребёнком. И это очень чётко указывало на сферу её деятельности в прошлом. — Мы с ним поговорили, и он заверил меня, что находится на этом приёме по личным мотивам, и его визит никак не связан с его основной работой.

— То есть в моём особняке шатался убийца, а вы мне не сообщили? — тихо переспросил немного охреневший от такой новости Моро.

Значит, они вышли на Ромку. Надеюсь, он догадается спрятаться у меня в самолёте. Его хрен, кто рискнёт обыскивать, если, конечно, не захотят нарваться на иск от Гомельского и международный скандал местного разлива. Похоже, это именно та проблема, о которой говорил Андрей.

— Господин Моро, в вашем особняке шатались, как вы выразились, с десяток убийц. Например, я не понимаю, почему мы сейчас разговариваем с одним из них. Как низко пала фландрийская Служба Безопасности, — она поджала губы, а я теперь уже более внимательно пригляделся к этому Виктору, который после её слов так громко скрипнул зубами, что мне даже стало его немного жалко. Услуги хорошего стоматолога во Фландрии — это очень дорого.

— Вот вы вообще в это не лезьте! — рявкнул Маркелов, выходя из себя. — Личные дела вашего старшего официанта, которого вы покрываете, сейчас лежат на заднем дворе в количестве восьми штук в чёрных мешках, поэтому вам лучше начать уже сотрудничать…

— Вы о тех несчастных? Да, я видела. Но это не его работа, — фыркнула женщина. — Это работа мясника с проблемами с психикой. А у Романа есть стиль, и он бы не опустился до этого практически ритуального убийства. Вы же видели, как были сложены тела?

— Да вам-то откуда знать, как работают наёмники, Гертруда Фридриховна? — прошипел Маркелов, не сводя злобного взгляда с женщины.

— Потому что я больше тридцати лет проработала психологом, учителем и воспитателем в различных школах и детских приютах, где в большинстве своём обучались нестабильные маги и очень трудные подростки. И я очень хорошо выполняла свою работу. По крайней мере, мои воспитанники находили в себе силы выбраться из затягивающего их болота и не быть на побегушках у какой-нибудь Гильдии. Вы в моё поле зрения в своё время не попали. Жаль. Мне кажется, из вас можно было сделать подобие человека, — немного надменно произнесла эта Гертруда Фридриховна. Мне кажется, она Маркелова сейчас добила. По крайней мере, у него явно дёрнулось плечо. Я усмехнулся, глядя на часы. Осталось семь минут. В принципе, ещё успеваю.

— Хватит меня оскорблять, — спокойно проговорил Виктор, доставая какую-то бумагу из папки, которую сжимал в руках. — И вам ничего не известно о моей жизни.

— Я не просто психолог, а эмпатик. Можете спросить у вашей супруги, что это такое, если до сих пор этого не сделали. А вы глубоко несчастный человек, мне даже вас немного жаль, — сочувственно проговорила Рерих. — Я даже могу дать вам один маленький и абсолютно бесплатный совет: живите уже своей жизнью, вы всё равно им никогда не станете.

— Да что вы несёте? — похоже, они уже забыли, о чём говорили изначально, и даже о присутствии Моро, который всё ещё стоял, не произнося ни слова, рядом с ними.

— Да, бросьте, Виктор. Вы копируете его движения, также одеваетесь, да даже пытаетесь говорить, как он. Вы его девушку увели, насколько мне известно. Такая большая и внезапно вспыхнувшая любовь? Здесь даже эмптиком и психологом не нужно быть, чтобы это увидеть, — выдохнула она. — Возможно, вы это делаете даже неосознанно, так что обратите на это внимание. И да, господин Моро, я увольняюсь. Я вспомнила, почему мне, оказывается, нравилась моя работа, — с этими словами Гертруда Фридриховна развернулась и удалилась, чеканя каждый шаг, идя настолько прямо, что вполне могла составить конкуренцию Эду.

— Я хорошо выполняю свою работу! — неожиданно взвился Маркелов. — Но вы сегодня сделали всё, чтобы я её не выполнил. Я не стал офицером просто так, и когда прибыл в эту страну, смог устроиться только младшим помощником следователя! И своё положение я заслужил сам, своим трудом! Сначала вы со своими людьми весь день мешаете, выбивая почву у меня из-под ног. Сначала вы, господин Моро, за мной по пятам носились, влезая туда, куда вам не следовало лезть, потом натравили на меня волка Рокотова, но слышать подобные оскорбления от обычной экономки я не намерен.

— Господин Маркелов, — попытался что-то возразить Моро, но Виктор ему бесцеремонно всучил листы, которые он достал ранее.

— Это те, кого вашей службе безопасности следует арестовать и держать у себя, пока я не закончу теперь уже со своими делами. Если вы не забыли, сегодня утром было совершено убийство на вашей территории, и я прибыл сюда расследовать именно его, а не гоняться за ворами в поисках вашего пропавшего артефакта, — довольно резко прервал Джейсона Маркелов.

Я только головой покачал. Похоже, Рерих права. Он так сильно хочет всем доказать, что лучше Ромки, но делает только хуже. И это, похоже, может изменить только смерть одного из них.

— А вам что от меня нужно? Тоже хотите поделиться своими наблюдениями о том, какой я бесполезный моральный урод? — неожиданно он посмотрел мне в глаза, и я едва удержался от того, чтобы не влезть в его голову. Я не знаю, какие у них здесь в СБ порядки, и нарваться на какой-нибудь мощный блок, который меня раскроет, не слишком хотелось.

— Да я вас впервые вижу, — я холодно посмотрел на него, сложив на груди руки. — Я жду, когда господин Моро освободится и обратит на меня своё внимание. Мне абсолютно всё равно, кто вы такой.

— Дмитрий, как давно вы здесь стоите? — резко обернулся Моро ко мне.

— Достаточно, чтобы понять, что собой представляет местная Служба Безопасности. Теперь понятно, почему во Фландрии такой бардак, — не глядя на Маркелова, произнёс я. — Но меня это не касается. Я через десять минут улетаю, на этом настаивают мои люди. И мне нужно прийти к самолёту вовремя, чтобы капитан Бобров не начал наземную операцию по моему освобождению, если я задержусь, — добавил я, глядя, как вытягивается лицо Моро. — Я вас жду на взлётной полосе со своим артефактом. Вы прекрасно понимаете, что я прибыл сюда исключительно ради этого, а не для катания на лошадях. Думаю, что юридические аспекты, мы можем решить позже. Артур Гаврилович Гомельский не откажет мне в небольшой услуге и завтра прилетит на встречу с вашим юристом, коль скоро он где-то потерялся по дороге.

— Дмитрий, я могу попросить вас задержаться… — попытался остановить меня Моро, но я поднял руку, прерывая его, направляясь к выходу.

— У вас десять минут, — чётко проговорил я, выходя из дома.

— Что с Хранилищем! Вскройте его немедленно! — последнее, что я услышал, перед тем как закрыть дверь, был крик Джейсона. Я усмехнулся и чуть ли не бегом направился к своему самолёту. А вот и первый рычаг давления на эту свинью. Теперь нужно как следует разыграть эту карту, пока я не выясню всё о наложенных на Феникс чарах.