2. Хороший дом пустым не бывает

От ворот до дома оказалось не меньше десяти минут быстрым шагом. Я с удивлением поняла, что даже не запыхалась, когда темная громада выросла надо мной. Только саквояж немного оттягивал руку, да холодный ночной ветер норовил забраться под полы платья. Нужно будет в первую очередь проверить, нет ли в моем багаже теплой одежды.

Крыльцо дома не было освещено, и я дважды споткнулась, пока поднималась по ступеням. Странно, неужели за таким огромным участком никто не приглядывает? Или они здесь видят в темноте, как кошки? Хотя я бы уже не удивилась. Чертыхнувшись, когда платье зацепилось за торчащий из перил гвоздь, я осторожно отцепила плотную ткань и вздохнула. Нет, местный управляющий точно мышей не ловит.

Постучала в дверь, но никто не отозвался. Мой драгоценный супруг даже не предупредил никого, что отправит меня сюда в ссылку? Или дом пуст? Но я точно видела свет в окне на втором этаже.

Постучала сильнее, а потом нашарила специальное кольцо с молоточком и трижды грохнула им о дверь. Тишина.

Либо никого нет дома, либо меня не хотят пускать. Чудесно! Значит, пора отбросить церемонии. Я взялась за круглую ручку, но стоило мне прижать ладонь к холодному металлу, как что-то негромко щелкнуло, и дверь подалась.

– Есть кто живой?

Молчание было мне ответом. Вернее, почти полная тишина. Наверху что-то зашуршало и стихло. Я передернула плечами. Только крыс здесь не хватало.

На меня пахнуло сыростью и затхлостью, как бывает в домах, где десяток лет никто не жил. Я даже заколебалась, закрывать ли дверь, или оставить, чтобы свежий воздух хоть немного разбавил этот неприятный запах. Но как только от дверного проема потянуло сквозняком, решение стало очевидным. Сперва спрятаться от холода, а со свежестью воздуха буду разбираться потом.

В доме было еще темнее, чем на улице. Там светила луна, и хотя бы очертания предметов были видны. Здесь же тьма была непроглядной. А у меня не было ни свечи, ни уж тем более фонаря. Пришлось зажмуриться и немного постоять в темноте, чтобы зрение адаптировалось. Но даже так я с трудом смогла пробраться дальше двери. Осмотреться до утра не получится, так что самым мудрым решением было найти ближайшую кровать. Диван или кушетка тоже подошли бы. Главное, чтобы можно было вытянуть ноги и хоть немного подремать после этого странного дня.

Справа от двери была небольшая гостиная, в которой и нашелся диванчик. Запах затхлости усилился, когда я села на мягкие подушки. Но выбирать не приходилось. Сунула саквояж под голову и практически тут же уснула.

Не знаю, что меня разбудило: привычка тридцать лет вставать в пять утра, чтобы успеть на утреннюю смену на заводе, или ставшая неотъемлемой частью моего расписания, мучительная бессонница. А может быть, я проснулась от нового шороха, в котором послышались приглушенные голоса. Если только они не были частью моего тревожного сна, как мне показалось вначале. Но стоило мне подняться с дивана, как шепот повторился. И шел он явно откуда-то сверху.

В доме я точно была не одна.

– Кто здесь?

Несмотря на то что у Эвелин был тонкий голосок, возглас получился в меру строгим и громким. Над моей головой что-то упало, завозилось и стихло. Я хмыкнула и решила дождаться, когда этот кто-то наберется смелости, чтобы выйти. Раз вчера меня никто не встретил, а сейчас некто изо всех сил делает вид, что это не он шумел и шептался, значит, он не хозяин дома. А, скорее всего, такой же непрошеный гость, как и я.

Сейчас было важнее понять, где я очутилась, и что с этим делать. Я осмотрелась. Комната, которую в темноте я приняла за гостиную, оказалась подобием широкой гардеробной. Рядом с кушеткой, на которой я спала, было большое зеркало, запыленное до такой степени, что я с трудом различила собственное отражение. Напольная вешалка и подставка для зонтов, полки для мелочей – вот и все убранство.

Я прошла дальше и оказалась уже в настоящей гостиной. Тонкие шторы были задернуты, но здесь все равно было светло благодаря огромным окнам. Не знаю, который сейчас был час, но солнце уже поднималось над горизонтом. Я потянула на себя одну портьеру и тут же закашлялась от взметнувшейся в воздух пыли. Нет, это никуда не годится! Этот Джеспар, кажется, решил все же избавиться от супруги, отправив ее в заброшенный дом. Вот только на месте кроткой Эвелин оказалась я. И я точно знала, что не собираюсь складывать лапки и идти ко дну.

Первым делом прошлась по всему первому этажу, открывая окна. Створки здесь были любопытные. Не привычные распашные. Нижняя часть поднималась вверх и фиксировалась петлями. Пока впускала в комнаты свежий воздух, подмечала, что имеется в доме, и что нужно будет сделать в первую очередь, чтобы следующую ночь не дрожать от холода и сырости. Гостиная, столовая, кухня, две ванные комнаты, большая кладовка и две такие крохотные комнатушки, что даже в моей хрущевке спальня, кажется, была просторнее. Везде сыро и пахнет пылью и плесенью.

На второй этаж я пока не совалась. Во-первых, мне пока хватит хлопот и на первом, все-таки сейчас главной задачей было обеспечить себе место для сна и пропитание. А во-вторых, не хотелось мне пока знакомиться с обитателем второго этажа. Кем бы он ни был, мне придется объяснять, что я здесь делаю, и не подавать вида, что я не настоящая Эвелин.

Когда свежий воздух наполнил дом, я вернулась в гардеробную, где оставила саквояж. Внутри было не так уж много вещей: пара смен белья, три платья самого простого покроя, теплые чулки, тонкие туфли на плоской подошве, да длинный и широкий вязаный шарф. Из средств гигиены я нашла лишь щетку для волос, коробочку с мятным порошком, крохотный кусочек мыла в пергаменте и миниатюрный флакон с масляной жидкостью. Открутила металлический колпачок, украшенный цветными стекляшками, и сделала осторожный вдох. Аромат ванили и ирисов расплылся вокруг, и я невольно улыбнулась. Когда-то давно у меня были духи с похожим запахом. В те годы я только-только окончила техникум и верила, что меня ждет блестящее будущее…

Но предаваться воспоминания не было времени. Крепко закрыв флакончик, я завернула его в шарф и спрятала поглубже в саквояж. Будет жалко разбить.

Я сменила свои ботинки на невысоком каблуке на более удобные туфли и закатала рукава.

Интересно, сколько лет в этом доме никто не живет? И почему? Он не выглядел старым. Только заброшенным и забытым. Будь моя воля, я бы… Я усмехнулась собственным мыслям. Меня сюда отправили против воли. Но кажется, то, что стало бы для Эвелин испытанием, будет для меня просто привычной рутиной. Уж что-что, а порядок наводить я умею. И пусть, в собственной жизни у меня не сложилось, я хотя бы помогу этой Эвелин, если ей суждено будет вернуться в собственное тело.

Несмотря на яркое солнце, воздух был прохладным. Судя по начавшей желтеть листве, на дворе стоял сентябрь. Дом нужно было как следует прогреть. Выгнать сырость, вывести плесень, которую я заметила в некоторых углах. Слава богу, что здесь были и камин, и печь, и даже запас дров в высокой нише в кухне. Запас, конечно, был небольшим, но на первое время должно хватить. К тому же я еще не выходила во двор, хотя из окон была видна еще одна постройка чуть сбоку. А там, глядишь, и поленница найдется.

Начала с кухни. Большая печь, встроенная задней частью в стену, отличалась привычных избяных печей. Эта была похожа на длинный чугунный комод с несколькими отсеками. Судя по отсыревшему пеплу, один отсек служил топкой, рядом с ним была дверца духового шкафа, в нижнем ящике хранились тяжелые сковороды и горшки для варки. А наверху было сразу шесть конфорок с рычажками для контроля подачи огня. Глядя на всю эту красоту, я могла только головой покачать. Надо же, думала, что угодила в какое-то средневековье, а здесь практически родная плита имеется. К тому же печка, примыкая к стене, дополнительно служила для обогрева гостиной.

Я перебрала почти все полешки, чтобы найти парочку посуше. В отсеке с посудой нашелся мешочек с огнивом. Вот только во всем доме, кажется, не было ничего, что сгодилось бы вместо ветоши, чтобы развести огонь. Пришлось снова залезть в саквояж и распустить краешек шарфа. Растрепав нитки до состояния кудели, я с большим трудом смогла правильно воспользоваться огнивом. Но когда в печи радостно затрещали поленья, вздохнула с облегчением. Теперь оставалось проверить, хорошо ли уходит дым в дымоход, и можно было переходить к камину.

Но когда я переносила на металлическом совке горящее полешко, чтобы не мучиться снова с огнивом, со стороны лестницы раздался шорох. Я обернулась, бросая взгляд через плечо, и от неожиданности выронила полено прямо на ковер.

Вскрикнула от испуга и поспешила затушить полешко, пока оно не прожгло ковер и не вызвал пожар. А когда затоптала последние искры и повернулась, на лестнице никого не было. Но я была готова поклясться, что видела между балясинами детское лицо! Наверху был ребенок! И судя по тому, что сейчас на втором этаже кто-то шепотом переругивался, он был не один.

Что делают дети в этом заброшенном доме?

– Выходите, я вас не обижу! – Позвала я и прислушалась. Шепотки тут стихли. Только половица скрипнула над головой и тоже затихла. Я покачала головой. Не выйдут. Если они пробрались сюда тайком, то мое появление воспримут как возвращение хозяйки дома. И побоятся спускаться.

Ладно, придется выманивать хитростью. Но для этого нужно было сперва закончить то, чем занимаюсь.

Я разожгла камин в гостиной, убедилась, что дым поднимается в трубу. Значит, с дымоходом все в порядке и я не угорю ночью. Теперь нужно было осмотреть стены на наличие трещин и убедиться, что не появится запаха гари, из-за того, что несколько лет здесь никто не жил, и, соответственно, не следил за исправностью камина и печи.

На первую пару дней тепла хватит и с малого количества дров. Все же на дворе не минусовая температура. А вот на третий день можно будет уже постепенно увеличивать огонь. К тому времени и с дровами разберусь. Если в той пристройке есть еще – надо натаскать в дом, а если нет – придется искать топор и вспоминать, как им пользоваться.

С огнем разобралась, пришло время проверить наличие воды. Я попеняла сама себе, что не начала с воды сразу же. Ни умыться после сна, ни в порядок себя привести не подумала из-за этой сырости. Так хотелось поскорее согреться, что забыла даже, что есть и другие потребности, которые требуют неотложного удовлетворения.

К моей великой радости в ванной комнате нашелся кран с маленьким рычажком над фарфоровым умывальником и большой рычаг в углу, похожий на ручку деревенской колонки. Я покачала рычаг без особой надежды, но внутри стен что-то заворчало, забулькало, как в батареях в начале отопительного сезона, а потом послышался звук бегущей по трубам воды. Я подошла к умывальнику и повернула рычажок крана. Едва не засмеялась от облегчения, когда в пыльную раковину потекла вода. И пусть холодная, сейчас важнее было, что она вообще в наличии. И мне не придется тягать тяжеленные ведра от колодца, если таковой вообще есть во дворе.

Помимо умывальника и небольшой купальной чаши, за невысокой ширмой пряталось подобие нашего унитаза. Только без крышки и без бачка. Но с рычажком для воды.

Я сбегала к саквояжу, прихватила все мыльно-рыльные средства и привела себя в порядок. Густые рыжие волосы завязала в узел и улыбнулась худенькой девушке в отражении. Мы со всем справимся!

Протяжное урчание в животе напомнило мне, что я не ела как минимум со вчерашнего вечера, когда пришла в себя в этом мире. Пришлось срочно возвращаться на кухню и рыскать в ящиках в поисках чего-нибудь съестного. Параллельно выкладывала на длинную столешницу кухонного острова, что стоял посередине между печкой и кухонными шкафами, необходимую для готовки утварь, чтобы потом не искать. Нож, тяжелая деревянная доска, две миски, кастрюля и чугунная сковорода с литой ручкой, половник, ложки и пара чашек. Все это нужно было как следует отмыть, желательно с мылом. Кто знает, что за хозяева тут были раньше и в каком состоянии они держали посуду.

В самом дальнем шкафу нашлись и продукты. В глиняных кувшинах, запечатанных сургучом, было что-то сыпучее. Пришлось вскрыть каждый, но в итоге у меня в распоряжении были крупы, горох, и даже спагетти! Я глазам своим поверить не могла. Голодная смерть мне не грозила. К тому же кроме глиняных кувшинчиков, в шкафах стояли бумажные пакеты и холщовые мешочки. Правда, в них нашлись лишь отсыревшие и уже явно не пригодные в пищу, рис и пшено. Зато в стеклянных высоких бутылках, тщательно обернутых пергаментом, защищавшим от случайных солнечных лучей, хранилось масло. По цвету похожее на оливковое. Но по запаху немного отличавшееся. Я тщательно принюхалась и даже попробовала каплю на язык. Не горчит, не отдает прогорклым. Странно. По виду дом был заброшен не меньше десятка лет. А часть продуктов, поди же ты, осталась сохранна.

Итак, у меня было почти все для хорошего обеда. А в моем случае, завтрака. Правда, соль пришлось долго колотить в ступке, потому что она была каменной в прямом и переносном смысле. В деревянной шкатулке с неизвестным символом на крышке обнаружились и специи. И я опять поразилась, что не все в этом доме поддалось отсыреванию и порче. Но удивляться было некогда. Живот уже начало подводить от голода, и я принялась за мытье посуды.

Прежде чем тащить все в ванную, я проверила стены кухни на предмет рычажков с водой. И такой обнаружился на стене возле окна. А под ним на столешнице лежала деревянная крышка, состоящая из двух частей, как складная доска для шахмат. Я приподняла тяжелую крышку и покачала головой – очередное чудо в виде каменной кухонной мойки явилось на свет.

Каждая находка, облегчающая бытовые заботы, зарождала в сердце росток радости. Вот только у меня пока не было времени в полной мере ощутить эту радость. Слишком велика была гора дел, а времени до темноты – не так уж много.

Но как бы я ни переживала за ускользающее время, а работа тем не менее спорилась. Вот уже чистая, отдраенная до блеска, кастрюля с водой стояла на плите, а я решала, что делать со спагетти. Пустыми разве что живот набить. Ни вкуса, ни запаха. Хоть бы какая томатная паста была...

Поглядев на кастрюлю, в которой вода совсем не торопилась закипать, я решила, что пора осмотреть мои новые владения снаружи дома. Если я так долго шла от ворот до двери, так, может, на этом пространстве найдется что-то полезное? Да и в тот пристрой было бы неплохо заглянуть. А вдруг там и погреб будет с чем-то съедобным внутри?

Но стоило мне свернуть за угол, я обомлела, увидев ряд теплиц, в которых что-то активно разрасталось, закрывая зеленью широкие окна. Я открыла дверь ближайшей теплицы, и на меня дохнуло знакомым ароматом, смешанным с запахом прелости. Томаты! Целая теплица знакомых овощей, которые продолжали расти, невзирая на то, что на дворе сентябрь, а в доме никто давно не живет. Я пригляделась к пышной зелени, в которой виднелось что-то темно-красное. Поморгала, но видение не исчезло. Протянула руку и коснулась мягкого, перезревшего томата. Он тут же упал в мою ладонь, будто только и ждал, когда кто-то, наконец, сподобится отделить его от ветки.

Ну ничего себе! Интересно, что это за сорт такой, что растет сам, без участия человека? Если сюда однажды заявится хозяин, нужно будет непременно его расспросить.

Подхватив подол платья на манер большого кармана, я собрала в него все плоды, что еще не коснулись земли и не потемнели от гнили. А когда выходила, заметила на внутренней стороне теплицы странный знак, похожий на тот, что был на шкатулке со специями. Символ дома, наподобие герба, или что-то иное?

В других теплицах оказалось такое же засилье огурцов, перца и к моему величайшему изумлению, грибов. Вот только огурцы не пережили длительного прикосновения с землей, так что мне не удалось найти ни единого целого овоща. Зато перцев набрала едва ли не больше помидоров. И только к грибам не рискнула прикасаться. Если рассудить, то в теплице должны были высаживаться съедобные виды, но слишком уж незнакомыми казались мне эти грибочки. Так что их я оставила на самый черный день.

Вернулась в дом и аккуратно сложила добычу в пустую миску. Заглянула под крышку кастрюли и подавила нетерпеливый вздох. На дне даже пузырики еще не появились. По-хорошему нужно было подбросить дров в печь, но я не стала рисковать. Иначе сейчас пойду на поводу собственного желудка, а потом печь не выдержит резкого усиления огня, и я останусь с одним камином. А на нем ужин не приготовить!

Чтобы скоротать время, вновь вышла на улицу и теперь уже дошла до пристроя. На двери висел тяжелый замок, но я вспомнила, как под моей ладонью сперва открылись ворота, а потом и входная дверь в дом. Приложила руку к замку и подождала. Ничего не произошло. Подергала замок, повертела его туда-сюда, но чуда на этот раз не случилось. Дверь оставалась запертой. Зато теперь я видела, с какой стороны пристрой примыкает к дому. Как раз недалеко от кухни, если я правильно поняла. А значит, там должен быть и второй вход.

Вход и правда нашелся. И внутренняя дверь не была заперта. Так что я прошла по неширокому коридору и оказалась внутри хозяйственного помещения. Садовый инвентарь, ведра и тазы, большая поленница, полная дров, струганые доски и плотницкие инструменты – чего тут только не было! Но главное – в полу была крышка погреба.

Мне пришлось как следует потянуть на себя, прежде чем тяжелая крышка начала подниматься. Но увидев, что она подается, у меня будто прибавилось сил, так что спустя несколько секунд я уже спускалась в погреб, осторожно нащупывая ногой каждую каменную ступеньку.

Только внизу поняла, что света от поднятой крышки не хватит, чтобы рассмотреть все, что есть внутри. Но и возвращаться с пустыми руками тоже не хотелось. Поэтому я просто шагнула вперед и попробовала определить на ощупь, что находится в плетеных квадратных корзинах. Под руками зашуршала и подалась тонкая шелуха, а носа коснулся знакомый запах. Я невольно улыбнулась. Кажется, теперь у меня есть все необходимое для моей пасты.

Прихватив с собой пару проросших луковичек, я поднялась обратно с целью вернуться, вооружившись свечами и карандашом с бумагой, чтобы произвести полную ревизию погреба.

Стоило мне войти в дом, как со стороны лестницы на второй этаж послышался быстрый стук шагов. Кажется, моим неизвестным соседям стало любопытно, чем я тут занимаюсь. Что же, пришло время их выманивать.

Я тщательно вымыла овощи, почистила пару луковиц и взялась за нож. Потрогала подушечкой пальца лезвие. Тупое. Ну а как иначе! Но на заточку моего терпения уже не хватило бы. Да и вода в кастрюльке постепенно начинала вести себя, как ей и полагалось. А значит, у меня не так много времени. Пришлось кромсать помидоры тупым ножом. Спелая мякоть брызгала на руки, обдавая меня соком, растекалась по доске, и я спешно собирала все и выкладывала в сковороду, чтобы не потерять ни малейшего кусочка. Туда же отправила порезанные на четвертинки луковицы и крупно порубленный перец. Еще бы чеснока сюда добавить, прямо головку целиком, было бы еще вкуснее. Но чего нет, того нет. Может быть, потом в погребе найдется и чеснок, но у меня уже живот подводило, а рот наполнился слюной при виде пока еще сырых овощей.

Сбрызнуть маслом, щедро посыпать солью и перцем – и в духовку. Благо, что она нагревалась вместе с печью, так что не пришлось тратить лишнее время.

Спагетти – в закипевшую воду, а сама – к раковине, драить небольшой ковшик, который даже не догадалась поставить на огонь сразу с кастрюлей. И пусть ни чая, ни кофе в шкафах не оказалось, но вот кусты малины за теплицами я приметила точно. Пусть мне сейчас не требовался их жаропонижающий эффект, но вот успокаивающее действие точно не помешало бы.

Пока я занималась кипятком, по кухне начал расплываться аромат печеных овощей. Я сглотнула слюну и заставила себя дождаться, когда спагетти достигнут нужной степени готовности. А дальше пришлось действовать очень быстро. Сковороду с запеченными овощами – на доску, чтобы не испортить столешницу. Тщательно потолочь лук с перцами, убрать томатную шкурку и все хорошенько перемешать. Деревянная толкушка для картофеля отлично справилась вместо блендера. Переложить пасту в сковороду, снова перемешать, чтобы все равномерно покрылось соусом, и немного прогреть.

Когда я закончила, сверху послышался чей-то тихий жалобный голос. Я поставила на стол три тарелки, разложила в них пасту и крикнула:

– Еда остывает!

Пусть было некрасиво приступать к еде одной, но еще немного, и я была бы готова грызть вилку. А мои званые гости совсем не спешили присоединиться ко мне за трапезой. Наверху снова поднялась возня, споры шепотом, жалобные причитания и скрип половиц.

Горячая паста с ароматным соусом быстро наполнили желудок приятной тяжестью. Я старалась не торопиться, чтобы не стало плохо, но после пережитых событий организм требовал чего-то понятного и привычного. А это блюдо было одним из тех, что можно приготовить в два счета, а ингредиенты к нему практически всегда имеются в доме. Нет свежих перцев? Не беда, сгодится и морковь! Есть всего одна долька чеснока? Туда же ее, к остальным овощам! Главное, не забыть про специи и масло, чтобы овощи напитались ароматом и вкусом.

Рука сама потянулась за добавкой, но я заставила себя остановиться. Не годится объедаться, когда нужно еще столько сделать. Подождала немного, надеясь, что аромат горячей пищи выманит детей, но напрасно. Пришлось возвращать пасту обратно в сковороду и накрывать крышкой. Ополоснула тарелки, вымыла кастрюлю и инструменты, разложила сохнуть на полотенце и вышла в гостиную.

Казалось бы – только проснулась, едва успела позавтракать, а за окном уже полдень, не меньше! То ли время здесь шло иначе, то ли я шевелилась слишком медленно. А пока не стемнело, нужно было что-то решить с освещением. Иначе мне придется как в деревне в старину – ложиться с закатом, а вставать с первыми петухами. Эдак зимой у меня будет всего несколько часов на жизнь.

Я покачала головой. Не успела опомниться после пробуждения в новом, неизвестном мире, а уже планирую пробыть здесь минимум до зимы. Довольно оптимистично, с учетом того, что при мне ни копейки денег, судя по словам того парнишки-кучера, я не могу покинуть территорию поместья, и я даже не знаю, когда сюда решит нагрянуть хозяин, мой нынешний муж, если он вообще сподобится когда-то проверить, жива ли его жена.

Но, как говорится, хочешь жить – умей вертеться. И я завертелась. Наведалась в пристрой, который язык не поворачивался назвать сараем. Слишком уж много здесь всего было. Учет хозяйства было решено начать с него. Пришлось пожертвовать пустой книжной страницей из шкафа в гостиной, но другой бумаги я не нашла. Зато пара графитных карандашей нашлась в ящике кухонного стола вместе с какими-то обрывками бечевки, сломанной ложкой и прочим мусором, который порой не поднимается выбросить рука.

Связка свечей нашлась в одной из корзин на грубо сколоченном стеллаже у дальней стены. Там же лежали два мотка веревки и с десяток мыльных брусков. Помыться и в горы, усмехнулась я про себя. Но глупую шутку разбавила небольшая упаковка мятного порошка в жестяной коробке.

Точильный камень я обнаружила рядом с лопатами, граблями и прочим садовым инструментом. Тут же положила его в наволочку, которую использовала вместо корзины. Вечером наточу ножи, чтобы больше не мучиться с тупым лезвием. Свечи и мыло последовали в наволочку вслед за ним. Все остальное я дотошно записывала на листке бумаги, а когда свободного места не осталось, вернулась в дом, сгрузить добычу, чтобы вернуться с горящей свечой и продолжить уже в погребе.

Кажется, меня не было слишком долго. Потому что кое-кто явно успел спуститься на первый этаж, залезть в духовку и достать из нее сковороду с пастой. Не оставь он дверцу духового шкафа приоткрытой, я бы даже не заметила.

– Главное, потом верните сковородку! – Я повысила голос и заглянула под крышку ковшика, где настаивался отвар на малиновых листьях. Уровень воды не изменился. Значит, не стали пробовать мой заменитель чая. А зря, очень полезная штука, надо сказать. Еще бы найти сахара, было бы совсем замечательно.

Но в погребе сахара не нашлось. Зато был мед, которому я обрадовалась даже больше.

Пламя свечи в моей руке дрожало, пока я медленно шла вдоль стены погреба, разглядывая припасы. Соленья в стеклянных банках, большие бутыли с маслом и чем-то прозрачным, я очень надеялась, что это уксус, связки чеснока и сушеных грибов и громадная корзина, пустая на первый взгляд. Мне пришлось наклониться и поднести свечу поближе, чтобы разглядеть пару мелких картошин, завалившихся в угол. Они, как и огурцы в теплице, не пережили столько времени. Но на такое счастье я и не рассчитывала. И без того найденное вселяло надежду, что с голода я не помру. И тем неизвестным детишкам не дам помереть. Зато пара морковок, пусть и вялых, после тщательного осмотра показались мне вполне пригодными в пищу.

Из погреба таскать продукты было куда тяжелее. Одна рука была постоянно занята свечой, а второй приходилось не только удерживать наволочку, набитую припасами, но и помогать себе сохранять равновесие на крутых ступенях.

Но теперь ко мне вернулось чувство уверенности. Пусть этот дом и остался без хозяина, но в нем вполне можно жить, а не выживать. Нужно только как следует подготовиться к зиме, прикинуть, на сколько хватит продуктов, выяснить, что еще есть на территории поместья, и решить еще много-много задач.

Спать я ложилась обессиленная после уборки на кухне. Зато вся посуда, которую я смогла найти, теперь была начищена до блеска, шкафы и полки вымыты, ножи наточены, а полотенца перестираны. Малиновый отвар и усталость сделали свое дело, и я почти не замечала запаха сырости, исходящего от дивана в гостиной, где я устроилась на ночлег. Вместо одеяла использовала покрывало с одной из кроватей в крохотных спальнях, которые еще не успели достаточно прогреться, чтобы ночевать в них. А покрывало я загодя просушила у камина, так что сейчас меня дополнительно убаюкивало теплом.

Вот только проснулась я посреди ночи от звука чьих-то крадущихся шагов.