7. О далеко идущих планах

Хотелось хвататься за все сразу, но я по собственному опыту знала, что это добром не кончится. Так что я мысленно в третий раз извинилась перед неизвестным автором и уже собиралась выдернуть листочек из книги, как вспомнила, что у меня теперь есть бумага от упаковки. Пусть и не белая, но она вполне годилась для того, чтобы написать список дел.

– Лили, а что же, в Лостейне никто не растит тыквы? – Я оторвала кусочек бумаги и постучала по нему химическим карандашом. – На рынке я их не видела.

– Они у нас не родятся. – Девочка внимательно посмотрела на меня. – А почему вы не знаете?

– Так я ведь не из этих мест. – Мне даже врать почти не пришлось. – А в наших далеких краях тыквы растут почти в каждом огороде.

– Нет, у нас их не бывает.

– А откуда же вы с Логаном узнали, что они съедобные?

– Так на картинках они есть. И мама рассказывала. Пока была жива. – Лили погрустнела. – А папа говорил, что однажды мы тоже сможем такие растить. Но не успел.

– Иди сюда. – Я встала из-за стола и обняла девочку. – А расскажи мне еще о ваших краях. Скоро ли зима? И много ли снега выпадает?

– Снега? – Она вдруг округлила глаза и засмеялась. – У нас не бывает снега. Только дожди и град. А у вас есть?

Теперь пришла моя пора удивляться. Как это – не бывает снега? Климат здесь был довольно привычный, не южный, не тропический. А значит, и времена года должны быть как в моем мире.

– Значит, снег ты тоже видела только в книжках?

Лили кивнула, и уже сама забросала меня вопросами.

– А он правда холодный? И тает, если его держать в руках? А зачем он нужен?

Немного оторопев от ее натиска, я не сразу ответила.

– Давай так, сперва ты мне расскажешь, как все устроено у вас, а потом я расскажу тебе все про снег и что с ним можно делать.

Лили напустила на себя комично-взрослый вид, пожевала губами, но потом деловито кивнула.

– Хорошо. У нас нет снега, потому что… – Она начала говорить учительским тоном, но потом запнулась. – Потому что его нет и никогда не было. После лета, когда жарко и можно ходить на речку, настает осень и время сбора урожая, за ней зима и холодные дожди с градом, когда деревья сбрасывают листву, а потом весна, когда все снова зацветает. И раз урожай все уже собрали, то значит, скоро будет зима. – Довольно закончила она и выставила вверх указательный палец.

– А как долго длятся дожди?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Теперь расскажи про снег!

Я во всех подробностях рассказывала Лили и Логану, который старательно растягивал вторую чашку чая, одновременно отщипывая по крохотному кусочку от очередной булочки, про снег и все зимние развлечения, связанные с ним, и занималась супом.

Пролить через сито бульон, и отложить курицу, чтобы остывала. Чтобы не обжигаться, пока буду разбирать ее на кусочки, тщательно вынимая все косточки и хрящики, чтобы осталось одно мясо. Потом в сковороде тщательно потолкла размягчившиеся овощи и снова воспользовалась ситом. Протирать через него было непривычно, но действенно. В итоге у меня получилась однородная масса, в которую я в несколько этапов ввела часть бульона, а потом долго пробовала на вкус, добавляя то чуть больше соли, то капельку острого перца.

К супу не хватало только пары штрихов. Я поставила на огонь сковороду, в которой тушились овощи, отрезала от буханки хлеба три кусочка и положила прямо на остатки овощного сока. Пускай пропитаются, не страшно.

Пока хлеб прижаривался, не удержалась и достала-таки бекон. Отрезала три тоненьких ломтика и выложила на сковороду после хлеба. Довела его до хрустящего состояния и измельчила в крупную крошку. Подавала все вместе. В каждую тарелку супа высыпала третью часть бекона, положила кусочки курицы и прямо краем окунула хрустящий хлеб. Была бы умнее, заранее бы поджарила тыквенные семечки. А то так и лежат без дела. Но и без них суп удался на славу. Овощной, на наваристом бульоне, он был одновременно легким и сытным. Не оставлял после себя тяжести в желудке, лишь приятное, согревающее тепло.

После такого супа чай с булочками уже не шел. Так что, наверное, правильно мы сделали, что изменили порядок блюд. Единственный минус, что после такого обеда хотелось посидеть в кресле с книжкой, а не бросаться в кучу дел, которые, к сожалению, сами себя сделать не могли. Но пришлось подниматься и заниматься работой. Хорошо, что сейчас у меня появились помощники. Я со спокойным сердцем доверила Лили вымыть посуду и убрать со стола. Логан тут же кинулся помогать ей – вытирать чистые тарелки полотенцем.

А я вышла на улицу. Небо постепенно затягивало тучами, будто бы предсказанные Лили дожди собирались начаться уже сегодня. Первая тыква закончилась, и я лишний раз порадовалась, как много всего можно приготовить из одного продукта.

Рыжие тыквы на поле напоминали россыпь янтаря. Амберфилд. Я усмехнулась. Кажется, у наших миров гораздо большего общего, чем кажется на первый взгляд. Но подумать об этом сейчас не было времени. Пирожки и лепешки с начинками я оставило до вечера, а сейчас нужно было понять, получится ли у меня вспомнить правильный рецепт и приготовить то, что, по моему мнению, должно было прочно занять место в сердцах жителей Лостейна.

Я выбрала тыкву поменьше, аккуратно срезала хвостик и принесла в дом. Обработка тыквы – та еще морока. Почистить, порезать плотную мякоть на крупные куски, а потом еще каждый нарезать кубиками стороной в сантиметр. И при этом нужно было прикинуть вес без каких-либо подручных средств. На всей кухне я не нашла даже старых весов с гирьками, что уж было зря мечтать об электронных! Но сейчас аптекарская точность мне и не требовалось. Сперва нужно выверить все пропорции для себя, чтобы потом знать, нужно ли что-то скорректировать. Так что, понадеявшись на свой глазомер, я достала из шкатулки со специями кулек сахара, засыпала тыквенные дольки и убрала их подальше. Далее дело было за цитрусовой составляющей. Я осторожно соскоблила ножом цедру с апельсина, разрезала его пополам и выжала сок в отдельную миску. Отставила в сторону и выпрямилась, разминая руки и плечи. Рецепт был несложным и не требовал многих усилий. А время, нужное для промежуточных этапов, давало мне возможность параллельно заниматься другими делами. Такими, как, например, детальный обыск второго этажа в поисках полезной мне информации.

Я не успела дойти до второго этажа, как снизу раздался уже знакомый звонок. Раз, другой, а потом зашелся просто без перерыва. Пока спускалась, навстречу мне уже бежала Лили с испуганными глазами.

– Это не мы! Этот там! – Она указала в сторону прихожей.

– Да, это всего лишь оповещение. – Успокоила я ее, не подавая вида, что сама встревожена. Почему в прошлый раз было по-другому? Что изменилось?

Я подошла к столику и открыла ящик. Новое письмо. А под ним еще одно, красного цвета. Я осмотрела оба письма. На обычном снова не было ничего, кроме сургучной печати, а вот второе было подписано. “Эвелин Мортон” – было выведено каллиграфическим почерком. Лили за моей спиной переминалась с ноги на ногу. Я чуть ли не кожей чувствовала ее любопытство. Но если сказать ей, что пришло письмо от Джеспара Мортона, она перепугается. Да что там говорить, у меня самой на сердце было неспокойно. Что ему потребовалось от меня?

Я сунула оба письма за пазуху и повернулась к Лили.

– Все в порядке. Но если снова зазвенит – зови меня, хорошо?

Она кивнула и, кажется, успокоилась. Зато мое волнение никак не проходило.

Не подавая виду, я поднялась на второй этаж и направилась прямиком в кабинет Мортона. Закрыла дверь, села за стол и положила оба письма перед собой. Одно – для управляющей, второе – для меня. Конечно же, я начала с обычного. Аккуратно, словно пытаясь надышаться перед смертью, сломала печать и медленно вынула листок.

“Семнадцатого мезона прибуду лично. Подготовьте мою спальню и кабинет. Убедитесь, что в кабинете все на своих местах, а в ванной комнате достаточно средств для моего комфорта. Если дэйна Мортон пользовалась моей ванной комнатой, позаботьтесь о том, чтобы ее личная ванная была готова к моему приезду. Ужин и последующие приемы пищи должны соответствовать моим предпочтениям. Если у дэйны Мортон были другие вкусы, не забудьте предупредить ее, либо подготовьте все необходимое, чтобы удовлетворить наши запросы единовременно. Средств, отправленных ранее, должно хватить. Если будут дополнительные траты – сообщите мне. Дж. Мортон”.

У меня в горле пересохло. Он решил приехать? После того как несколько лет просто не появлялся в поместье, решил наведаться? Для чего?

Внутри расползался лед. Только не говорите, что он решил проведать молодую жену и отдать свой супружеский долг!

Я откинулась на спинку кресла и попыталась продышаться. Семнадцатого мезона. А какое сейчас?

Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, что в письме, которое предупреждало управляющую о моем приезде, значилось седьмое. Значит, сейчас… Я подсчитала количество дней, которое провела в поместье. Выходило, что сейчас десятое число месяца со странным названием “мезон”. И до приезда Джеспара остается семь дней.

Так. Хорошо. Неделя – это очень много. Достаточно для того, чтобы продумать варианты и план побега, если понадобится. Теперь у меня были деньги, и была возможность выйти за пределы поместья. В крайнем случае схвачу детей в охапку и сбегу. А Кексик заметет следы. Почему-то я не сомневалась, что он вполне способен это устроить.

Но впадать в панику было рано. Передо мной лежало второе, красное письмо с именем Эвелин на нем. Резко выдохнув, я хотела сломать и вторую печать, но ничего не вышло. Она была словно каменная. Попыталась разорвать конверт, но он остался невредим. Открыла ящик стола и достала из него нож для бумаг, но красный конверт не поддавался. Кажется, Мортон очень не хотел, чтобы его содержимое попало в чужие руки. Ладно, попробуем как с дверью. Я вернула письмо на стол и приложила к нему ладонь. Печать с тихим стуком раскололась на части, давая мне доступ к содержимому конверта. Письмо, адресованное мне, также начиналось без предисловий. Кажется, Мортон не любил тратить слова понапрасну. Но его тон на этот раз показался мне не таким сухим и холодным, как в письме Амалии.

“Судя по вашему поведению на церемонии нашего бракосочетания, вы, Эвелин, не знали всех условий сделки, заключенной между мной и вашей мачехой, хоть она и уверяла меня в обратном. Я не собираюсь ничего скрывать от вас, но излагать все в письме было бы слишком долго. Потому я намереваюсь навестить вас лично и ввести в курс дела. Полагаю, вы и сами хотите все прояснить. И уверяю вас, я хочу того же. До нашей встречи вы можете без ограничений пользоваться услугами Амалии. Но вашу магию придется приберечь до моего визита.

Джеспар Мортон”

Я в оторопении смотрела на письмо. Перечитала его еще раз, а затем еще. Кажется, мне конец. Потому что я понятия не имела, о какой магии он говорит. А внизу, уже более небрежным почерком была небольшая приписка, будто Мортон как-то заранее услышал мои мысли.

"Надеюсь, вы окажетесь благоразумной и не станете делать глупостей. На вас моя метка. И она позволит мне найти вас, если вдруг вы задумаете сбежать".

Хозяин поместья

Джеспар Мортон, Владыка Юго-Восточного Предела, сидел за столом, перебирая бумаги. Отправив письма в семейное поместье, он начал задумываться, зачем вообще в это ввязался. Нужно было продать его, когда появился покупатель, а не тратить деньги и время на попытку поддерживать жизнь в призраках прошлого. А совесть – бездна с ней, с этой совестью. Утихла бы рано или поздно. Но нет же, как только подвернулась эта девчонка, в которой он почуял подходящую магию, в голове тут же зазвучал голос матери про наследие, которое нужно беречь.

Кто бы сказал еще полгода назад, что он женится в такой спешке, рассмеялся бы ему в лицо. И дело было не только в этой насквозь фальшивой церемонии, где невеста шла, будто у нее на ногах кандалы, а его самого просто тошнило от необходимости терпеть все поздравления и пожелания счастливой семейной жизни. Джеспар Мортон вообще не понимал, для чего нужен брак. В городе было достаточно девушек, готовых не только составить ему компанию на деловом приеме, но и согреть его постель, если у него возникнет такое желание. Так для чего связывать себя какими-то клятвами?

Оказалось, что есть, для чего. Без магии старое семейное гнездо разрушалось так быстро, будто в его пределах день шел за месяц, а то и год. Жить в этом захолустье было невозможно по нескольким причинам. И скука не была на первом месте. Он и в городском-то доме, что в нескольких часах езды от поместья, не чувствовал себя комфортно. Домом давно стала столица на другом краю земли. Все нужные люди, все важные встречи и дела проходили в столице. В ней и дом, хоть был и куплен не так давно, больше отвечал его запросам. Штат слуг знал его расписание едва ли не лучше него. Ничто не отвлекало от дел, никто не задавал глупых вопросов.

Но сейчас нужно было вернуться к корням. Джеспар рассчитывал, что управится за пару дней. Всего-то и нужно было – объясниться с этой Эвелин, которая явно не горела желанием быть его супругой. В этом они были похожи. Но жена была нужна. Причем из таких, кто не станет задавать вопросов, не начнет вмешиваться в личные дела и настаивать на светских столичных мероприятиях. Выбери он одну из дэйн, что из кожи вон лезли, чтобы его впечатлить и продлить их общение, сразу бы началось: нас пригласили на этот прием, нас пригласили на тот, когда мы устроим бал у нас дома? Всего этого он насмотрелся со стороны и не желал подобного в собственной жизни.

А еще каждый раз выходило так, что дэйна, еще вчера бывшая гордой и красивой, наутро, выбираясь из его постели, в которую сама же с охотой вчера прыгнула, казалась ему блеклой и скучной. Да и это их желание поскорее оказаться в его объятиях всегда казалось ему жалким. И хоть они утоляли его внутренний голод, но должного чувства насыщения не приносили. Будто он наелся карамельных яблок, от которых ноют зубы, и появляется чувство тяжести, а где-то вдалеке мелькает аппетитный аромат вкусного, сытного блюда, до которого он не может дотянуться.

В общем, ничего хорошего. И предстоящая поездка совершенно не поднимала его настроения. Правда, при мысли о молодой, хоть и ненужной жене, где-то глубоко внутри что-то менялось. Будто в душной комнате появлялся сквознячок, несущий глоток свежего воздуха. Но чувство было слишком глубинным, и он не мог разобрать, что это такое. А вместе с ним появлялся еще и небольшой интерес. При подписании договора Уолш отзывалась о своей падчерице как о робкой, тихой девушке, которая будет выполнять все, что ей скажут. И при их первой встрече она такой и была. Но когда Эвелин в белом платье шла по проходу, бесстрашно глядя ему прямо в глаза, он понял, что что-то изменилось. Да и потом, когда она заговорила, в ее голосе не было страха. Не то, чтобы ему было важно, чтобы жена боялась одного его взгляда, но эти перемены разжигали интерес в Джеспаре Мортоне.

А пока он разбирался с частью дел, чтобы иметь возможность покинуть столицу на пару дней, образ рыжеволосой красотки то и дело тревожил его мысли. Она была так юна и наверняка невинна. Изначально Джеспар не думал о той части супружеской жизни, которая скрывается от посторонних глаз за дверями спальни, но теперь все чаще мелькала мысль, каково оказаться в постели с такой невинной и неопытной девушкой. Не будет ли скучно от ее неопытности или, наоборот, это лишь подогреет азарт – научить ее всему, показать, насколько он хорош, пусть ей и не с кем будет сравнивать.