Глава 17

Молли

Горячая вода приятно согревала кожу. Водя пушистой мочалкой по телу, я стонала от удовольствия. Шон разговаривал по телефону с Хизер и судя по его тону, они ругались. Я злорадно хихикнула и тихонько толкнула ногой дверь душевой кабинки. Проводя пальцами по груди, запустила вторую руку между бёдер, лаская пальцами клитор. Из приоткрытого рта вырвался тихий стон. Шон стоял, сжимая в руках телефон, и смотрел на меня, прищурив глаза.

Я уронила на пол мочалку и медленно наклонилась за ней, открывая потрясающий вид на розовые складки. Шон нажал на отбой, даже не попрощавшись с девушкой, и бросил смартфон на кровать.

– Маленькая стерва, – прошептал любимый мужчина и стянул свитер через голову.

Следом за ним на пол упали джинсы и боксеры. Пейтон вошел в тесную кабинку, упираясь возбужденным членом мне в спину. Он резко развернул меня к себе лицом и, приподняв, придавил спиной к стене. Я обвила ногами его талию, поддаваясь вперед. Шон медленно вошел в меня, скользя и растягивая. Его член был просто огромным. Каждый раз, входя в моё тело, он причинял мне боль, но я хотела её. Эта боль была самой сладкой на свете.

Мы двигались и даже дышали в унисон. Стоны, тела, капли воды, стекающие на пол – всё это превращалось в сладкую симфонию. Глаза парня закатились, он сжал мои ягодицы и вонзился в до упора. Я выкрикивала его имя, похотливо извиваясь и постанывая. Близость с ним стала для меня чем-то необходимым. Казалось, что я умру, если он остановится.

Ноги дрожали. Шон поднял меня на руки и уложил в тёплую постель.

– Я говорил тебе, что ты самая потрясающая девушка?

– Нет. Скажи еще раз.

– Ты самая потрясающая, нежная, чувственная и страстная. Я люблю тебя.

Нырнув под одеяло, он прижал меня к себе.

– Устал нереально. Еще целый день в дороге. Спи, Молли. Завтра вечером увидишь дом, где я провёл свое детство и юность.

Через минуту я услышала его ровное дыхание. Пейтон спал и улыбался во сне. Интересно, что снится ночами этому парню. Открыв окно, я села на подоконник, завернувшись в занавеску. Закурила и, откинув голову назад, закрыла глаза. Всё было прекрасно, но то, что Шон до сих пор не бортанул Хизер, очень напрягало. Начинало казаться, что он вообще не собирается с ней прощаться. Просто проводит со мной время перед тем, как отправиться под венец с мулаткой.

Очень хотелось рассказать ему об украденных деньгах, но тогда придётся рассказать, откуда они у меня. И то, что он услышит, ему не понравится. Наши отношения были полны тайн, загадок и паскудной лжи. Обманывая его, я чувствовала себя конченной мразью. Но рассказать правду боялась. Что, если он выставит меня из дома? Куда я пойду? В приют для бомжей? К отцу? Голова гудела от неприятных мыслей. А еще было страшно. Я боялась осуждения его матери. Интересно, какая она?

Я почему-то представила женщину лет шестидесяти с аккуратной причёской и седыми волосами. Скорее всего, она властная и злобная. Такая же, каким был Шон тогда, когда я пришла в его дом. Выбросив окурок, я потянулась к оконной раме и выпала из окна. Здание было одноэтажным, но это меня мало волновало. Окно захлопнулось, и я оказалась на улице абсолютно голой. Твою мать!

Я стучала в окно и звала Шона, но он меня не слышал. Сзади послышались шаги и грубой мужской голос.

– Да ты настоящая спартанка! Привыкла обходиться минимумом? Причём буквально! Какого хрена ты стоишь голая? Пейтон выгнал? Могу согреть. Я очень горячий парень.

Я попятилась и заорала. Окно распахнулось, и из него выглянул сонный Шон.

– Что происходит? Молли, ты совсем охренела? Какого чёрта ты вышла на улицу голой?! И почему ты стоишь рядом с Джонни?

Было стыдно до слёз. Пытаясь прикрыть руками грудь, я стояла у окна и горько плакала. Шон протянул руки и затащил меня в номер.

– Молли. Как ты оказалась на улице?

Он стащил с кровати одеяло и, завернув меня в него, стал укачивать, словно ребёнка.

Я продолжала реветь, думая, что он злится.

– Я курила, хотела закрыть окно и выпала. Окно захлопнулось, а потом появился этот лысый гоблин. Я стучала, но ты не слышал.

Шон обнял меня и вздохнул:

– Теперь я понимаю, почему тебя Бедой называют. Только ты могла умудриться вывалиться из окна на холодную улицу без трусов.

Его взгляд остановился на моей ноге. Рядом с коленом был огромный порез, из которого торчал осколок битой бутылки. Осторожно вытащив стекло, Шон вымыл мою ногу и сам одел меня.

– Иди ко мне. И перестань реветь.

В тёплых объятьях Пейтона я начинала успокаиваться. Он рассказывал мне истории о своей работе, и я заснула, слушая приятный голос любимого человека. Рано утром Шон разбудил меня.

– На улице совсем холодно. Одевайся потеплее и поедим. Маме не терпится познакомиться с тобой.

Молли. На счет вчерашнего. Я не хочу, чтобы ты боялась меня. Ты так плакала, мне самому стало больно. Я обычный человек, милая. Меня не нужно бояться. Я знаю, ты хочешь поскорее избавиться от Хизер. И я этого хочу. Я расстанусь с ней, но не сейчас. Мне нужны лишь две недели. Это сложно, Молли. Мне нужно время, понимаешь?

– Нет, не понимаю, Шон. Я готова ждать, но не вечно. Я заслуживаю свой кусочек счастья. И если ты всё ещё выбираешь между мной и Хизер, то, пожалуйста, не выбирай меня. Просто дай мне уйти.

Шон встал на колени и обнял мои ноги.

– Пожалуйста, Молли. После того, как вернёмся в Нью-Йорк я решу вопрос с Хизер. Просто дай мне это чёртово время.

– Хорошо. Две недели, Пейтон. Если этого времени тебе не хватит, я уйду. Я действительно уйду и начну жить заново. Без тебя. Я не кукла, Шон. Я хочу семью. Я мечтаю о белом платье и детях. Я хочу быть хозяйкой в своем доме, а не кухаркой для Хизер.

Хлопнув дверью, я вышла из мотеля и остановилась у пикапа. Я злилась на Шона, жалела себя и ненавидела Хизер. Если Пейтон не выгонит эту крокодилицу, это сделаю я. Я буду бороться за своё счастье.

Шон открыл пикап и сел за руль, даже не посмотрев в мою сторону. Я открыла пассажирскую дверь и плюхнулась на сиденье, закинув ноги на бардачок. Шон молча завёл мотор и выехал на пустую трассу. Мы впервые поругались, и ни один из нас не собирался исправлять это.

Я достала бумагу и карандаши и нарисовала фею. Пейтон тайком заглядывал под мою руку, пытаясь рассмотреть рисунок.

– Как долго ты собираешься молчать?

– Ровно столько, сколько ты будешь тупить.

– Ты меня любишь?

– Да! Люблю! И только по этой причине я всё ещё здесь, Шон. Две недели, слышишь? Ровно четырнадцать дней после того, как вернёмся. А теперь заткнись. Я больше не хочу слышать имя этой коровы.

Шон резко ударил по тормозам и вышел из машины. Он вытащил меня на улицу, больно сжимая предплечье. Толкнул на капот и полез в карман.

Когда он достал чёрную бархатную коробочку, я потеряла дар речи.

– Хотел сделать это красиво, правильно. Молли, выходи за меня. Вчера, пока ты мылась, я разорвал помолвку с Хизер. Она орала на меня, говорила, что я мразь. Что никто не делает этого по телефону, но в итоге согласилась. Попросила дать ей две недели на то, чтобы найти себе жильё. Теперь ты меня понимаешь? Я на самом деле поступил как мразь. Но я уже выбрал. Выбрал тебя, Молли.

– Она знает, что я тебе не сестра?

– Да. Более того, она знает, что я люблю тебя. Так что скажешь? Выйдешь за меня?

– Ты шутишь. Верно?

– Я похож на клоуна?

– Иногда. Ты правда предлагаешь мне стать миссис Пейтон?

– Именно.

– Чёрт возьми! Да! Конечно, да! Давай мне это кольцо. Я хочу его надеть. Твою мать! Я невеста! Молли Пейтон! Вот это круто!

Шон надел кольцо на мой палец и обнял.

– Молли, я хотел спросить. Ты училась рисовать? У тебя здорово получается. Если ты не против, я покажу эти работы маме.

– Шон. Я не писатель.

– Есть такая профессия – иллюстратор. И мне кажется, что у тебя получится.

Мы сели в машину и снова отправились в путь. Это не реально! Я невеста Шона Пейтона! Выкуси Хизер! Он мой! Вернусь домой, ты сама захочешь сбежать. Слово даю!