Глава 33: Лицо кукловода — Истинная сущность Петрова

Свет единственной лампы на маяке мигал, выхватывая из густой тьмы силуэт человека, который медленно, с достоинством сошёл на берег с катера. Это не был обычный бандит. На нём был безупречно сшитый серый костюм из тонкой шерсти, а в петлице, словно насмешка, алела гвоздика, чей цвет пугающе напоминал запекшуюся кровь.

— Господин Петров? — голос Сони был тихим, но в нём звенел металл. Осознание того, что человек, которого её семья считала своим покровителем, оказался предателем, ударило сильнее любой физической боли.

Петров медленно поправил свои запонки, поигрывая тяжелым золотым перстнем. Его улыбка была мягкой, почти отеческой, но глаза оставались мертвыми и холодными, как мутная вода в проруби.— Сонечка, девочка моя, ты всегда была слишком любопытной. Твой дед совершил ту же ошибку — он верил в справедливость, — вздохнул Петров. Этот вздох прозвучал в тишине маяка как сухой шелест опавших листьев на могиле. — Он унёс тайну рудника в землю, и тебе следовало сделать то же самое. Мир принадлежит сильным, Соня, а не честным.

Ваня, тяжело опираясь на ржавые перила, из последних сил выпрямился, заслоняя Соню своим телом. Его взгляд, полный ненависти, был прикован к Петрову.— Ты... — прохрипел Ваня, сглатывая кровь. — Ты — тот самый мясник, который тридцать пять лет дергал за ниточки. Виктор был лишь твоей цепной собакой, которой ты бросал кости.

Петров лишь небрежно махнул рукой, и из теней вышли новые вооруженные люди, чьи лица скрывали маски.— Марионетки иногда ломаются, Ваня. Это естественный процесс. Но я предпочитаю порядок. Вы сгорите вместе с этим маяком и всеми документами, которые так отчаянно пытались спасти. Никто не узнает правду. История пишется победителями, а вы — лишь сноска на полях, которую я собираюсь стереть.

Соня видела, как Петров наслаждается своей властью. Он был архитектором их страданий, тем, кто строил свою финансовую империю на костях её предков и слезах её матери. Но в этот момент она почувствовала не страх, а ледяную, расчетливую ярость. Её рука в кармане сжала маленький передатчик, который Михаил передал ей перед комой.

— Ты проиграл, Петров, — отрезала Соня. — Ты можешь убить нас, но ты не сможешь убить правду, которая уже начала всплывать.Петров лишь рассмеялся, и этот сухой, безжизненный смех слился с нарастающим ревом шторма. Время дипломатии закончилось. Начиналась битва на полное уничтожение.