Глава 12

Я еле дотерпела до пяти утра. Сменив цвет «глаз» с желтого на зеленый, «проснулся» Микки. Кибер-каб бодро поинтересовался:

— Режим «сон» завершен?

— Завершен, — буркнула я, одеваясь.

— Следующий пункт в расписании — подпитка аккумулятора.

— Что?! Гауптвахта тебе, а не завтрак! Ты почему меня о Глебе не предупредил?!

Кибер изобразил на шкале «замешательство»:

— Глеб Демидов входит в список доверенных лиц.

— Не знаю, что там у тебя за список, а у меня он «очень недоверенное лицо», понял? Не понял? В случае, если мое личное пространство будет нарушено кем-либо из родственников капитана…хм… за исключением самого капитана, конечно… ори… — я задумалась, — ори: «И ты, Брут!»

Микки мигнул зеленым. Я выскользнула в коридор и направилась к каюте Пайка. Циклон открыл еще раньше, чем я постучалась. Я знала, что киборги мало спят, и не удивилась, застав личного камердинера Демидова почти полностью одетым. Без фрака, но в подтяжках и галстуке-бабочке.

— Сэм, заходи, — Пайк выглянул в коридор — это выглядело очень по-человечески, мне все время казалось, что он делает так специально, чтобы не смущать меня своими кибер-способностями.

Я впервые попала в его каюту. В ней царила идеальная чистота. Вдоль стены «дремали» уборщики. Так вот, где они «спят»! Стена над ними… стена была покрыта фотографиями, немного старомодными, на бумажной основе: пейзажи, небо, деревянный домик, одно и то же детское лицо — девочка лет четырех. Та же, что и в воспоминаниях Кира? Нет, другая.

— Моя память, — коротко бросил Пайк в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я кивнула. На «Каллиопе» воспоминаниями дорожат, этим я уже прониклась. Должно быть, до службы у Демидовых Пайк принадлежал другой семье. Такое бывает. Кир говорил, что ему было шестнадцать, когда они познакомились.

— Мисс Сэм?

— Пайк, — я села на край кровати киборга и в красках описала ночной визит Глеба Демидова.

— Мисс Сэм, — Пайк осуждающе покачал головой. — Жаль, что я лишен возможности отслеживать мистера Глеба, у него нет чипа. Однако, Саманта, где ваше благоразумие? У вас ведь уже был печальный опыт с незакрытыми дверями.

— До такого там дело не дошло. Откуда вы узнали? Ах, да. Вы ведь собирали обо мне информацию.

— Наводя о вас справки по поручению Кирилла Петровича, я представился хэдхантером в поисках режиссера-постановщика и поговорил по комфону с мистером Трис… или мисс Трис? Этот человек был весьма эмоционален и очень просил нанять вас на другое место.

Я сидела, понуро опустив голову. Дворецкий помолчал и сказал:

— Не думаю, что этот ночной инцидент так уж для вас опасен. Я поговорю с Глебом Дмитриевичем. Вряд ли целью его визита был только… личный интерес, хотя не без этого. Я знаю мистера Глеба с момента своего появления в доме Демидовых, он очень проницательный молодой человек. Насколько я понял, обвинение Кирилла Петровича задело его за живое. Боюсь, Саманта, он посчитал вас шпионкой или кем-то вроде этого, а остальное — лишь повод. Но вы сами, Сэм, что с вами происходит? Вы на себя не похожи с тех пор, как мы вернулись с «пустыря».

— Хотите сказать, что ни о чем не догадываетесь? — пробурчала я. — А как же ваша хваленая интуиция?

Пайк вздохнул:

— Значит, Саманта, вы единственная, кого не слишком обрадовало наше спасение.

— Вы, конечно, преувеличиваете, Пайк, но… в целом, да. Я дура, я знаю. Мне нужно помнить свое место, а иначе получится, что в следующий раз мистер Кир наймет кого-нибудь, чтобы избавиться от надоедливого мальчишки Сэма.

— Полагаю, вы преувеличиваете, Саманта, — мягко возразил Пайк.

— Ничего, еще месяц… и все. И все. Мне вчера очень наглядно продемонстрировали, почему задерживаться тут не стоит. И я сейчас не о Глебе… Кстати, Пайк, все время забываю вас спросить, — я перевела взгляд на стену с фотографиями. — Зачем вам личный счет? Разве циклонам нужны деньги?

— В плане удовлетворения первичных потребностей — нет, — спокойно ответил Пайк, — но у меня есть одно дело, которым я занимаюсь уже много лет. Это личное. Каждый год, отправляясь на Пальмиру, сэр Кир дает мне отпуск, и я улетаю.

— Клубок тайн, — вздохнула я, выходя из каюты камердинера.

… В семь, немного подремав, я поняла, что хочу есть. Микки на камбузе не было. Поэтому я так и не смогла проверить, работает ли моя «сигнализация». А возможность проверить возникла. Глеб Дмитриевич умел передвигаться практически бесшумно. Полезный навык, особенно если хочешь до смерти перепугать задумавшуюся над разделочной доской девушку. У меня сразу сработал рефлекс: ногой в пах, локтем под дых, но Демидов-второй оказался очень ловким и опытным молодым человеком, видно, подкрадывался он сзади к рассеянным девицам не впервые. Поэтому пришлось какое-то время, бесполезно брыкаясь, повисеть над полом, стиснутой в его неслабых руках. Я сдавленно, но довольно грубо выразилась в том смысле, как меня не устраивает подобный способ ухаживаний, и Глеб, рассмеявшись, отпустил меня. И отступил, с дурашливой улыбкой глядя на нож в моих руках.

— Ладно, ладно, Сэм, я просто хотел удостовериться, что с прошлой ночи ничего в наших отношениях не изменилось.

— Ничего не изменилось, — прошипела я.

— Жаль. Я поговорил с Пайком.

— Ха!

— «Не обижайте нашу Сэм, Глеб Дмитриевич, нам она очень дорога». Пайку-то это все зачем?

— Я не знаю, — сказала я. — Но я не шпионка, убедился? Я вообще не понимаю, что тут у вас происходит. Мой контракт заканчивается через три недели. Еще пара-тройка девиц Кирилла Петровича — и я не в теме. Хочешь, рассказывай Киру. Мне все равно. Ему это вряд ли уже интересно. А я не так уж много потеряю, если уйду раньше, — сердце мое екнуло, когда я подумала о театре и Стиве, — зато меня больше ни во что не втянут. Мне хватило!

— Чё так злобно? Не я же тебя втянул? — карие глаза Демидова-второго смотрели на меня пытливо и с интересом.

— Не знаю, не знаю.

Демидов развел руками и беззаботным тоном сообщил:

— Да не враг я тебе, успокойся.

При этом он подвинулся поближе, а я отошла подальше.

— Даже наоборот.

— Я, наверное, неясно выразилась пару минут назад? Повторить?

В коридоре раздались шаги. Глеб оторвался от разделочной стойки и двинулся к столу. Проходя мимо, наклонился и шепнул в ухо:

— Переспи со мной. Без всяких условий. Меня чертовски заводит твой маленький театр.

Я громко ударила ножом по доске.

— Милашка, — весело отозвался Глеб, садясь.

На камбуз вошел Олег. Вид у него был очень забавный. Есть такие люди, которые, просыпаясь по утрам, еще какое-то время спят на ходу. Семенов уселся за стол и зевнул, сомнамбулически пробормотав:

— Кофе. Это запах кофе. Кто милашка?

— Сэм был милашка в том милом платьице в цветочек. Отличная получилась старушенция. Я влюбился, — Глеб мне подмигнул.

— Вы о вчерашнем представлении? — весело спросила Ольга, входя на камбуз. — Я была в восторге! Доброе утро, мальчики.

— Сэм готовит бутерброды, — сообщил Глеб. — Мы приглашены к столу.

— Сэм, а тебе не сложно? — забеспокоилась Ольга. — Нас тут целая орава. Зато мы привезли свежий хлеб. Я все пекарни на Лотусе обошла, искала именно тот, что любит Кир.

— Нет, мне не сложно, — сквозь зубы процедила я, нарезая темноватый хрустящий багет. — Русские любят чай, долгие разговоры за чаем и хлеб, я уже понял.

Все рассмеялись.

— Сэм, ты чудо! — воскликнула Ольга. — Правда Сэм — чудо, Кир?

Я почувствовала, как деревенеет у меня спина.

— Правда, — после недолгой паузы ответил голос Кира.

— Как ты его нашел?

— По велению сердца, наверное, — снова странный тон, странные слова.

— А помнишь, как ты играл Виолу и Себастьяна в отрывке из «Двенадцатой ночи» на дне рождения бабушки? Сэм, Кирюша тоже умеет носить платье, только смеется ненатурально. В этом году я опять придумаю что-нибудь эдакое. Прилетайте на Пальмиру вдвоем, очень вас прошу. Сэм покажет свою пожилую леди с циклоном.

— Я не собираюсь появляться на бабушкином дне рождения, — сказал Демидов.

— Ну Кир! — с возмущением воскликнула его кузина.

— У меня неотложные дела.

Я поставила на стол блюдо с бутербродами.

— Вечные отмазки, — обиженно проговорила Ольга, — ты не можешь пропустить и этот год! Бабушка и так очень обижается. В конце концов, у нее юбилей! И еще эти слухи…

Все присутствующие покосились на меня. Я застыла над блюдом.

— … их надо опровергнуть, — упрямо продолжила кузина Кира. — Дядя Петя и тетя Света переживают. Я знаю, что это все Сиб, но…

— Я подумаю, — резковато перебил сестру Демидов. — Давайте завтракать.

… Вечером того же дня по судовому времени мы прибыли на Манифест. Знаменитая планета, оно и из названия понятно. На ней, одной из первых освоенных в Кластере, двести с лишним лет назад тремя земными Мега-Консолидациями, Европейско-Американской, Азиатско-Тихоокеанской и Российско-Индийской, был заключен Союз «Глобулар» и подписан важный документ о разграничении интересов в космосе. Суть документа сводилась к следующему: кто раньше встал, того и тапки. А точнее, кто может позволить себе такие тапки, тот в них и щеголяет.

Многочисленные прогнозы о том, как жестоко и кроваво человечество будет сражаться за право освоения ново-открытых планет, не сбылись. Некоторый ажиотаж первое время, конечно же, присутствовал — Консолидации спешили застолбить новые территории, преимущественно ради природных ресурсов. Три планетолета, «Камелот», «Гагарин» и «Ява», построенные по технологии Чужих и пафосно названные в прессе тех лет «Новыми Кораблями Колумба», стартовали с Земли в один и тот же день с отважными первопроходцами на борту. Однако результаты первой волны заселения других миров ожиданий не оправдали — как выяснилось, ни одна из открытых в звездном скоплении планет не годилась на роль Золотой Страны Эльдорадо, вмиг-решающей-все-проблемы человечества. Торс-поля не стали, как казалось вначале, бесконечным и бесплатным источником энергии: изготовление торс-двигателей и маяков влетало в копеечку, выяснилось, что «паруса-зеркала» еще дороже и что человечеству все так же требуются полезные ископаемые, добыча которых в Кластере зачастую выходит немногим дешевле, чем в прошлом на Земле (когда там еще было, что добывать). Одним словом, на деле колонизация оказалась дорогим, трудоемким и муторным процессом.

А тут еще стал нарастать заметный политический пофигизм расселенцев, которые руководствовались принципом: чем дальше от Земли, тем благодушнее и толще шерифы. Первые шестьдесят лет Консолидации как-то контролировали подведомственные им планеты, а потом просто стали делать вид, что все идет по плану и усиливающаяся независимость членов Кластера в этот план входит.

Пятьдесят восемь планет класса «икс» по шкале Циммермана, приспособленные для проживания человека на восемьдесят-сто процентов, потихоньку формировали свои правительства, диалекты и традиции. Если в начале они заселялись согласно принадлежности к одному из членов «Глобулара» (с учетом условной национальной идентификации), сейчас процесс колонизации идет как бог на душу положит. (К примеру, у нас на Нью-Лукке каких только диаспор не встретишь). Шестнадцать планет класса «игрек», с удобствами «на троечку», для заселения требующие специального технического оборудования или глобального терраформирования, более зависимы от централизованного управления и до сих пор входят в первоначальный Список Территориального Деления. Одиннадцать «зет»-планет с условиями, опасными для проживания, но по какой-то причине (наличие полезных ископаемых, важность для науки) представляющие интерес для Союза, находятся во владении крупных корпораций, а еще семь — в частном владении. С Периферийными мирами все сложно, они протекторат Союза вообще не признают.

Но вернемся к Манифесту. Планета очень милая. Я была на ней с отцом и братьями семь лет назад. Это был единственный случай, когда мы куда-либо вылетали с Нью-Лукки… в образовательных целях. Дело в том, что на Манифесте находится огромный музей Освоения Космоса. Билеты в него очень дешевые, потому что туда никто не ходит — все туристы начинают и заканчивают осмотр достопримечательностей в местных барах.

В день прилета мы с братьями были в музее единственными посетителями. Дерек сломал лапу сушеному бревицефалусу с планеты Окто, а Эрик вознамерился украсть Манифест, тот самый, первый. Но оказалось, что вместо оригинала под стеклом хранится копия. Дело в том, что Манифест уже воровали, местные алкоголики. По легенде, стащив его (полагаю, тоже исключительно в образовательных целях), они обмывали кражу в ближайшем баре, где их и застукала полиция. На документе, по слухам, так и осталось пятно от кружки с сидром. Как говорится, легендарное к легендарному.

Почему к легендарному? На планете растет очень важная сельскохозяйственная культура — груша «Аурео». Грушей этот фрукт можно назвать весьма условно, он скорее похож на сладкую тыкву. Из него гонят сидр-перри и бренди-кальвадос. В день визита на Манифест я поняла две вещи: во-первых, я ничего не знаю о своем отце, во-вторых, генетика — неумолимая штука. Не успела я отойти от шока, узнав, что мой брат хотел украсть реликвию галактического масштаба, как обнаружилось, что наш папуля (почтенный отец семейства, поборник традиционного уклада и защитник семейных ценностей) притащил нас на Манифест вовсе не в просветительских целях, а для того чтобы украсть семена груши и секретный рецепт кальвадоса. Мой мир рухнул. Впрочем, в нем и до этого уже имелись… трещины.

На Нью-Лукке «Аурео» не прижилась. Дело было в каких-то особенных микроорганизмах, которые обитают в корнях грушевых деревьев лишь на родной планете и участвуют затем в процессе сбраживания. Отец очень расстроился. А я с тех пор гадаю, случайно ли представители Консолидаций выбрали Манифест для подписания столь важных документов?

Все три кузена собирались в алко-тур. Ольга поправила Киру ворот на пуловере, а Олег в который раз умоляюще протянул:

— Ну, Сэм! Ну дружище. Полетели с нами. Что тебе тут делать?

— Нет, — сказала я, изображая застенчивого подростка, — у меня плохо с градусами. Честно, я вам только в тягость буду. А музей я уже видел.

— Тут и музей есть? — удивился Семенов и снова заканючил. — Сэм, полетели!

— Отстань от ребенка, — сказал Глеб. — Успеет еще… приобщиться.

— Они упьются в зюзю, — по-русски пробормотал Олег, — а мне потом тащи их до челнока. 1428b5c

— Поэтому мы тебя и берем, — парировал Кир. — Ты среди нас самый устойчивый.

— Сэм меня предал, — с упреком сообщил Ольге Олег, уже на англе. — Я думал, мы сыграем с ним пару партий, пока вы надираетесь.

— Очумел? — добродушно спросил Кир. — Кто играет в шахматы на МАНИФЕСТЕ?! Не позорь нас, сынок. Кстати, сегодня у них там Фестиваль, будет соревнование, кто дальше всех плюнет семечком груши.

Да, да, помнится, именно так мой папуля и обзавелся семенами «Аурео», в обычном магазине их не купишь.

— Что такое «зюзю»? — спросила я, не очень полагаясь на программу в клипсе и делая вид, что случайно выхватила слова из потока речи.

Кузены переглянулись и пошли к шлюзу.

— Вы там поосторожнее! — крикнула Ольга им вслед. — Со спиртным. И с девушками!

— Я прослежу, — обернувшись и преданно глядя на кузину, заверил ее Глеб. Второй его «милый» взгляд достался мне.