Глава 14

На прощанье я покружила по судну, побродила по оранжерее. Проект «компост» сработал прекрасно: черри колосились, а перчики дали новую завязь. Наверное, нужно заехать на Нью-Лукку и похвастаться своими сельскохозяйственными достижениями. На моей родной планете скоро Рождество. В это время семьи должны быть вместе. Может, отец уже простил меня?

Я собрала вещи, вызвала челнок, вышла в коридор… и рванула к шлюзу. Глеб догнал меня у дверей, преградил путь. На моем комфоне запиликал запрос на стыковку. Демидов-второй как всегда действовал без преамбул — просто впечатал меня в стену, выхватив из рук сумку.

— Золушка покидает бал по-английски? А как же хрустальные туфельки и красивое платье?

— Пусти, — прошипела я. — Снаружи ждет тыква. Кир меня отпустил.

— Зато я не отпускаю.

От Глеба пахло бренди, глаза были еще хмельные, с поволокой.

— Давай мы пойдем в мою каюту, и ты мне все расскажешь, Сэм. А я тебя пожалею, поглажу по головке и… еще где-нибудь. А потом улетим вместе, у меня дела на Терра-Нове. Подождешь меня в отеле, пока я все улажу? В самом лучшем и дорогом отеле. Обещаю, будет и платье, и туфельки, и много чего другого.

— Глебушка, — с жалостью в голосе сумела просипеть я, — с чего ты решил, что я куда-нибудь с тобой полечу? Полагаешь, ты первый, кто меня платьем подманивает?

— Те, кто был до меня, или плохо подманивали… или до меня недотягивали. Мое предложение самое лучшее, это предложение века, я обычно одной ночью ограничиваюсь, поверь. Ты просто пока не вдумалась. Вдумайся.

— Да пошел ты!

Он меня поцеловал, а я вдруг… поддалась, даже кусаться не стала. Он целовался так собственнически, эгоистично, словно победа была у него уже в кармане. Я не собиралась уступать, но и сил сопротивляться не было. Почему я не боролась? Не знаю. От обиды. Отчаяния. Усталости. От того, что Кир вдруг вырос у Глеба за спиной?

— Что тут происходит? — спросил Демидов таким спокойным голосом, что внутри у меня все сразу смерзлось.

А Глеб… Глеб мне подмигнул. У него исказилось лицо, словно он разом выпил бочку спиртного. Он оторвался от меня — с трудом, пошатываясь, хватаясь за стенку, повернулся к кузену. Пролепетал:

— Кирюш, это ты, красавчик?

Даже попытался обнять брата. Кир от него отшатнулся.

— Глеб, ты что творишь?

— А что? — язык еле ворочался у Глеба во рту. Вот ведь актер! — Я тут с дев…вушкой.

— Я не вижу здесь девушку. Здесь только Сэм.

— Да? — искренне удивился Демидов-второй и ткнул в меня пальцем. — А вот же…

Я съежилась.

— … вот… та… из бара, мы с собой привезли… двух… или одну. Трех?!!

— Мы вроде пили одинаково, — с отвращением произнес Кир. — А ты просто… в стельку.

— Я догнался… немного… в каюте. А где вторая цыпа?

— Иди спать! — гаркнул Кирилл, не сводя с меня злых глаз. — Мы никого с собой не привозили!

— Мне чё… приснилось?! — Глеб пошатнулся и вытаращил глаза, патетично прижав руки к груди.

— Иди! К себе! Спать! Трезветь!

Рядом с нами материализовался Пайк.

— Глеб Дмитриевич, давайте я отведу вас в каюту.

— Давай…те. А я не понял… а где…?

— Обопритесь на меня. Вот так. Потихоньку.

Я слышала, как Пайк и Глеб идут по коридору, и Глеб очень натурально причитает на ходу. Кир смотрел мне в глаза. А в моих глазах, кажется, были слезы. Я очень устала. Отпустите меня домой, все вы.

— Почему здесь твоя сумка?

— Я улетаю. Меня ждет челнок.

— Отмени. Нам нужно поговорить.

— Я тут не при чем. Это Глеб.

— Иди за мной.

— Куда?

— Ко мне в каюту.

— Зачем?

— Разденешься там… полностью.

— Что?! Зачем?

Кир подскочил ближе и злобно рявкнул:

— Потому что пора положить этому конец! Я могу ошибаться, Чужие могут ошибаться, Пайк может ошибаться — Глеб не ошибается никогда!

Он схватил меня за руку. Микки, выдвинувшийся из-за угла, показал «недоумение» на шкале эмоций.

— Я не пойду! — заорала я.

— Пойдешь!

— Зачем?!

— Хочу убедиться…

— В чем?!

— В том, что ты… не модификант!

— Я не транси!

— Вот и докажешь! Я твой работодатель! Меня оштрафуют, если выяснится, что я дал работу кому-то, сменившему пол!

— Для этого не надо раздеваться! Спроси у Пайка! У него есть сканер!

— С Пайком будет отдельный разговор. Он слишком многое на себя берет в последнее время.

— Как же вы все мне надоели, — медленно начала я, пытаясь контролировать свой гнев, глядя Демидову в лицо. — Сколько ж можно, а?! Сначала меня продали, потом чуть не убили, затем чуть не лишили молодости! Никакие деньги не могут заставить забыть: эти мертвые люди в клубе… бесконечный космос… звезды, безнадежность! Мне просто нужно, чтобы меня отпустили! Я просто хочу улететь! Домой! Я домой хочу! К маме!

Кир растерялся, это было понятно по его глазам. Он отпустил мою ладонь, шагнул назад, к стене, и сел на пол, опустив руки между колен, глядя из-под взъерошенных, упавших на лицо волос.

— Ну зачем ты? Зачем ты так со мной? Откуда ты взялся на мою голову? — спросил он глухо.

— Меня тебе подарили, забыл?! Если хочешь со мной поговорить, давай поговорим! Мне нужно перед тобой раздеться?! Пожалуйста! Хоть сейчас! Вот только потом не жалуйся, если разочаруешься! — я решила, что лучшая защита — это нападение: задрала край футболки, рванула ремень на джинсах. И не прогадала — Кир отвел взгляд. — Что, страшно?!

— Да, — признался Демидов. — Не надо.

— Спасибо, мой щедрый работодатель! Хозяин! Владелец контракта, способный принудить к чему угодно! Ты мой приятель, Сэм! У меня никогда не было таких друзей! Я увлекся нашим общением! Как ты там говоришь? «Свободен, Сэм»? Да, парень, вали куда подальше! Пусть тебя по пьяни лапает моя родня, я разрешаю! Пусть о тебе пишут всякую муть в Сети, подумаешь! Тебе же за это заплатили! Деньги получил, Сэм? Отлично! Теперь в твоих услугах тут не нуждаются!

— Сэм, не истери! Ты все не так понял. Давай просто поговорим.

— О чем?! О чем мне с тобой говорить?! — я пожала плечами. — О котировках ценных бумаг?! О том, где лучше поесть омаров?! О твоих невестах?! У меня была маленькая жизнь! Совсем маленькая, в голове книг и пьес и то больше, чем воспоминаний! О чем нам говорить?! Слушай, Демидов, ты щедро заплатил! Вернул театр! Спасибо! Теперь дай уйти так, чтобы у тебя сохранились обо мне наилучшие воспоминания!

— Ты ничего не понял. И я понимаю, почему ты мне не доверяешь. Да, я хочу, чтобы ты… исчез из моей жизни. Потому что ты все запутал! — Кир криво усмехнулся. — Я уже не понимаю, кто я и чего желаю… или кого. Это скверное чувство, я к такому не привык. Но главная причина досрочного окончания нашего контракта в том, что мне грозит опасность, а если ты останешься рядом со мной — то и тебе тоже. Даже сейчас ты в опасности. Кое-что выяснилось… Я не говорил, что прогоняю тебя. Улетай домой, но, пожалуйста, не один. Я найму охрану, тебя сопроводят до Нью-Лукки. Я это хотел сказать.

— Ты странно выражаешь свои мысли. И ты параноик. У тебя проблемы — ты с ними и разбирайся. Я тут при чем?

— При том! Идем! Нас могут услышать! — лицо Демидова вновь стало решительным, он встал и шагнул ко мне. — Не пойдешь сам, я тебя понесу!

Я взвизгнула.

— Сэр! — в коридоре стоял Пайк, его кустистые брови были подняты наверх на целых полсантиметра. — Отпустите мальчика и успокойтесь.

Кир уставился на слугу.

— Кирилл Петрович, — неодобрительно сообщил тот. — Вы перегибаете палку.

— Пайк, не сейчас! Не вмешивайся!

— Я уже вмешался, Кирилл Петрович. Вы обещали слушаться меня в критических ситуациях. А сейчас ситуация именно такова. Отпустите Сэма… Мне очень жаль, Сэм, ты все равно не сможешь улететь, я только что заблокировал все шлюзы — я не выпущу тебя, пока мы не достигнем Пальмиры.

Во взгляде Кира, брошенном на слугу, мелькнула тревога.

— И вы, Пайк! Все против меня! — завопила я, чувствуя шевеление тревоги внутри — чего вдруг слуга-циклон взял на себя так много? Что происходит? — Я не хочу на Пальмиру!

— У тебя контракт! — рявкнул Кир.

— Опять?! Ты издеваешься?!

— Сэм, успокойся, — сказал Пайк. — Так будет лучше для всех. И прошу, потише. Ольга Степановна вышла из каюты, Олег Степанович на кухне.

— Пойдемте туда, где нас не смогут подслушать, — предложил Кир тоном, не терпящим возражений.

Демидов двинулся вперед, Микки пошел за нами.

— Пайк, — еле слышно, почти одними губами, сказала я слуге, полагаясь на его кибер-слух. — Вы опять его отвлекли от… правды. У вас из-за меня будут неприятности.

— Обстоятельства изменились, Сэм. Кирилл Петрович чуть вас не отпустил. Сейчас ни в коем случае нельзя этого делать. Побудьте еще мальчиком, Саманта.

Кир ждал нас у каюты, он впустил внутрь меня, кибер-каба и Пайка и вошел следом. Дверь с шипением закрылась.

— Что происходит? — пробормотала я.

— Пайк? — Демидов вопросительно посмотрел на слугу.

— Да, сэр. Это был «Адмирал».

— Мои люди загнали Еременко в ловушку… — начал объяснять Кир, кивнув и повернувшись ко мне, — но он сумел от них ускользнуть. Он очень опасен. Не знаю, что у него на уме, какие он имеет возможности и как близко сумел ко мне подобраться. Он знает о тебе и о том, что ты для меня… Сегодня, когда мы вылетели на Манифест, с «Каллиопы» ушло короткое сообщение. Через мини-маяк, но не через Сеть, которая у меня тут, на борту, под контролем. Я думаю, что получили это сообщение те, кто идет за нами уже третий день, после нашего выхода из «пустыря» и входа в зону Сети — «Адмирал», судно Еременко.

— Ольга? — тихо спросила я, забыв о своей истерике.

— Не обязательно. Это было саморазрушающееся устройство с отложенным временем срабатывания, оставленное здесь, на корабле. Пайк, к сожалению, был почти разряжен и не смог отследить, кто оставил маячок — он нашел только выгоревшие детали в техническом отделении. Это мог сделать, кто угодно: Глеб, Ольга, Олег… ты. Даже Пайк, если его тайком перепрограммировали, — с некоторой мстительностью в голосе проговорил Кирилл.

— Моя программа в порядке, — ровным тоном парировал Пайк. — И это не мистер Модести. Я в нем уверен. Отпустите Сэма, пусть мальчик отдохнет. У меня для вас важная новость, боюсь, не очень приятная.

Из груди Кира вырвался вздох. Он показал Микки на меня и кинул:

— Сопровождай. Везде. Каждые три минуты — отчет.

Кибер мигнул зеленым.

— Эй, — возмутилась я. — Из туалета тоже?

— И из душа.

— Надеюсь, не с картинками!

— За извращенца меня принимаешь?

Я громко хмыкнула.

— А-а-а… ну-у-у… я пошутил насчет раздевания, — Демидов почесал нос.

— Сэр, — Пайк укоризненно покачал головой.

Оба выжидательно поглядели на меня. Я закатила глаза и вышла, оставшись в коридоре. Дверь каюты Кира не пропускала звуки.

— Микки, — умоляюще произнесла я. — У тебя ведь есть доступ к гаджетам в каюте капитана! К голопроектору!

— Заблокировано, — сообщил кибер-каб.

— Музыкальная система!

— Устаревшее устройство. Нет подключения.

— Шоколадка, Микки!

Кибер «задумался», показав «сомнение».

— Две! Две шоколадки!

— Микрочип на озонаторе. Качество воспроизведения — низкое.

— Да какая разница?!

В каюте я расшифровала и перевела аудиофайл. Микки сумел записать лишь небольшой кусочек разговора.

— Ты уверен, Пайк?

— Да, сэр. Родители погибшего при взрыве юноши забрали тело еще две недели назад, но в графе «родственники» было вписано ваше имя. Час назад в морг предпосадочной станции на Нью-Маркет поступил запрос от неизвестного лица. Кто-то уточнял тот факт, что некоторое время тело находилось в вашем распоряжении. И то, насколько вы… переживали при опознании.

— То есть получается…?

— Сэм якобы погиб при взрыве, но вы забрали труп и… восстановили личность мальчика в другом теле. В той части сообщения с «Каллиопы», что я смог перехватить, были данные Сэма: его рост, вес, описание умственных способностей. Там было упомянуты даже его талант к шахматам, актерское мастерство, способность к перевоплощению, незаурядные внешние данные и андрогинность как… особое предпочтение владельца.

— Наличие процессора?

— Как вероятность. На яхте много техники. Поэтому в отчете это только предположение.

— Сэма посчитали моей сексуальной игрушкой?

— Да. Как если бы вы очень привязались к нему после знакомства в театре и после гибели решили… интегрировать в клонированное тело.

— То есть…

— На мальчика будет вестись охота. Как и на меня, и на вас. Однако боюсь, Сэм представляет больший интерес, чем я — ваш слуга уже не столь интересен. Отвезите Сэма на Пальмиру, окружите охраной. В кругу семьи, где все на виду, вы сможете определить источник угрозы. Только так вы заставите их высунуться.

— Ловля на живца?

— Именно.

— Я не могу, Пайк! Я боюсь! А если не смогу его защитить?! Ты не понимаешь! Сэм…

— Я все понимаю, Кирилл Петрович. Жаль это говорить, но у вас нет другого выхода. Иначе все только усложнится.

— …!

— Полный…! — ошарашенно повторила я по-русски, прослушав запись.

…Мы проводили Глеба, Олега и Ольгу до шлюза.

— Все помнят, что нужно говорить по поводу Сэма?

— Да, — нестройно отозвались родственники.

— Хорошо, — сказал Кир. — Я на вас, ребята, надеюсь.

— А я вас всех развлеку, — обещала я. — Это покрасивее бабу́шки будет.

Все выразились в том смысле, что предвкушают, Глеб, кажется, переигрывал. Вот ведь ситуация: кто-то из них отправил с «Каллиопы» шифровку! Глеба тоже исключать не стоит (несмотря на то, что он опытным путем выяснил: я обычная девушка), мало ли какая у кого игра.

— Оля, — сказал Демидов кузине. — Я передумал и даже хочу поучаствовать в организации праздника. Беру на себя найм кейтеринга: официантов, уборщиков, а также аниматоров, клоунов для детей и фейерверк-мастеров. Только живые люди. Самые лучшие агентства!

— О! — Ольга казалась ошеломленной. — Как мило! Расскажу бабушке!

— Не надо, — Демидов поморщился. — Я предпочту, чтобы она об этом не узнала. Я тебе хочу помочь. Вдруг Анастасия Егоровна скажет, что на этот раз я хочу купить ее любовь.

— Помирись с бабулей! Ради всех нас! — Ольга порывисто обняла Кира за шею и чмокнула в щечку, терманит на кольце блеснул в ярком освещении коридора.

— Кир, Сэм, через пять дней ждем вас на Пальмире, — Олег пожал Киру руку, похлопал меня по плечу и вслед за сестрой исчез в шлюзе.

— Да, Сэм, ждем тебя… — ко мне шагнул Демидов-второй.

— Не надо, Глебушка, — дорогу ему перегородил Кир, — ступай себе.

— Да я только руку… — с невинным возмущение воскликнул Глеб. — В качестве извинения.

— Хорошо, — Кир прищурился. — Побыстрее тогда.

Я с некоторым трепетом подала Глебу свою руку, решив, что буду орать, если он позволит себе еще одну «проверку». Но Демидов-второй пожал мою дрожащую длань очень нежно, даже погладил ладошку указательным пальцем.

— Ну, — Глеб сделал смущенное лицо, хотя в глазах его прыгали чертенята, — понимаю… оконфузился… простите, ребята. Буду рад увидеть вас на празднике.

Я оскалилась, забирая у Глеба руку — то ли улыбнулась, то ли клыки показала.

Мы разбрелись по каютам. Через некоторое время кто-то запросил доступ у двери.

— Капитан, — встрепенулся Микки.

— Сэм, — Кир занес в каюту мою сумку и остановился у входа, не давая двери закрыться. — Я могу войти?

— Да, — удивленно ответила я — доступ предоставлен, чего топтаться на пороге?

Демидов сделал два шага и снова остановился.

— Сэм, я хочу задать тебе тот же самый вопрос, в третий раз: ты точно согласен лететь со мной на Пальмиру? Это опасно.

— А я в третий раз отвечаю: точно.

— Это опасно, — с отчаянием во взгляде повторил Демидов. — Даже опаснее, чем раньше.

Я знаю.

— Кир, — спокойно сказала я. — Как можно пропустить такое событие?! Я в первый раз буду на подобном мероприятии в качестве специально ангажированного актера. И обязательно использую этот факт в своем будущем резюме. В последнее время в мою голову все чаще приходит одна мысль: а что, если во мне пропадает гениальный комедиант?

— Я тебя спрячу. Я…

Я поцокала языком:

— Я гениальный комедиант! И еще: ты мне Микки обещал за особые заслуги. Мое шоу на Пальмире — это ведь особая заслуга, верно? Я обязательно заберу Мышку с собой, когда улечу.

Теперь отчаянный взгляд Кира был обращен на кибера. Не зная подробностей, можно было подумать, что его, как они, русские, выражаются, жаба душит. Но нет, не жаба — зверь похуже. Демидову стыдно за то, что я нынче наживка. А мне ничего. Я хочу, чтобы все это, наконец, закончилось. Чтобы предатель был пойман. Чтобы Кир нашел, что ищет. Чтобы… он был счастлив. А мальчик Сэм должен сыграть свою роль до конца, иначе как он будет дальше жить?

— «Адмирал»? — встрепенулась я, когда Демидов уже собирался выходить. — Он все еще идет за нами?

— Да, я пока намеренно не совершаю прыжок. Скоро на «Каллиопу» прилетит один гость. Ах да… ты его уже видел. Я готов заключить сделку с Отделом, если они помогут. Более могущественной организации я не знаю, — Демидов помолчал, — а своими силами не справлюсь. Не выходи из каюты. Эй, что там у тебя? Микки говорит, ты все время что-то пишешь.

— Доносчик твой Микки… мой Микки. Я просто допросила Пайка и составила таблицу алиби всех, кто был на «Каллиопе» в момент закладки и срабатывания маячка. Алиби нет ни у кого.

— Допросила? — Демидов поднял брови и машинально шагнул к койке, наклонившись над моим плечом.

Спокойно, Саманта, спокойно.

— Вот, — принялась рассказывать я. — По словам подозреваемого… А что? Пайк тоже под подозрением, как и ты… Хорошо, по словам главного свидетеля, Пайк в тот день получил двойную нагрузку и, как результат, разрядился. Органическое питание, как известно, высвобождает энергию слишком долго, поэтому в какой-то момент ему пришлось уйти в каюту и встать в зарядник.

— И что? — с любопытством спросил Кир. — Что это за крестики?

— Это подозрительные действия, которые косвенно привели к выходу Пайка из строя. К ним относятся твои дурацкие поручения… ладно, ладно, вычеркиваем… Так! Олег трижды попросил Пайка сыграть с ним в шахматы, большая нагрузка на процессор. Ольга вывела свой «Карапуз» из стыковки, забыв выключить инфополе, произошел сбой, Пайку пришлось перезагружать систему через себя. Глеб попросил переписать на комфон воспоминания Пайка о ваших годах юности, как он выразился, из ностальгических побуждений и чтобы устроить презентацию на дне рождения бабули — твой слуга занимался этим сорок минут, почти в разряженном состоянии. Короче, все трое не давали Пайку ни минуты отдыха. Он даже предупреждение тебе выслать не смог, ты сам решил вернуться с Манифеста. Кстати, почему ты вернулся?

— Соскучился.

— А-а-а… — протянула я.

Кир вглядывался в таблицу с крестиками и хищными рожицами вместо имен в верхних графах:

— Это что, Ольга? Что у нее с ушами? Рога напоминают.

— Как могу, так и рисую, — пробурчала я. — А это ты.

— Что у меня за оскал? Я похож на убийцу.

— Я так вижу.

Кир изменился в лице и выпрямился, пристально глядя мне в лицо. Я мило ему улыбнулась.

— Скинь свою схему мне на комфон, — попросил Демидов.

— Вообще-то, это мое интеллектуальное… Да, хорошо, пожалуйста! (21c1c)

— Не выходи из каюты, пока человек из Отдела будет на борту.

Я не пыталась шпионить. Только дождалась, когда Гость пойдет к выходу, оставив в коридоре Микки, чтобы тот записал выражение лица долговязого. Гость выглядел довольным. Наверное, Кир знает, что он делает- если он действительно владеет секретом Интеграции, уж лучше ему заручиться поддержкой Отдела. Насколько я понимаю, Интеграция — это перенос сознания человека в тело киберклона. Такой перенос, что клон становится похож на человека. Нет, не так — становится человеком! Кто-то, может, и не захочет жить с процессором в позвоночнике, а кто-то… кто-то посчитает это желанным бессмертием, которое можно очень дорого продать.

Одним словом, мы все тут в большой опасности: я, Кир и Пайк. И даже Микки, мало ли что этим плохим людям придет в голову.