Глава 17

Я смотрела на обломки кибер-каба и чувствовала, как мне становится еще холоднее. Я могу сколь угодно сильно злиться на Кира, но никогда не поверю, что он уничтожил мою любимую игрушку, так подло, из мести. Этого не может быть! Стоило лишь заикнуться, и он подарил мне Микки, привез его сюда, добродушно посмеивался над тем, как мы с кибером «общаемся».

Дом был ярко освещен, но я увидела лишь угол гостиной и начала медленно отступать, сжав в руке еще теплую кор-плату от Мышки. Почувствовав шевеление воздуха за спиной, я бросилась бежать. За спиной раздался разочарованный возглас. Дом ожил, зазвенело стекло, из кустов наперерез мне бросилась темная фигура. Ее подвели морковные грядки и поливочная система, незаметная в темноте, а я бегала здесь каждый день и уже знала каждую ямку. Я нырнула под кроны, пробежала еще немного, остановилась, настороженно вслушиваясь. Ветер уже разворачивался. Скоро он задует со стороны озер. Здесь всегда так.

— Ушел! Сэр, он ушел в лес!

— Так за ним! Какого черта?! Вы его проверили?

Я вздрогнула, услышав этот голос. Вот тебе и благодушный плюшевый мишка, любитель шахмат и пирожков.

— Да, сэр, это циклон, — отвечал другой голос, встревоженный. — Шестиуровневый процессор.

Я посмотрела на кор-плату у себя в руке. «Мозг» Микки был еще жив. При серьезных грубых поломках кор-плата некоторое время еще работает на собственном, весьма слабом, источнике энергии — сохраняет данные. Это была «неродная» плата кибера — маясь от скуки, Кир сделал Мышку подопытным кроликом в своих экспериментах и поставил на него самое мощное «ядро». Для циклона слабовато, но с такой начинкой Микки стал способен на многое. Бедный Мышка!

— Найдите его. Он не мог далеко уйти, — продолжал Олег. — Используйте тепловизоры. По чипу засеките! Я же дал вам данные!

— Не можем, сэр. Местная растительность ночью излучает сильное тепло, ночные бабочки… ну, зеленые которые… фонят, у них что-то типа торс-частот. Да и смысл какой? В лесу холодно, жратвы нет, не сезон. Думаю, к утру мальчишка разрядится. Здесь, к тому же, по ночам опасно. Говорят, русские тигры расплодились.

— Ну да, — Олег цокнул языком. — Наш Кирюша простых путей не ищет. Сам, небось, их и завез, любитель зверушек. Мог бы с такими деньгами на Багамах загорелых красоток тр. хать, под стон волны, а сам в лубяной избушке… с мертвечиной, некрофил хренов.

— Сам ты, мертвечина, — с чувством пробормотала я еле слышно. — Муд. к!

Где Кир? Что с ним?

— Сэр, продолжим поиски на рассвете? С воздуха? — заискивающе произнес второй голос.

— Ты решай! Ты тут у нас эксперт по местности! Я для чего тебя нанял? Найдите пацана, не повредите кор-плату. Хороший мальчик. Или девка. Или и то, и другое, для разнообразия. Главное, чтобы он ни с кем по Сети не связался.

— Здесь нет Сети, сэр. Маяки мы отключили. Мощности процессора мальчишки не хватит, чтобы подать сигнал. А если он и попытается, мы засечем вызов.

— Готовьтесь к операции.

Я осторожно выглянула из-под дерева. Мощная фигура Олега, освещенная со спины окнами дома, виднелась в начале тропы. Семенов держал руки в карманах, расправив плечи, и уже не выглядел неуклюжим простодушным увальнем. Они действительно будут ждать утра, или это ловушка? Хорошо, что я выключила комфон Кира, меня могли засечь по его сигналу. Я его не просто выключила, а спрятала в дупле. От злости. Хотела маме позвонить, а Кир не дал. Но нас все равно нашли. Кир упоминал, что мог бы поставить вокруг дома систему слежения и предупреждения, но эффект от нее был бы обратный — его убежище потому так долго и оставалось нераскрытым, что дом использовал минимум энергии. Кто же нас выдал?

Силуэт Олега переместился ближе, но в лес он не зашел.

— Эй, — позвал он и издевательски протянул, копируя свою прежнюю просительную интонацию мямли: — ну, Сэм! Приятель, выходи! Ты же где-то близко, да? Твой хозяин у нас. Можно было бы заставить его тебя позвать, но мы ведь не хотим никому делать больно, не так ли? Поэтому выходи сам. Мы не причиним тебе вреда, всего лишь немного поизучаем.

Ну уж нет. Я попытаюсь позвонить с комфона Кира. Не знаю, кому, но рискну. Если не получится, сдамся. Когда они обнаружат, что я не киборг, у них будет причина оставить Кира в живых, только он владеет нужной им технологией.

— Круто жить второй раз, Сэм?! — не дождавшись ответа, крикнул Олег. — Как тебе новые перспективы? Это ведь прорыв, приятель. Технология, которая должна принадлежать всему человечеству. Не будь эгоистом, поделись с друзьями. Я ведь твой друг, верно? Кирюша — дурак и эгоист. Мог бы столько людей спасти! А он для себя все! Ты хоть таким не будь!

Да, а ты прям бросишься людей спасать. Почему мне кажется, что ты в юности у кузенов еду воровал?

— Ладно, — со смешком сказал Семенов. — Погуляй пока, Сэм. Только не разряжайся полностью, плоть-то у тебя человеческая, а тигры кушать хотят. Мы тебя ждем. Я и Кирюша.

Фигура в пятне света исчезла. Я начала медленно отступать в чащу, сошла с тропы и двинулась к водопаду. Честное слово, Олежа, между тиграми и тобой я однозначно выберу тигров. Мне послышался шорох, я замерла. И двинулась дальше. За эти дни я хорошо изучила тропы вокруг реки и небольшой бобровой запруды. Шорох повторился. Кто-то был рядом, то ли зверь, то ли человек. Я шагнула за дерево и вскрикнула, теплая рука зажала мне рот. Родная рука, родной запах.

— Кирииил! — слезы брызнули… и полились рекой. — Ты живооой!

— Почти… ну, Сэм, чего ты, девочка моя? Не реви. Все уже хорошо. Я же здесь, с тобой.

Он гладил меня по макушке, целуя в волосы, а я плакала, уткнувшись в теплую шею.

— Олег сказал, они тебя поймали!

— Кишка тонка… да, честно говоря, поймали, тоже почти. Я действительно дурак, расслабился, решил, Глеба все-таки бес попутал. Микки меня предупредил. Я послал его за тобой, а он начал орать с поляны «И ты, Брут!». Я как-то сразу смекнул, что у нас гости, выпрыгнул из окна, получил парализатором для киборгов в бок и, возможно, сломал пару ребер. Вот, — Кир задрал рубашку. — Было… неприятно, но зато я оказался снаружи. Останься я в доме, выбраться мне уже не позволили бы.

Я вскрикнула от ужаса. Весь бок у Кира был обожжен, в некоторых местах через волдыри и содранную кожу выступила кровь, рубашка уже основательно ей пропиталась.

— Штука не смертельная, но скоро я вырублюсь, и если есть внутреннее кровотечение, долго в холоде не протяну. Олежику я, конечно, живым нужен. Я тоже выслушал его проникновенную речь о своем эгоизме, но меня как-то не тронуло, наверное, он прав и я черствый, бездушный себялюбец.

— Кир, давай вернемся к дому! Давай сдадимся! Черт с ней, с Интеграцией! Ты же можешь умереть!

— Ну уж нет! Кверху нос, Сэм Модести, что за настроение?! Ты же мой храбрый Сэм! У меня есть план. Веришь мне?

— Да, Кир Демидов, но … твою! — вспылила я, но увидев улыбку Кира, пролепетала: — Тебе очень больно?

— Ни капельки! Сэм, любимая, ты жива, ты со мной, в этом прекрасном месте. Это самая романтичная ночь в моей жизни! Поцелуй меня!

— Нашел время! — я чувствовала, что вот-вот разревусь снова. — Хватит болтать! Что нам делать?! Что мне делать?!

— Сэм, ты права, моя храбрая малышка — я, конечно, здесь, с тобой, но от меня одного сейчас толку мало. У нас мало времени, и тебе придется показать все, на что ты способна. Готова?

— Я кивнула.

— Идем.

Я забрала комфон из дупла, и мы пошли по тропе, медленно огибая поляну. Мы не смогли вызвать помощь: люди Семенова действительно обнаружили второй торс-маяк возле дома и отключили его.

— Ничего, — бормотал Кир, все сильнее опираясь на мое плечо. — Связь будет. Твои боги… как их там… и впрямь тебе благоволят. Может, узнав, как сильно я тебя люблю, они и мне выдадут небольшой кредит доверия? Пусть они еще немного нам помогут, да, Саманта? Саманта. У тебя очень красивое имя.

— Помолчи, — взмолилась я, стараясь не отвлекаться на лихорадочный стук сердца, то ли моего, то ли Кирюшиного. — Береги силы.

— Пока я мыслю, я существую. Пока я говорю, у меня есть шанс не отключиться. Говори со мной, Саманта Модести. Модест означает скромный. Однажды я задам тебе один нескромный вопрос. Интересно, что ты ответишь?

— Да, — без раздумья сказала я.

— Черт возьми! — сказал Кир. — Тогда у меня есть, ради чего жить!

— Кто тебя предал?

— Мацумото. Он не предал, они взяли ментальные образы из его головы, он единственный, кто был здесь, в моем убежище, год назад. Он привозил карту памяти для того моего редкого маленького гостя. Профессор у Олега. Олежик сам мне это рассказал. Глупый братец.

— Не такой уж он глупый, раз раскрыл твой секрет.

— А ты не так уж мало знаешь, Саманта, самая милая шпионка на свете. Но дело не только в Олеге. Просто жила-была одна не очень дружная и уже не слишком богатая семья, привыкшая к роскоши и не желающая от нее отказываться. И вот однажды к их берегу прибило одного умненького, но одинокого паренька. Благодаря ему у семьи появились деньги, большие деньги. И все были счастливы. Кроме одной старой леди, стоявшей во главе этой семьи. Ее задевало, что семья получила богатство из рук приемыша, без роду без племени. У леди был любимый внук, не очень удачливый, ленивый, но зато узнавший главную слабость своей бабушки — тщеславие. Он изображал обожание, а она кормила его крошками со стола, очень приличными крошками. Ему хватало на дорогих шлюх, секретные апартаменты, путешествия… первое время хватало. Но аппетиты росли, а бабушка Анастасия не такая уж и дура. Да, Сэм, я тоже этого не знал, я всегда недооценивал братца Олежу. Бабуля попросила его навести обо мне справки, а он случайно узнал слишком многое. Подставил Глеба. Даже пьянку на Манифесте он задумал, подкинул нам идею, собираясь под шумок захватить «Каллиопу» руками Еременко. Он решил мне это сообщить, когда я валялся в траве под окнами. Не понял, что я очень живучий. Удивился, когда я хукнул его бойца и сбежал в лес. Олег никогда не любил киборгов. Запасись он одним-единственным занюханным циклоном сегодня, и мне пришлось бы совсем несладко… Пришли.

— Тарелка?

Мы вышли к небольшой поляне вблизи от дома, но достаточно далеко, чтобы остаться незамеченными. На ней стоял кораблик а-ля летающее блюдце из гаража Кира. Было так холодно, что у меня зуб на зуб не попадал. Я прижималась к Киру, замирая от тревоги — он был горячим, очень горячим, и его, кажется, бил сильный озноб.

— Мой первый инерциоид. Поля двух разнополых вибрантов… хорошо чувствующих друг друга вибрантов должны «цеплять» торс-энергию прямо на поверхности. Я испытал ее сегодня днем, правда, только на «парусе». Отвел в это место, чтобы проверить в паре с тобой. Не знал, что проверять придется… в таких условиях. Но это наш единственный шанс. Если не получится поднять ее в воздух, то хотя бы запустим торс-поле и пошлем вызов. К сожалению, на прыжок меня не хватит, даже если все сработает.

— Нас тут же засекут. Какой смысл?

— Засекут. Поэтому как только активируем Сеть, беги в лес. Я объясню, как добраться до…

— Нет! — резко сказала я. — У меня другая идея.

… Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Кир здесь, за спиной, едва в сознании. Его поддерживает панель, он сжимает мою руку, показывая, что все в порядке. Я касаюсь нужных цветовых пятен на пульте, передо мной разворачивается карта. Мне надо построить путь до предпосадочной станции. Я пошлю вызов оттуда, чтобы нас не засекли. Там Пайк. Там БАМС. У меня все получается, хотя пальцы предательски дрожат. Теперь самый ответственный момент.

— Тебе нужно совершить один-единственный скачок. И бросить вызов Пайку, — бормочу я. — Соберись, Сэм. Это не сложно.

Единороги? Дождь над Нью-Луккой? Долгожданный, теплый, я танцую под ним, шлепаю босиком по лужам. Моя первая премьера? Звон колокольчиков? Первый поцелуй? Первый настоящий поцелуй, губы Кира, его дыхание. Я почувствовала легкие колебания в позвоночнике и умоляюще попросила:

— Кир, пожалуйста, скажи… о чем ты думал тогда, на «Голландце»?

— О том, что я люблю тебя, — прошептал Демидов у меня над ухом. — Я и сейчас об этом думаю.

Пульт вспыхнул, под ногами задрожал пол.

— Поехали? — хрипло спросила я.

… — Мисс Саманта, вам нужно выспаться и поесть. Операция прошла успешно, волноваться не о чем.

— Да, Пайк, — пробормотала я, отрываясь от созерцания Кира в БАМС-камере. — Но мне страшно. Кириллу пришлось взять на себя управление «парусом», подойти к станции и завести корабль в шлюз. Учитывая его состояние, посадка получилась жесткой. Но сама я бы не справилась.

— Вы и так сделали невозможное, Сэм. Не переживайте. Это одна из лучших медицинских установок из ныне существующих. Все будет хорошо. Поспите, Саманта. Скоро прилетят родители Кирилла Петровича.

— Они заберут его на Пальмиру?

— Да. И это к лучшему. Теперь ни сэру Киру, ни вам ничего не грозит, а на Пальмире отличный диагностический центр, хорошие врачи. Но я уверен, что с такими показателями Кирилл Петрович и так очень скоро придет в себя и пойдет на поправку.

— Надеюсь, что вы, как всегда, правы, — я заглянула в окошко небольшого клон-бокса. Там в чашке Петри выращивалась пленка человеческой кожи для пересадки. — Пойду посплю. Разбудите меня… если что…

— Непременно. Положившись на свой далеко не идеальный вкус, я взял на себя смелость заказать для вас одежду, соответствующую вашему нынешнему образу, образу юной леди. Надеюсь, вам понравится.

— Спасибо, Пайк. Что бы я без вас делала!

Я ушла к себе в каюту и заснула, как только голова моя коснулась подушки. Сон был тяжелым. Я куда-то бежала, не успевала, звала на помощь, а Пайк бесконечно долго нес на руках Кира по коридорам предпосадочной станции. В реальности все произошло очень быстро. На станции нас уже ждали и были готовы принять необычное космическое судно.

Проснувшись, я тяжело вздохнула, не увидев в темноте привычного свечения «глаз» Микки.

— Мисс Сэм, вы встали? — спросил Пайк в клипсе. — Господа Демидовы будут на «Каллиопе» через сорок минут.

— Как Кир?

— Показатели в норме. БАМС поддерживает оптимальный режим покоя для восстановления жизненных функций.

— Безопасно ли его перевозить?

— Господа Демидовы везут с собой специальное оборудование.

— Хорошо.

Я встала и подошла к шкафу. Пайк развесил в нем доставленные из магазина вещи. Размер мой, но, сдается мне, все опять будет висеть — я почти не ела с возвращения на «Каллиопу». Звонил Гость. Отдел взял Олега с сообщниками. Это было для напавших полной неожиданностью, они так и не поняли, как нам удалось улизнуть из уединенного места и позвать на помощь, в то время как на площадке для турболетов не было ни одного летательного аппарата. Вызов с комфона Кирилла я отправила уже с орбиты. Мы разминулись с десантом Отдела на пару часов, но эти несколько часов спасли Киру жизнь. Будет разбирательство. Глеб на свободе, с камер в доме сняты записи, на них есть момент, когда один из людей Семенова стреляет в Кира и расплавляет Микки, бросившегося на помощь.

Я приняла душ, уложила волосы, выбрала в шкафу приталенное платье лимонного цвета и туфли без каблука, посмотрела на себя в зеркало. Нужен макияж, я слишком бледна. Несколько взмахов кисточкой, и я стала похожа на человека — довольно элегантно одетую особу, не красавицу, но и не оборванку. Хорошо, что на платье длинные рукава — руки у меня все еще в синяках после падения в тарелке.

Прибывших было трое: леди Светлана Демидова, сэр Петр и… Глеб. Родители Кира, вежливо поздоровавшись и окинув меня беглым взглядом, ринулись в медотсек, а Глеб… просто раскрыл свои объятья. И я тоже его обняла, чувствуя радость от встречи

— Саманта. Спасибо.

— За что?

— Мне сказали, что Кир звонил в Отдел до нападения и пытался убедить их, что это не я.

— Мне кажется, он знал, что это Олег, но думал, что хорошо спрятался и Отдел возьмет Олега раньше.

— Кир всегда пытался решить все свои проблемы в одиночку. Напрасно. Пора бы уже понять, что в семье есть не только… Олежки.

— Как Ольга?

— В шоке. Как и ее родители. Как и все в семье. Пресса пока молчит, но рано или поздно что-то просочится. Бабулю, конечно, никто не тронет, не те у нее статус и возраст. Баба Настя случайно выяснила, что Кирилл — приемный ребенок, от нее это скрывали… долго. Она просто пыталась через Олега узнать происхождение Кирилла, найти его корни. А причина была в Ольге. Бабуля думала, они с Киром хотят пожениться. Мезальянс, ага… Я лишь вчера узнал много нового о своем кузене, например, то, что он мне не кузен. Да плевать на это, мало ли в мире приемных детей. Но то, что с ним произошло что-то ужасное до того, как он попал в семью, и именно подробности тех событий интересовали Олега… я в шоке. Ты что-нибудь знаешь?

Я покачала головой.

— Ты и Кир?

— Я люблю его.

— Ясно, — Глеб подвигал челюстью, опустив взгляд.

— Что тебе ясно? — устало спросила я.

— То, что Киру всегда достается самое… интересное, такой уж он человек. Хочешь совет? Улетай и дождись выздоровления Кира где-нибудь в тихом месте. Он обязательно тебя найдет. Не разговаривай с Демидовыми, особенно с дядей Петей, не подписывай никаких документов.

— О чем ты?

— Узнаешь сама. Понимаешь, Демидовы — неплохие люди, но отравленные понятиями чести семьи. Дядя Петя женился на тете Свете вопреки воле бабушки. Не то, чтобы он потом жалел, но годы на периферийной планетке… Они хорошие люди, правда, но…

— Понятно, — сухо сказала я. — У каждого свои недостатки.

— Держись, Сэм. Меня они, увы, не послушают, не та у меня репутация, но я мысленно с тобой. Постарайся выдержать давление.

Я не выдержала. Договор о неразглашении показался мне разумным требованием, а вот обещание больше не искать встреч с Киром выбить им из меня не удалось. Впрочем, Демидовы взяли меня с собой на Пальмиру (полагаю, Глеб и Ольга все же сказали свое веское слово), разрешили побыть с Кириллом, пока он не очнется и, позволив убедиться, что жизни его больше ничего не угрожает, выпроводили вон. Мы с Киром не увиделись, но я смогла посмотреть через дверь, как, придя в себя, он сидит на койке, весь в датчиках, и, нахмурившись, водит взглядом по палате.

— Вы ведь не станете устраивать скандалов, Саманта? — мягко спросил Петр Олегович, взяв меня под локоток и направляя к выходу. — Мы еще раз выражаем вам нашу благодарность за спасение сына и предлагаем денежное вознаграждение… Что ж, вам решать. Мы все понимаем: молодость, свежесть чувств, совместное противостояние опасностям. Однако смею напомнить, что с вашим появлением в жизни нашего сына начались проблемы, которые теперь вылились в большие неприятности для семьи. Вашей вины в этом нет, тем не менее… Вы кажетесь здравомыслящей особой. Будьте же… сдержаннее, устранитесь из окружения Кирилла. Вы еще молоды, у вас все впереди, а на Кирюше огромная ответственность, за будущее компании, которая еле держится на плаву в связи с последними слухами, за семью. Кир очень увлекающийся молодой человек, вы весьма милая девушка, но вы же сами понимаете, у вас нет будущего. Кирюша очень требователен к происхождению и образованию… своего окружения. Не в укор вам, Саманта, отнюдь. Просто… не хочется, чтобы вы с Киром однажды разочаровались друг в друге. Поверьте, это очень тяжело, уж я-то знаю.

Снаружи больницы меня ждал Глеб. Мы вместе долетели до предпосадочной станции.

— Тут стоит моя яхта с экипажем, домчу с ветерком. Куда тебя подбросить?

— Созвонюсь с друзьями и решу. Не надо… ветерков. Мне их хватило на Пальмире.

— Саманта, послушай. Все это чушь. Я знаю Кира. Если Кирюша что-то для себя решил, он идет до конца.

— А что именно он для себя решил? Я не знаю. Глебушка, все это мило, вот только у меня нет уверенности, что я — именно то, что нужно Кириллу. Я слышала от него много приятных слов, таких слов, что… Это было в минуту опасности и слишком большой близости, от которой у людей… особенно хорошо чувствующих друг друга вибрантов, — я усмехнулась, — иногда сносит крышу. Однако крыши имеют обыкновение возвращаться на место, особенно во дворцах. А я Золушка, у которой не осталось ни кареты, ни … мышки. Бал окончен, гости разъезжаются по домам.

— Ладно, но туфелька-то у тебя есть. Я не о твоей обуви и даже не о твоих очаровательных ножках. Оставь координаты, Кир должен знать.

— Я лечу на Калькутту, буду ждать его там. Не знаю, сколько, но не… настолько долго, чтобы поломать себе жизнь.

— Ты идиотка, Сэм. Я знаю, что он решит. Где именно на Калькутте? Калькутта большая.

— Ха! А на то он и принц, чтобы постараться и поискать… как следует.