Глава 18

… Я сижу за изящным плетеным столиком и цежу кофе, наблюдая за входом. Вот уже три недели я каждый вечер попиваю здесь моккачино, глядя на двери отеля. Дни пролетают быстро — на Калькутте много развлечений — а вечера тянутся издевательски долго. Это потому, что космическим челнокам разрешено опускаться на северное полушарие планеты-сателлита только после пяти пи эм по местному времени — днем слишком велики помехи от ледяных колец газовой Бенгалии. Калькутта — терраформированный спутник Бенгалии. Здесь сейчас лето. И еще год будет лето. Глеб не прав, не такая уж она большая, Калькутта. Я сейчас в ее столице, Тагоре. Нет ничего проще, чем найти человека в городе с населением в каких-то четыреста тысяч человек, и если примерять туфельку не всем девушкам подряд…

Я много времени провожу у моря, читаю, катаюсь на местных трамваях. Но основное мое занятие — прочесывание Сети. Новостей мало. Сообщение о событиях трехнедельной давности ушли вниз Гуглакси-рейтинга. «Дом известного киберразработчика Кирилла Демидова на Северной Пальмире был атакован шайкой местных браконьеров. Демидов известен своим вкладом в терраформирование планеты и заботой о защите местных лесов. Очевидно, что не всем пришлось по вкусу недавно введенное ограничение на промысел некоторых земных видов животных, принятое по настоянию влиятельного ученого. Все члены банды задержаны и дают показания. Кирилл Демидов госпитализирован с легким ранением, в настоящее время его жизни ничто не угрожает». Я перечитываю последнее предложение снова и снова.

Я жду. Вместе со мной ждет моего решения Стив. С одной стороны, О’Нил надеется, что Кир не прилетит. Стиву кажется, что тогда ему удастся направить мое разочарование в нужную сторону — он продолжает уговаривать меня вернуться в театр, который теперь, уже официально, называется «Монмартр» и по-прежнему объединяет (под прикрытием старинного театрального направления) десять актеров нетрадиционной ориентации. С другой стороны, Стиву меня искренне жаль. Он заставил меня позвонить Киру, но в комфоне мне вежливо ответили, что в данной части Кластера подобный номер не зарегистрирован. Ничего удивительного, конечно. Я сама еле оторвалась от журналистов на орбите Пальмиры. Должно быть, они выследили меня от медицинского центра. Я — новость, которая все еще в топе, но тоже неудержимо стремится вниз. Мои фото (с дня рождения бабули) тоже есть в Сети. Под ними надпись: «Любовник Демидова оказался профессиональной актрисой, а его каминг-аут — розыгрышем. ЛГБТ-сообщества разочарованы». Нигде ни слова о другом скандале в семье Демидовых, лишь мелькают сообщения о том, что раскрыт секрет кораблей Чужих. Кир все-таки решился рассказать?

Я жду. Сегодня последний день моего ожидания. Примерно через час я лечу домой. Я звонила маме по своему новому комфону, и она сообщила мне новость, от которой я в некотором шоке: Эрик и Дерек подали заявление в летную школу, у Эрика обнаружились способности к активации торс-полей. Дерек не унывает и собирается стать «парус»-пилотом при брате-вибранте, родственные экипажи — довольно распространенное явление в космофлоте. Через два года, если близнецы хорошо окончат старшую школу, их возьмут на первый курс Академии. Вау!

… Я задумалась и вздрогнула, когда Стив со скрипом отодвинул от столика стул с ротанговой спинкой. О’Нил выразительно посмотрел на мою сумку, стоящую под сидением, и вздохнул:

— Уже выселилась?

— Да. Челнок в девять. Самый поздний. Видишь, какая я… терпеливая?

— Не передумала?

— Нет. Сегодня двадцать первый день. Двадцать один — священное число в некоторых культурах.

— Ага. «Очко» в блэкджэке.

— Ну… это тоже.

— Домой?

— Да. Поговорю с братьями и родителями. Отец, должно быть, страшно расстроен. После моего бегства он надеялся на мальчишек. Теперь, когда у Эрика обнаружились способности, никто не позволит ему оставить их при себе. А еще папе обидно — Эрик год копил деньги на тест, тайком от родителей. Дерек был с ним заодно, разумеется, его тоже проверили — отрицательно, но он и так не особо надеялся, он человек… нетворческий. Поеду раздам пару оплеух, хотя братишки, судя по фоткам, переросли меня на две головы. Наверное, пошли в нашего прадедушку, первого поселенца Модести на Нью-Лукке, он был великаном.

— Сэм, ты никогда не рассказывала, почему сбежала из дома.

— Это скучно, Стив, милый! Ну ладно. Мне было семнадцать. На фестивале урожая я познакомилась с парнем, очень положительным, серьезным и трудолюбивым. Он смотрел на меня с обожанием, а на него так смотрело еще с десяток девиц, в том числе моя лучшая подруга. Он ухаживал за мной целый год, посватался, а я… согласилась, потому что не видела иных перспектив. А потом я заняла второе место на конкурсе пения и танца… у нас это главное развлечение зимой. Призом были деньги, пять тысяч цоло. Ну я и… А что? Он женился на моей подруге. Оба счастливы… надеюсь. Стив, он бы меня не выдержал, честное слово. И я…его.

— Цветочек, разве я тебя осуждаю? Куда ты потом, после отчего дома?

— Попутешествую, поищу хороший университет. Буду учиться дальше. Я ведь мало что умею и знаю.

Стив вдруг патетично прижал руку к глазам и всхлипнул, замахав на меня другой рукой. Жалобно пробормотал:

— Бросаешь нас, цветик?

— Вы навсегда останетесь в моем сердце, — мой комфон предупреждающе пискнул. — Ну, Стив, время. Пора. Поможешь с сумкой?

— Нет, — прорыдал О’Нил.

— Эй! Она тяжелая!

— Не помогу.

— Хватит лить слезы! Соберись! Ты же обещал! Мне придется искать грузового кибера, а это долго! — заканючила я.

— Он поможет, — Стив ткнул пальцем мне за спину, глядя поверх ладони.

Я обернулась, подняла взгляд и встретилась глазами со снежными очами Демидова. Все во мне задрожало, завибрировало, сердце провалилось в желудок. Взгляд Кира был очень злым. И, вместо того, чтобы сделать оскорбленное, капризное лицо, как ранее планировалось, я опустила глаза.

— Саманта Модести! — рявкнул Демидов. — Что ты, черт возьми, творишь?!

Возникла пауза. На мой взгляд, вопрос был несколько… риторическим, и я не спешила на него отвечать. Зато О’Нил убрал руку от лица и обиженно поинтересовался:

— Он что, грубиян, этот твой хансаму′?

Кир зыркнул на Стива и опять уставился на меня:

— Я искал тебя по всей Калькутте, волновался! А ты тут, я вижу, неплохо проводишь время!

— Точно грубиян, — процедил О’Нил.

Я смотрела на Кира. Он похудел, щеки и подбородок покрывала щетина, но, как ни странно, ему шло.

— Вставай, Саманта. Идем наверх. Я снял здесь номер. Нам нужно поговорить… наедине.

— Ого, красавчик, разбежался! — сказал Стив, игриво махнув на Кира рукой. — Говори при мне, хансаму. У нас со Цветочком нет секретов. Саманта, сиди.

— Сэм, я искал тебя здесь пять дней! — сказал Кир, неприязненно косясь на О’Нила.

Тот фыркнул, закатив глаза:

— А девочка ждала тебя целых три недели! Глаз с дверей не спускала, вот ни на минуточку!

— Зачем ты вообще улетела? — Демидов немного повысил голос.

Я раскрыла рот, но мой «адвокат» успел первым:

— Ее, вообще-то, выгнали твои родители, лапуля!

— Я знаю. То есть я не знал. Меня сразу взял в оборот Отдел. Они не выпускали меня две недели. Саманта, — тон Кира сменился на умоляющий, — нам надо поговорить. Отец и мама действовали по своей инициативе, только им самим понятной… логике… Все не так! Давай обсудим это в номере. Я же… с ума сходил все это время! А тут еще Глеб со своими загадками! Вы с ним сговорились?

— Саманта, сиди, — сказал О’Нил, — не видишь, что он пытается сделать?

— Что? — спросила я, завороженно глядя на Кира — я так долго его ждала, а теперь не знаю, что сказать.

— Затащить тебя в уголок и соблазнить сладкими речами. А может, и кое-чем другим. Я же знаю! — О’Нил прижал руки к груди. — Он коварный соблазнитель!

— Да? — непритворно удивилась я.

— В Сети об этом писали! Врут?

— Тут кое-кто, похоже, не знает, что такое благодарность, — угрожающе протянул Демидов.

— Не смотри на меня так, сероглазик, — Стив шаловливо взмахнул ресницами и вдруг неприязненно произнес, копируя резкий тон Кира: — Тут кое-кто не знает, что такое собственнический инстинкт и главное правило охотника — раз поймал ценную добычу, сумей удержать! Через пару лет наш Цветочек о таких, как ты, кибермачо, ноги будет вытирать, из принципа! А желающие ковриками лечь найдутся! Вот все вы, лжепринцы, нам, цветочкам, норовите сердце разбить! Девочку прогнали прямо от больничной койки, уставшую, измученную бессонными ночами, потрясенную предательством!

— Я же сказал… — с некоторым отчаянием в голосе начал Кир.

— Эй, у меня вообще-то челнок… — заикнулась я.

— Ты все равно никуда не полетишь! — хором сказали Демидов и О’Нил.

— Ну, мне так кажется, — кокетливо вытянув губы, добавил Стив.

— Ты в любом случае опоздала, — сквозь зубы процедил Кир. — И я тебе… не позволю.

— Первые разумные слова за весь разговор, — со вздохом прокомментировал его последнюю фразу Стив.

— Сэм, прошу тебя…

— Ладно, — я медленно поднялась. — Где там твой номер? Идем, поговорим.

— Ох, Цветочек! Ты уверена? Мне пойти с тобой? — Стив приподнялся.

— Нет! — теперь хором заговорили мы с Киром.

— Вы все не так поняли, — О’Нил обиженно надул губы. — Сэм, отомсти там за нас всем мужланам-грубиянам.

— Как? — поинтересовалась я. И покраснела.

— Именно так, — хмыкнул Стив. — А ты, кибергений, уж постарайся как следует. Я потом спрошу у Сэм, был ли ты на высоте. А то знаю я вас, гиков. Небось, только роботов умеете… любить.

Демидов раскрыл рот, покачал головой, махнул рукой, взял меня за запястье и потащил к лифту.

… В лифте мы некоторое время молчали и смотрели в разные углы. Я косилась на Кира, а он на меня. У Демидова подергивалась скула.

— Красивая футболка.

— Спасибо.

— Ты прекрасно выглядишь. Загорела и еще больше похорошела… хотя куда больше.

— А ты сегодня особенно… мил….

— Сэм, прости… я виноват. Я не на тебя злюсь. Просто все так…

— Двадцать второй этаж?

— Да, люкс.

— Могла бы не спрашивать. Налево или направо?

— Направо.

Демидов провел ладонью по считывателю, дверь щелкнула, а на электронной табличке проступила надпись «не беспокоить». В номере Кир обрушился на меня с удвоенным энтузиазмом:

— Почему ты улетела?! Помню, что ты была рядом, когда я начал просыпаться!

— Меня вежливо попросили на выход! Еще и деньги предлагали!

Я тоже начала злиться, выйдя из состояния сомнамбулического любования Киром. Еще полчаса назад я думала, что потеряла его навсегда.

— Ты ведь должна была понять, что у меня за семейка!

— Ха!

— Мы столько пережили вместе!

— Я знала, что твои родители постоянно давят на тебя в личных делах, потому ты меня и нанял, но не подозревала, что они входят в число… настоящих мракобесов!

— Мой отец — ребенок своей матери! Но я не их родной сын! Да, я долго их щадил, помня доброту! Они приняли меня, терпели мои подростковые выходки! Я был очень… странным парнем! Моя история… это наложило отпечаток! А три года назад я кое-что узнал, и стало еще хуже! Мне постоянно приходилось откалывать какие-нибудь номера, например, делать вид, что я меняю Пайку тела из каприза, чтобы казаться сумасбродом и втайне заниматься своими делами! Весь этот спектакль с моей сменой ориентации… это тоже часть игры! Но ты-то знала, что это игра!

— Знала! Но я же не Рита и не Дейзи, чтобы волочиться за тобой по космосу, хотя меня гонят прочь!

— Вот и слава твоим масайским богам!

— И не Марго!

— Марго не было! Я соврал! Та девушка на празднике, я вообще ее не знаю! Это был предлог! Я очень… хотел заполучить тебя, Сэм!

— Ха! Ха! Ха!

— Это правда! Я же говорил, что люблю тебя! А ты… ты мне так и не сказала! Но я помню… твои глаза, твои руки!

— У тебя был жар, ты бредил там, в лесу!

— Да я никогда не был в более здравом уме!!!

— Кир, твои родители в чем-то правы! Мы очень разные!

— Ты поэтому улетела?!

— Да!

— Плевать на то, что думают мои родители! Мне хорошо с тобой, а тебе со мной!

— Очень самонадеянное утверждение! Но… да, мне хорошо с тобой. Поэтому я сказала, где меня найти! Ты сам должен был решить! Сам!

— Я и решил! Но, черт возьми, это было тяжело! Я открыл глаза, а тебя нет! Я… ревновал: отец сказал, что ты улетела с Глебом! Я же знаю Глеба! А когда он позвонил, передал от тебя привет и начал надо мной посмеиваться, мне чуть крышу не снесло!!! Отдел меня не отпускал, пока не вытряс почти всё! Я ночами не спал! Меня каждый день допрашивали, а я в тот момент вспоминал, как Глеб все время крутился возле тебя на «Каллиопе»! Как вы целовались! Это были муки ада, Саманта! Лучше бы меня пытали! Я бы отвлекся, по крайней мере!

— Очень патетично! Да не нужен мне твой Глеб! Я же влюбилась в тебя почти сразу! И мучилась не меньше! Даже радовалась, когда мы потеряли поле! Я дверь оставляла открытой, чтобы ты… случайно застал меня в душе!

— У меня не то воспитание, чтобы подглядывать… за мальчиками!

— Вот именно!

— Почему ты не сказала?!

— Мне было стыдно! А ты почему не спросил?!

— Мне было страшно!

— И чего же боялся победитель диких медведей?! Ты мог. Просто. Спросить. Напрямую!

— Сэм, — Кир закатил глаза к потолку, — как ты себе это представляешь? Подойти к тебе и спросить: эй, парень, ты случайно не девчонка?

— Хотя бы!

— И какой ответ я бы получил?! — взревел Демидов. — Зная твой острый язык, Саманта?!

Какой это был бы ответ? Десятки замечательных вариантов пронеслись у меня в голове. Я застыла, раскрыв рот. Задай Кир такой вопрос на «Каллиопе», он однозначно получил бы… хм… очень соответствующую ситуации отповедь.

Я не выдержала и прыснула. Вся злость куда-то улетучилась. Кирилл как-то очень быстро оказался рядом, и от замешательства меня отвлек долгий и нежный поцелуй.

— Сэм, как же я рад, что нашел тебя!

— Еще немного, и я бы улетела.

— Я бы отыскал тебя в любой точке Вселенной.

Мы вцепились друг в друга, шальные от того, что не нужно притворяться и… ссориться. Поцелуи Кира становились все более жаркими и требовательными. А я… я отчаянно сражалась с мелкими пуговицами у него на рубашке. Мы летаем между планетами, чтобы выпить чаю с друзьями, а бедным девушкам до сих пор приходится воевать с галстуками и пуговками на рубашках любимых мужчин. С моей футболкой Кирилл справился гораздо быстрее — просто стащил ее, рыча от нетерпения. Он подхватил меня под бедра, а я обвила его талию ногами. Хорошо быть гибкой: так я могла целовать его, не вытягиваясь на цыпочках. Мы завертелись по номеру, натыкаясь на мебель.

— Там! — скомандовала я, указывая на кровать. — Только… знаешь… Кир…

— Что? Что?

— Те… пункты… договора… когда тебе продали… мой контракт? Помнишь, почему я так дорого стоила?

— Помню.

Мы были почти возле кровати, Кир немного замешкался:

— Я помню… особенно первый пункт… Постой, ты…? — он немного отстранился, изумленно посмотрев мне в лицо. — Как же ты… до сих пор?

— Ну… — я покраснела, — вспомни контингент на «Монмартре». У меня не было ни малейшего шанса.

— Выпишу всем бонбончикам премиальные, — пробормотал Кирилл, роняя меня на постель.

— Все мужики собственники, — сделала я вывод.

— Угу… Сэм, как же ты прекрасно устроена… вся. Все на своих местах, как полагается, ничего лишнего. Я так рад, что ты девушка.

— Как-то двусмысленно звучит… Ай! Щекотно!

— А так?!

— Ну…

Мне было уже не щекотно, а странно, удивительно, словно что-то росло внутри и требовало выхода. Руки Кира… его прикосновения… он настраивал меня, словно свой… пульт на торс-панели. И оно раскручивалось, это требовательное поле внутри меня.

— Сэм, ты такая хрупкая, я боюсь, тебе будет больно.

— Смелее, — прошептала я, в истоме и нетерпении изгибаясь в его руках, — я всегда мечтала переспать с миллионером.

— Саманта, — вздохнул Кирилл, нежно поглаживая мою ногу и целуя в коленку, — вот честное слово, от таких слов другой, более чувствительный парень мог бы смутиться… и потерпеть неожиданное фиаско. Хорошо, что я уже привык. Я справлюсь.

И справился. На все сто!

… Я открыла глаза и смотрела на Кира. В номере было светло, мы не стали опускать ставни. Ночи на Калькутте длинные, но Бенгалия сияет, заслоняя полнебосвода.

Не могу сказать, что этой ночью мне понравилось абсолютно ВСЁ (Кир немного виновато обещал, что в следующий раз будет совсем по-другому), но я… поняла. Секс двух любящих людей — это высочайший уровень близости и доверия, слияние и расхождение космических тел. Говорят, у вибрантов ощущения в постели совсем иные, чем у обычных людей. Глядя на расслабленное, счастливое, умиротворенное лицо Кира, я верила, что так и будет. А пока я могла гладить, целовать его, обнимать за плечи, и мне было этого достаточно (или нет?). Я могла даже укусить его, при желании (а желание было). Интересно, это нормально?

— Саманта, что ты делаешь? — спросил Кир, не открывая глаз.

Я как раз нацелилась на его рельефное плечо.

— Ничего, — сказала я, смутившись и поцеловав его в шею.

— Ты щелкала зубами. Имей в виду: что бы ты не задумала, это может привести к неожиданным последствиям. Вот. Уже привело…

— Так это же хорошо, — я спустилась на грудь Кира, покрывая ее поцелуями.

— Черт! Сэм… Саманта, пожалуйста… я ведь не железный. Слушай, тебе пока нельзя…

— Зато тебе можно…

— Я, конечно, не против, но меня смутила… преамбула. Я понимаю, что опыт содержания хомячков… Ох! Сэм!

— У меня плохо с практикой, но отлично с теорией.

— Это-то меня и пугает.

— Знаешь, сколько эротического видео я пересмотрела для постановок? Расслабься. Тебе понравится.

… — И что? Хочешь жалобу подать? — с ехидцей спросила я, обнимая Кира за влажные от испарины плечи и устраиваясь у него на груди.

Он покачал головой, хрипло дыша мне в шею, и сказал:

— Никогда. Никогда не убегай от меня, Саманта Модести. Я все равно тебя найду.

— Звучит угрожающе. Сейчас ты скажешь, что тебе ни разу не было так хорошо в постели, — хмыкнула я.

— Ты не понимаешь, Сэм. Но ты поймешь. Потом. Дело не только в нашей близости, хотя… да, в ней тоже. Ты мой импульс. Я почти потерял свое поле, я много лет летел по «пустырю», а потом появилась ты. Это как… спасательный круг утопающему. Я плохо умею объяснять… такие вещи.

— Я все понимаю, — тихо сказала я, подняв голову. — но не до конца. Расскажи, прошу.