Глава 16. И для Тигра есть истинная

Когда свадебный кортеж, состоящий из нескольких машин, подъехал к ресторану, на крыльце стояли уже было полно гостей. В первом ряду были поставлены тамадой для встречи родители Макса, Ибрагим Инцоев в гордом одиночестве, и ведуньи с караваями. От поднесения водки молодым категорично отказались все родители, поэтому тамада срочно готовила другое торжественное слово к встрече дорогих гостей.

Молодые мужья вышли из автомобилей степенно, всем своим видом изображая солидность, а девушки выпорхнули, едва мужья протянули им руки.

Елена-старшая вдруг посмотрела на свою внучку, как совершенно посторонний человек. Бывает так, вдруг выпадаешь из реальности, или наоборот, по-настоящему входишь в реальность, и близкого человек вдруг видишь совершенно посторонним. Вот он, рядом с тобой, мужчина или женщина, девушка или ребенок. Не твое родное, которое ты ОБЯЗАНА любить, а нечто чужое, хотя и знакомое. И в этот момент ты начинаешь понимать, хороший ли рядом с тобой человек. Красив ли он на самом деле? Есть ли в нем обаяние? Как он себя ведет с другими? Хорошо ли людям с ним? Слетают все фильтры привычности, близости, обязанности, и открывается некий момент истины.

И вот, посмотрев на Аленку такими глазами, бабушка Елена вдруг успокоилась: хорошая девочка выросла, и добрая, и трудолюбивая, и любить может, и уважение к себе есть. Всё, что нужно женщине для счастливой жизни, у неё имеется. Бабушке не стыдно отдать ТАКУЮ жену мужу.

А дальше все зависит от молодых. Если не будут лениться, и продолжат строить свою любовь и дальше, то всё у них получится. Звериная тяга, конечно, им большой бонус, но, если сильно постараться, даже истинное чувство можно разрушить. Поэтому совет им да любовь.

Бабушка тихонько вздохнула в ответ на свои мысли, и Глафира тут же выдернула её из задумчивости тычком в бок:

- Да ладно, не гоняй давай мысли по кругу. Все у них будет хорошо.

И бабушка Елена опять включилась в обычную жизнь.

Зал был украшен цветами и воздушными шариками, красиво и воздушно.

Столы были поставлены не все вместе, а большие круглые столы на 8 человек расставлены по всему залу, а для молодых и их свидетелей сделаны два отдельных стола, чтобы гости могли подходить к каждой паре, не мешая друг другу.

Аленке нравилось ВСЁ. Она была в том восторженном состоянии, когда любишь весь мир. И Макс продолжал поддерживать это настроение своей ненавязчивой заботой и шутками в нужные моменты.

Свадьба неслась по предложенному тамадой сценарию. Той приходилось нелегко - мало того, что свадеб было две, и ни одна из пар не должна была почувствовать заброшенной и ущемленной в оказании почестей и внимания, так еще и гости были в непростых отношениях между собой. Хорошо хоть, стол не общий, и их умудрились рассадить на разные стороны: южный клан с левой стороны, с правой - клан северных.

А еще был целый стол только женщин, которые чувствовали себя скованно в этой компании. Те явно настороженно смотрели на остальные столики. И пили все мало, поэтому обычные методы - споить и предложить фривольные конкурсы для объединения компании, не годились. Посмотрев на то, что все мужчины были в отличной физической форме, тамада решила проводить спортивные конкурсы, причем, команды сделала со смешанным составом с правой и левой стороны. То есть, в одной команде обязательно было равное количество и северных, и южных гостей.

Нашелся конкурс также, для которого понадобились и женщины, и те были выдернуты из-за "чисто женского" стола. И, после того, как там женщины "оттаяли" и оживились, атмосфера в зале как-то резко подобрела, и народ в зале резко повеселел.

Бабушке с тетей пришлось сидеть за столом с родственниками, но Глафира постоянно фланировала по залу, контролируя ситуацию с рассаживанием гостей, и с их поведением. Помогал ей Игорь Медведев, который, после пробуждения в нем своей ипостаси, казалось, стал выше ростом и раздался в плечах, и выглядел весьма впечатляюще даже для двуипостасных.

Ибрагим Инцоев сидел за столом словно в одиночестве. Нет, рядом был народ, например, родители Макса. Но они были заняты друг другом. Бабушку Елену Ибрагим, по понятным причинам, побаивался и не доверял, поэтому общаться с ней не хотелось. А места, которые бронировались для Велены и Милены за этим столом, пустовали - обе женщины после помолвки, на которой Милена устроила скандал, были под домашним арестом.

Да и нездоровилось Милене в последние дни, и Велена не отходила от дочери. Ну, всё дело, пусть лучше за дочкой больной ухаживает, чем мужиками крутит.

После того, как он побывал на допросе, и Глафира сняла с него привязку подчинения, у него словно глаза открылись. Что-то не туда занесло его с этой женой. С Дамиром отношения чуть не испортила, хорошо, не окончательно, и отец с сыном смогли наладить контакт.

Но женщинам Ибрагим теперь не верил, опасаясь очередного подвоха. И особенно он не верил ведуньям. И, где-то очень глубоко в душе, он, наверное, сожалел, что клан псовых не уничтожил всех ведуний, особенно эту пожилую, с которой он теперь еще и породнился. Но признаться в этом он не мог в этом даже себе. Пусть веды и в свояченицах только будут, но для двуипостасного и такая степень родства весома. И навредить ведуньям теперь для Ибрагима было немыслимо.

И, хотя понимал, что злиться может только на себя, но так хотелось себя пожалеть, и чужое веселье не захватывало, что Ибрагим решил встать, извиниться перед сыном, и уйти со свадьбы.

В последний момент, правда, передумал, и решил просто пройтись по залу, выйти на улицу, может, хоть немного настроение выправится.

Выйдя в фойе, он увидел там женщину, обычную, слегка за 40, полноватую, и почему-то слегка знакомую. Напряг память, и вспомнил, что это регистратор из ЗАГСа, которая проводила церемонию. Еще в зале церемоний он обратил внимание на её воодушевление и теплоту в голосе, но списал всё на хорошо сыгранную роль ведущей церемонии.

А сейчас она слегка смущенно стояла на пороге ресторана, видимо, не решаясь пройти в зал. И от нее по-прежнему веяло той же теплотой и воодушевлением, что и на церемонии.

Ибрагим и сам не понял, зачем перешел на звериное зрение, но увидел, что аура женщины светится мягким золотом. Мысленно он скривился: "Еще одна веда, на мою голову", но аура женщина так мягко и привлекательно сияла, что его зверь внутри заурчал, и захотел лечь около этого маленького солнышка, и блаженно мурлыкать от того ощущения покоя, которое испытал Ибрагим, стоя рядом с ней.

Он обратился к ней, и сам поразился, что голос вдруг охрип от волнения:

- Кого-то ищете?

Женщина улыбнулась, мягко и нерешительно, и сказала неуверенно:

- Глафира с Еленой пригласили меня на свадьбу, а я не могу найти никого из них, не знаю, куда присесть можно.

А мужчину вдруг охватило чувство счастья от одной только этой бледной улыбки, и он развил бурную деятельность. Расцвел в самой обаятельной улыбке, которую вспомнил из своего арсенала ловеласа. Узнал имя гостьи.

- Калерия Петровна, - смущенно потупилась регистратор.

- Ибрагим Инцоев, - признался он, ожидая увидеть узнавание в глазах при звучании известного в городе имени. Но женщина осталась всё так же спокойна, огонька азарта от знакомства с высокостатусным мужчиной не зажглось, и Ибрагим выдохнул с облегчением.

- Тогда я - Калерия Задворская, раз вы так представляетесь, - усмехнулась женщина. И от этой усмешки у мужчины проскочили азартные мурашки по спине: захотелось еще раз вызвать такую усмешку, от которой у нее в глазах искорки проскакивают, а аура вспыхивает золотыми протуберанцами.

Далее Ибрагима понесло - на правах одного из хозяев банкета, пригласил регистратора сесть за их столик, там всё равно два свободных места есть, да и Елена с Глафирой сидят за этим столиком. Заодно она с ними и пообщается.

Мужчина понимал, что ведет себя, возможно, чересчур напористо, и даже нагло, но остановиться и прийти в себя не давал Тигр, который рычал внутри него только одно: "Моя! Не упусти! Не потеряй!"

Взяв даму под локоток, новоиспеченный кавалер увлек её в зал, и ловко проведя через танцующих ("Когда это народ танцевать вышел? Ни проехать, ни пройти" - мысленно возмущался мужчина. "Потанцуем!" - радостно оскалился его Тигр), провел к своему столику. За столом нашлись и Елена, и Глафира, только что вернувшаяся с очередного обхода.

Радостно попривествовав новоявленную гостью, Глафира вдруг с интересом посмотрела своим расфокусированным взглядом на Ибрагима, потом на спутницу, и мужчина напрягся.

Он побаивался этих женщин, помня, с какой легкостью Елена подчинила его зверя, а Глафира убрала подчинение Велены. И теперь опасался, что ведуньи своими способностями могут убрать тот спутанный клубок симпатии, нежности и заботы, который он ощутил по отношению к этому "Солнышку", как он мысленно уже называл свою спутницу. И в душе опять будет только гнетущая пустота, что он ощущал постоянно, и которая резко обострилась после убирания связи подчинения.

Но Глафира только одобрительно кивнула, и сказала ему одними губами "Поздравляю", воспользовавшись тем, что Калерия как раз повернулась к Елене-старшей, отвечая на какой-то её вопрос. А потом, дождавшись затишья в беседе, вытащила Елену в фойе, кивнув Калерии:

- Носики попудрим и вернемся. Не скучайте, мы быстро.