Глава 7. Захват церкви

Внезапно дверь церкви распахнулась, и началось сражение. Тигры, пумы, рыси, еще какие-то кошачьи, которых Аленка не успела рассмотреть, ринулись внутрь, и оттуда раздавались рыки, крики, вой, человеческие вопли.

Боль, которую Аленка чувствовала от Макса, усилилась, и пума почувствовала, что ягуар, хотя ему и больно, но он не боится, а в ярости. Была какая-то неправильность в его теле, но пуму уже захлестнула его ярость, и, затмив красной пеленой глаза, отключила самке все разумные мысли, оставив одну: "Всех порву!"

Пумочка полетела стрелой в открытую дверь церкви. Сзади что-то протестующе рыкнула пантера, но пума не обращала ни на что внимания.

Она шла по их кровной связи, которая вела её как навигатор, к любимому ягуару, куда-то вглубь церкви, мимо основной битвы. Она проскользнула по краю помещения, и проникла за алтарные ворота, туда, где по православным обычаям, женщин не пускают. Но пума не обращала внимания ни на что. Вот престол. В этой церкви он каменный, и как ни странно, ничем не покрыт. Хотя, по канонам, престол - самый украшаемый стол в церкви. И вроде бы здесь должен быть и ягуар, она его чувствует. Но никого не видит. Она обнюхивала воздух, и пыталась понять, что не так?

Каким-то краем мозга, своим, или Аленкиным, пума поняла, что скорей всего, здесь тоже есть полог невидимости, которым и закрыт её любимый ягуар.

И пума решила посреди боя превратиться в человека, потому что ведунья увидит это плетение, а оборотень нет. Через мгновенье перед каменным престолом уже стояла девушка, сосредоточенно удерживающая свой полог невидимости.

На миг мелькнуло сожаление вперемешку со стыдом - обещала не лезть в гущу боя, Софью бросила, оставив без невидимости, и все обещания нарушила её молоденькая импульсивная пума. Но сейчас это не главное. Её собственное заклинание мешало разглядеть, есть ли еще какие-то подобные прикрытия в помещении, или нет. Надо снимать свой полог и осматриваться. Но тогда она станет совершенно беззащитна и заметна, а в соседнем помещении вовсю идет сражение. В эту комнату периодически влетают оборотни, но выкатываются обратно только из-за того, что она якобы пуста. Что делать?

И тут Аленка услышала слабый, еле слышный стон, который донесся от престола. Больше девушка не раздумывала. Скользнув в угол, так, чтобы за спиной не было свободного пространства, она хлопком сняла полог, и стала просматривать комнату глубоким зрением на предмет различного рода магических плетений.

И увидела - на престоле черная сетка, и под ней аура живого существа. Девушка метнулась к престолу, и сдернула сетку. Под ней обнаружился Макс, но в каком виде!

И тут её тело вдруг метнулось в сторону, обежав престол почти наполовину, и только потом девушка почувствовала движение воздуха в помещении и увидела глубоким зрением, что на то место, где она только стояла, опускается магическая сетка со стазисным плетением. Причем, такого же черного цвета, как был полог на Максе. Девушка закрылась собственным пологом невидимости, отползла от престола, чтобы запутать свое местоположение, и только в углу тихонько выдохнула. Да, тренировки не прошли даром, и тело само реагировало на опасность, которую ум еще даже не увидел, не то, что осознал. Ну а дальше-то что?

Непонятная ситуация, что делать? Где все? Бабушка с Глафирой наверняка снаружи, Софья тоже. Да, помощи ждать неоткуда, а враг здесь, и не дремлет - попытка накинуть на нее стазисную сетку - наверняка его рук дело. Только вот где он? И кто он?

А теперь еще и Макс открыт. Что тут с ним делали?

Макс лежал на каменном престоле, прикованный за растянутые руки и ноги. Цепи и браслеты даже на вид были толстые и прочные. Запястья и лодыжки у мужчины были ободраны в кровь - наверное, пытался вырваться, но безуспешно. Но и это не самое страшное.

Самое неприятное - Макс был в состоянии полуоборота - голова ягуара, ноги и руки ниже локтя - звериные лапы, а выше - человеческие.

То есть, по внешнему виду он был очень похож на тех недооборотней, которые нападали на них вчера.

Аленка прочитала вчера в своей "Энциклопедии оборотней", что в таком состоянии полуборота у двуипостасных очень уязвим мозг, и долгое нахождение в таком состоянии то ли зверя, то ли человека приводит к "озверению" личности, и, возможно, полной деградации человека в течение непродолжительного времени. Возможно, это очередная выдумка, но проверять на практике эту версию девушке совсем не хотелось, тем более на своем муже. Что делать? Патовая ситуация. Одна надежда, что кто-то из своих заглянет и решит Макса отстегнуть. А если враги? Веда нервничала всё больше, но ничего не предпринимала.

Но вот, наконец, в комнату заглянул один из тигров. Рыкнул что-то в глубину церкви, и к нему подошли еще два тигра.

Аленка крикнула:

- Дамир, осторожно, здесь под пологом невидимости кто-то есть, и он опасен!

Все-таки в церквях обычно хорошая акустика. И эта церквушка не была исключением. Крик девушки прокатился по комнате, отражаясь от стен, и поэтому понять, где она, по направлению голоса, было непросто.

Тигры насторожились, разделились и начали медленно исследовать помещение, старательно обнюхивая воздух. В правом от притаившейся Аленки углу один из них зарычал, и к нему тут же подскочил еще один. И они вдвоем начали кого-то бить лапами. Легонько, не выпуская когтей, но даже, на взгляд со стороны, плюхи тигров казались увесистыми. Раздался мужской вскрик.

Аленка не стала ждать дальше, скинула свой полог невидимости, и хлопнула в ладоши. На того, кого тигры лапали в углу, опустился полог стазиса, сплетенный ею еще до нападения. Тигры фыркнули и отошли от своей жертвы.

Третий тигр тем временем заскочил на престол, где лежал Макс. Обнюхал, чихнул, и обернулся.

Дамир, стоящий на престоле, тут же наклонился, и стал исследовать браслеты, которыми жертва была прикована на каменном ложе.

Похмыкал, поцокал языком, взял Макса за руку, поднес к глазам, чтобы получше рассмотреть застежку на браслет, и тут Макс очнулся, и взревев, резко выдернул руку из захвата Дамира, а второй попытался его ударить. Не получилось - цепи были короткие, и позволяли поднять руку от престола сантиметров на 10 максимум.

Дамир отскочил, завопив:

- Тихо, Макс, убьешь же! Свои! Это я, Дамир!

Но Макс продолжал рычать и биться в цепях, никого не узнавая. В его глазах не было понимания и узнавания, только злость и ненависть - похоже, это существо было готово только рвать и метать, а к конструктивному диалогу было явно не готово.

Дамир выпрямился, и обернувшись к Аленке, сказал:

- Подождем его отстегивать. Надо сначала его в себя привести, иначе он нам тут всех порвет, один останется.

Аленка, напуганная неожиданной реакцией всегда спокойного Макса, согласно кивнула. То, что лежало сейчас на престоле, было не Максом, а до Макса надо было еще достучаться.

Дамир подошел к выходу и зычно скомандовал:

- Ведуний попрошу зайти сюда!

Через несколько мгновений в помещение вошли старшая Елена и Глафира. Было видно, что они устали и потратили много сил. Аленка не сообразила сразу, в чем дело, пока не услышала шутливую благодарность Дамира:

- Дамы, с вами воевать одно удовольствие - пришли, обхлопали все цели, всех застопорили своим стазисом, только бери тепленькими да связывай. Мой вам респект! Только вот отдохнуть не получится - вот очередное задание. - И он махнул рукой в сторону Макса. - Надо бы его в сознание побыстрее привести, да сваливать отсюда.

Аленка добавила заданий:

- Ба! В углу кто-то под пологом невидимости, причем черным. Я его пока стазисом накрыла, но это ненадолго. Вон, тигры караулят. Что с ним сделать можно?

Глафира с бабушкой Еленой переглянулись, и одновременно тяжело вздохнув, разделились - бабушка Елена шагнула в угол к тиграм, а Глафира подошла к престолу.

Аленка перешла на глубокое зрение, чтобы рассмотреть ауру Макса.

Да, тот же самый ошейник, который она уже видела на напавших на них в квартире недооборотней, мешал Максу стать полностью зверем. Либо человеком, либо полуоборотнем. Но сейчас что-то мешало Максу и человеком полностью стать. Только Аленка не могла уловить, что именно мешало.

Глафира воскликнула:

- А привязка от Макса уходит к тому, кто у нас в углу сидит. Надо его открывать. Елена, осторожнее, там куча привязок к нему идет, силен, паразит. Не тронь его пока. Ну, если только невидимость снимешь.

Бабушка Елена проворчала:

- Как я её сниму, если сверху Аленкин стазис накинут? Да, задачка.

Глафира повернулась к Аленке:

- Я ничего не могу с этой привязкой сделать. Она на зверя запитана, мне её не убрать. Ты можешь?

Аленка испуганно посмотрела на нее. Как-то раньше не приходилось быть в ситуации, что её наставницы чего-то не смогут, и только она одна может помочь. И вот наступил такой момент. Справится ли она? Но на кону жизнь Макса. Так что отступать некуда.

Девушка кивнула, и прямо около престола уселась на холодный пол, чтобы помедитировать. Она вспомнила лабиринт, который видела в своих видениях, и решила, что найдет Макса там. Главное - попасть в тот лабиринт.

Девушка погружалась все дальше в свою медитацию. Сознание очищено. Аленка представила лестницу, уходящую вниз. Десять ступеней, и девушка уже попала в пространство своего подсознания. Тут можно блуждать долго и найти ответы на очень многие, если не все, вопросы, но ей надо не сюда. А куда? Этот вопрос она задала мысленно, и перед ней снова открылась лестница, ведущая вниз. Так глубоко юная веда еще не ходила.

Еще десять ступеней вниз. Если спуск в подсознание был сложным, то спуск на эти десять ступеней вымотал её окончательно.

Но, тем не менее, она внизу, и у стен лабиринта. Здесь очень холодно и неуютно. За стеклянной стеной девушка увидела множество существ - оборотней и людей. Как найти Макса? Действует ли здесь их связь?

И она потянулась к этой связи, и визуализировала её как ниточку, тянущуюся из сердца, и уходящую в глубину лабиринта.

Аленка не рискнула идти туда, наоборот, она начала вытягивать ниточку на себя. Ниточка натянулась и завибрировала - тот, кто находился на другом конце, не желал выходить. Аленка по ниточке отправила любовь, которую чувствовала по отношению к Максу, и которую её пума чувствовала по отношению к ягуару.

С той стороны по ниточке пришел интерес, любопытство и... нежность? Что-то такое ласково-заботливое. И наконец-то ощущение, что тот, кто на другом конце ниточки, двинулся ей наружу.

Ниточка пульсировала всё сильнее, и передавала всё более сильные эмоции и чувства. Вот радость, вот легкое раздражение, но не на нее, а на кого-то. Вот снова интерес, надежда, вот и любовь. Вначале тонкой струйкой, а потом эта струйка превратилась в мощный поток, который согревал, дарил радость и уверенность, что всё будет хорошо, потому что мы - вместе. Нить вибрировала всё сильнее, Аленка даже испугалась, что она оборвется. Но нет – та, наоборот, крепла, расширялась, и соответственно пропускала всё больший поток эмоций и чувств. И, когда нахлынула любовь, тоненькая ниточка превратилась в кокон, полностью закрывающий Аленку. И в этом коконе она оказалась не одна - рядом стоял Макс.

Но вот что странно - в лабиринте он был "зеркальным отображением" того Макса, что лежал на престоле: голова, руки, ноги человеческие, а тело зверя. На шее чернел ошейник. Макс печально улыбался, но молчал. Девушка тихонько, чтобы не спугнуть, шагнула к нему, и протянула руки к шее. Макс с готовностью подставил её под руки жены. Аленка аккуратно коснулась ошейника, который оказался по виду куском колючей проволоки, и стала его разматывать. Проволока кололась и жгла руки, сил разогнуть хватало еле-еле, но ведунья упорно, прикусив губу, трудилась над трудно поддающимся снятию "украшением".

Наконец, через время, которое показалось девушке неимоверно долгим, потому что руки болели и ужасно устали, ошейник щелкнул и оказался в руках у веды. Поискрив напоследок, он осыпался черной пылью на землю.

В этот же момент Макс рядом начал терять четкие очертания, его силуэт поплыл, поочередно перемешивая разные части зверя и человека. Наконец, видимо, произошла балансировка, и рядом с Аленкой остался ягуар. Он облизал её руки, которые тут же перестали болеть, и, ткнув в бок носом, подтолкнул к лестнице наверх, мол, тебе пора на выход.

Девушка обняла его на прощание и шагнула к лестнице. Поднимала она так же медленно, как и спускалась. Каждое движение давалось с трудом, а еще накатила огромная усталость. Хотелось сесть на ступеньку и отдохнуть, но девушка откуда-то знала, что останавливаться нельзя, можно остаться тут навеки, закрыть глаза и никогда больше не проснуться в реале. И поэтому медленно шла, механически переставляя ноги.

Один раз она даже споткнулась и чуть не упала. Но в этот же момент её словно кто-то обнял её и понес на руках, выходить стало гораздо проще, и усталость отступила.

А лестницу из подсознания Аленка преодолела уже почти бегом, хотя и четко сосчитала ступени, на которые поднималась, чтобы их оказалось ровно столько, на сколько она спустилась вниз. Через какое-то время девушка услышала окружающий шум, осознала свое тело, и открыла глаза.

И обнаружила себя сидящей на руках у Макса. Мужчина, уже освобожденный от браслетов, так и сидел на престоле, и держал её на своих коленях, поддерживая и не давая упасть.

- Что произошло? - удивленно распахнув глаза, спросила юная веда.

Макс устало улыбнулся, но только пожал плечами, словно говоря "Сам толком не пойму".

Ответила Глафира, стоящая рядом. Она как раз держала Макса за руку, проверяя пульс:

- Ты медитировала, потом, в какой-то момент встала, не открывая глаз, подошла к престолу, на котором Максимка бесился, протянула руки к его шее и начала что-то там крутить. Я дышать боялась, потому что Макс себя не осознавал и кидался на всех, я думала, он тебя порвет. А он нет - затих так под твоими ручками, и даже дергаться перестал. Ты там у него ниточку шерстяную на шее нашла, она незаметна в звериной шерсти оказалась. И вроде тонкая, а ты ее еле порвала, вот, все руки изрезала. А как разорвала - Максим пометался туда-сюда между зверем и человеком, как настройки проверял, и человеком стал окончательно. Глаза открыл, Дамира и меня признал, и попросил отстегнуть. Мы ему только руки освободили, тут ты и падать на пол стала. Он тебя словить успел, на колени к себе посадил, и вот, не отпускает. Ты ему скажи, что все с тобой хорошо. Мне его еще дообследовать надо, а ты разлеглась на мужике, мешаешься. Ну и что, что муж, брысь с коленок, малявка, дома миловаться будете. - Глафира улыбалась и болтала не переставая, но за время короткого рассказа успела пощупать пульс Аленке и заглянуть ей в глаза, оттянув веки.

Аленка попробовала пошевелиться - получилось очень даже неплохо. Не такая уж она и уставшая. Да и Макс словно делился с ней своей силой. "Надо бы не тянуть из него энергию, - спохватилась девушка, - ему и самому восстановиться нужно".

Поэтому она стала слезать с коленок мужа. Но, как только перестала ощущать с Максом физический контакт - тут же усталость накатила новой волной, и она опять пошатнулась. Да и Макс как-то сник, и сказал напряженным голосом Глафире:

- Аленка меня подзаряжала. Мне её надо касаться, видимо. А то не слезу с этой каменюки сам, совсем ослаб.

Девушка тут же вернулась к мужу, и встала у него за спиной, чтобы не мешать Глафире его осматривать, обняв его своими тоненькими ручками. И тут же почувствовала приток сил.

Глафира, видимо, посмотрев на них глубоким зрением, только присвистнула:

- Да вы сиамские близнецы. У вас одна аура на двоих. С вами хоть что случись, но, когда вы вот так будете касаться друг друга - практически всё вылечится на вас. Не удивлюсь, если оторванные руки и ноги заново вырастут. Ладно, сидите, обнимайтесь, восстанавливайтесь.

И она отошла от них, направившись в угол, в котором стояли остальные Дамир, бабушка Елена, и еще пара тигров, обнаруживших невидимого врага.

Насколько поняла Аленка, там шел консилиум, как снять чужую невидимость, если она еще блокируется сверху чужим стазисом. Маловато воевали ведуньи, чтобы знать, как решать такие проблемы со своими и чужими заклятиями.

Она посмотрела в угол глубоким зрением, но видела только свой стазис, который уже начал слабеть, и немного черной сети, которая, видимо, была заклинанием невидимости неизвестного колдуна.

И в первый раз за всё время боя девушке пришла в голову мысль: "А что в церкви делает колдун? Да еще и с черной энергетикой? Как его церковь терпит?"

Молодая ведунья глубоким зрением стала изучать стены церкви. Иконы светились золотистыми аурами, то есть, на них молились, и молились с чувством и верой. Но вот престол был черным. И стены на уровне человека тоже кое-где чернели. То есть, что-то тут было странное. Получалось так, что творились здесь черные дела, но с верой в Бога. Чем больше девушка всё это рассматривала, тем больше недоумевала. Картинка не складывалась.

Макс посмотрел в угол, и спросил у Аленки:

- Что они там нашли?

Она пожала плечами, и ответила:

- Да мы сами не знаем. Кто-то под невидимостью. Я его стазисом сверху прикрыла, чтоб не мешал работать, и теперь вот они решают задачу - как снять с него невидимость, не снимая стазис. А то он в меня тоже какой-то дрянью кинул. Но я думаю, это тот, кто зверя тебе связал. Ты его видел?

Макса аж передернуло, и на его лице проявились злость и ненависть:

- Я мало что помню, они в меня стрельнули иглой с сонным раствором, я на стоянке около машины и вырубился. Рядом еще Медведев был. А потом уже здесь очнулся, на камне этом. Надо мной поп склонился, и что-то такое делает, что у меня зверь не может выйти. Таким беспомощным и слабым я себя, наверное, никогда в жизни не чувствовал. Я пытался зверя вызвать, но получалось только в полуоборот перейти. А потом меня от этой беспомощности крышу сорвало. Только злость и помню. Не пришла бы ты - так бы с ума и сошел, наверное. - И он сник, опустив голову.

Аленка погладила его по голове и плечу:

- Уже всё хорошо, всё закончилось. А кстати, не знаешь, где Медведев? Он вместе с тобой пропал.

Макс тут же встревоженно поднял голову:

- Но он не двуипостасный. Зачем он им нужен?

Аленка пожала плечиками:

- Может, и не двуипостасный еще, но медвежонка у него я видела. Просто маленький он еще, отстал в развитии почему-то. А так скоро он вполне может выйти.

Макс шокировано на нее посмотрел:

- Игорь может стать медведем? - обрадованно продолжил: - Вот это класс! А то он мне весь обзавидовался, что я умею перекидываться, а он обычный человек. Тогда надо его искать, наверное, что-то подобное и те недооборотни в нем заметили, потому и с собой забрали.

Он пошевелился, сидя на престоле, размял руки, и спросил: - Отдохнула? Идти сможешь?

Аленка усмехнулась:

- Да, вполне сносно себя чувствую. А ты как? - в свою очередь уточнила у мужчины.

- Да ты такая батарейка замечательная, что у меня, кажется, энергия сейчас из ушей польется. Мне бы еще перекинуться, и вообще полное счастье наступит.

Он слез с престола, и тут же обернулся ягуаром. Рыкнул довольно, и хвостом погладил Аленку по ноге.

Девушка засмеялась от неожиданной ласки, и тоже спрыгнула с каменного стола.

Они подошли к группке, совещавшейся в углу.

- Ну что придумали? - бодро спросила Аленка. Она чувствовала себя полной энергии, и на фоне усталых ведуний и оборотней они с Максом выглядели самыми свежими.

Бабушка Елена ласково спросила:

- Ну что, спасительница, успела восстановиться? Давай тоже подумай, как из-под стазиса вытащить его невидимость. У тебя иногда очень хорошие решения находятся.

Аленка смущенно промолчала, хотя было видно, что неожиданная похвала бабушки ей очень приятна.

Она задумчиво оглядела конструкцию. Свое золотистое плетение она видела четко, и полог невидимости соперника тоже разглядела, как черную сетку.

Девушка задумчиво пробормотала:

- А если дернуть эту черную сетку, она, интересно, с него стянется?

- Какую черную сетку? - заинтересовалась бабушка. - Ты что, его плетение видишь?

- Ну да, - Аленка недоуменно посмотрела на бабушку. - Как черную сетку вижу. А ты не видишь?

Бабушка отрицательно покачала головой, и обратилась к Глафире:

- А ты видишь?

Та пожала плечами и ответила:

- Плетений-то не вижу. Но зато я вижу, что в этом направлении идет много нитей подчинения. Примерно таких, какие у Макса на шее были. То есть, я так понимаю, это у нас главный герой тут засел, кто нормальных оборотней монстрами делает. Так что по связям я могу его увидеть, даже под невидимостью.

Бабушка вздохнула и повернулась к Аленке:

- Опять тебе работа. Кроме тебя, никто не видит, так что, может, попробуешь его полог снять?

Аленка кивнула, и уточнила:

- А стазис-то мой снимать?

- Нет, попробуй сначала с ним. Нам лишних сюрпризов не хотелось бы. А тут ведун, и не из слабых. Не знаю, что он еще умеет, но и того, что есть, хватает для неприятностей.

Аленка опять кивнула, и, наклонившись, попробовала зацепить чужое плетение. Руки обожгло, как будто крапивой хлестнули. Она вскрикнула и отшатнулась, отцепившись от сетки. Посмотрела на свои руки - на ладошках виднелись бледные полоски свежей регенерировавшей кожи залеченных порезов, которые она получила, пока снимала ошейник, и новые красные пятна в тех местах, где она касалась чужого заклинания. Точно, похоже на ожог крапивой.

Аленка, скривившись, бросила злобный взгляд на эту непонятную фигуру в углу. Как же надоели ей эти прятки от оборотней. И гибель мамы от рук недооборотня. Похоже, виновник всех её несчастий стоит сейчас перед ней, а она его даже увидеть не может.

Девушку всё сильнее охватывала ярость на невидимого противника. И на Макса он напал, и на неё пытался напасть, когда она Макса отыскала. Ну держись, сейчас тебе мало не покажется.

И скомандовав ведам:

- Готовьтесь кидать новый стазис, я свой снимаю! - она рванула свое плетение, предварительно зацепив его за чужое в нескольких местах, словно на липучках.

Тут же произошло множество действий.

Молодой веде удалось сдернуть невидимость с соперника, и перед глазами присутствующих проявился поп в рясе, с аккуратной окладистой бородкой, коротко остриженными волосами. Он на мгновение пришел в себя, пока веды накидывали на него свои стазисы, и этого мига ему хватило, чтобы запустить какое-то заклятие, которое попало в одного из тигров, неаккуратно оказавшегося на траектории движения заклинания. Тот только взрыкнул, и упал как подкошенный. А священник снова замер, находясь под воздействием уже двух стазисов, от обеих старших вед. Те не пожалели последние силы, и вбухали их в свои заклинания. Теперь этого стазиса хватило бы на несколько дней, а не часов, как у обычного.

Аленка бросилась к пострадавшему тигру. Тот дышал с трудом, на боку, которым он так неаккуратно подставился под заклинание, расплывалось черное пятно, но крови видно не было. Аленка запустила сканирование здоровья, и замерла в недоумении: легкое и печень, попавшие в район удара, почернели, и были практически мертвы. И чернота расползалась дальше внутрь, по остальным органам. И её энергия жизни, которую она щедро выплеснула на пациента для лечения, казалось, только ухудшает и ускоряет процесс отмирания органов. Это была даже не "черная плесень", а что-то гораздо хуже.

Она потрясенно подняла голову, и спросила у старших вед, которые тоже к этом у времени сканировали пациента:

- Что вообще это такое? Так бывает? Это как надо изменить энергию жизни, чтобы она вместо исцеления, наоборот, разрушала живое? Я не знаю, что делать.

Глафира предложила стазис, но бабушка Елена отвергла, потому что стазис тоже на энергии жизни, и будет подпитывать будет это проклятье.

Аленка задумчиво сказала:

- "Черная плесень" разрушает энергию жизни. Вот как бы такую "черную плесень" придумать именно для этой заразы, чтобы она всю её выела, а остальное не трогала?

Бабушка с Глафирой вытаращились на нее как на сумасшедшую. Бабушка возмущенно сказала:

- "Черная плесень" - это преступление для ведуний, она же против жизни!

Но Глафира внезапно приняла сторону молодой Елены - махнула рукой на умирающего тигра, и возмущенно ответила:

- Вот преступление против жизни! А то, что предлагает Аленка - это антибиотик, можно сказать. Тоже уничтожит живое, но только то, что вредно.

Бабушка задумалась, Глафира склонилась над пациентом, и все три веды начали тихонько бормотать формулы плетений, показывая их друг другу на пальцах, и что-то уточняя.

Один раз только Глафира громко заметила:

- Эх, разморозить бы попа, да заставить его нам "черную плесень" наделать!

Дамир тут же откликнулся:

- Так вы посмотрите на защитниках церкви - наверняка на ком-то висит. Заодно их и помыть в святой воде надо будет всех. Я правильно противоядие запомнил?

Три пары глаз, сияющих изумлением и воодушевлением, повернулись к нему, и Глафира резюмировала:

- Дамирчик, ты гений. Показывай, где там пленные. А вы давайте тут дальше думайте, что можно сделать.

Громкий голос Глафиры в отличной акустике церкви был вполне слышен и оставшимся ведам:

- Этого к нам... Этого тоже к нам. Этот наш? Его срочно мыть. Этого к нам... Этого мыть. Да не плещите просто так святую воду! Её можно очень сильно разбавить, и на всех хватит. На ведро столовой ложки хватит.

В алтарное помещение, где засели веды со своим импровизированным лазаретом, втащили уже первого арестованного. Увидев попа в стазисе, он зарычал. Охранники напряглись, но рычал он на своего хозяина, глядя на него с такой испепеляющей ненавистью, что, будь у взгляда сила, поп бы уже превратился в кучку пепла. Бабушка Елена глянула мельком, и сказала:

- Потерпи немного. Скоро подчинение снимем, и плесень смоем. А сейчас постой спокойно - посмотрим мы, что на тебе такое наворочено.

Веды, все три, включая вернувшуюся Глафиру, кружили вокруг связанного полуооборотня, и опять о чем-то спорили.

Потом, поставив перед собой плененный "образец", они склонились над умирающим тигром.

И тут пленный заговорил:

- Я немного вижу. У него чернота там внутри, да? - голос был хриплый, рыкающий. Все-таки звериная пасть не предназначена для человеческой речи. Но слова различить было можно. Аленка даже мельком подумала, что, видимо, он уже давно в таком состоянии ходит, раз говорить научился. Ягуар Макса, например, с ней не разговаривает словами, только рыками.

Веды машинально кивнули, не теряя сосредоточенности, но Елена-старшая глянула с интересом:

- Правильно видишь. И что, знаешь, как вылечить?

Недооборотень пожал плечами и тихо пробормотал:

- Когда он на моем друге это проклятье испытывал, то вначале поил водой с какой-то плесенью, а потом святой водой.

Теперь уже все три веды на него уставились. Глафира спросила:

- Друг-то выжил после этого?

Мужчина с головой волка мрачно кивнул и ответил:

- Выжил. Да толку - он его все равно потом замучил. Друг кошаком был, а значит, вообще недостоин жить. Мы-то, псовые, хотя бы одной с ним ипостаси, так нас он берег. А остальные ипостаси вдвойне прокляты, получается - и из-за того, что оборотни, и из-за того, что иные от него оборотни.

Дамир услышал беседу, и вмешался:

- Что, так и говорил - прокляты?

Елена-старшая помешала начинающейся дискуссии:

- Давайте потом пообщаетесь на абстрактные темы. Дамир, не мешай. Кстати, где Софья? Странно. что её до сих пор нет.

- Да и Медведева надо поискать - вдруг вспомнила Аленка.

Макс встревоженно посмотрел на Дамира:

- А Софью зачем сюда приволок?

- А кто бы её удержал дома? Это же "тень".

Макс вздрогнул и посмотрел на товарища. Тот насмешливо улыбнулся, и добавил:

- Она мне командование своим отделение отдала на сегодняшнюю операцию, сама обещала снаружи ждать. Но уже все закончилось, так пойду ее позову. Странно, что она не прискакала сюда одновременно с Аленкой. Неужели послушалась в кои-то веки?

Мужчины встревоженно посмотрели друг на друга и выскочили из помещения одновременно, отдавая по пути распоряжения охранять вед и пленных.

В это время поиск противоядия продолжался полным ходом.

- Какую, говоришь, плесень он давал пить? - бабушка Елена с интересом смотрела на пленника. Даже звериная морда казалась умной. "Интересно, какое у него лицо, такое же умное?" - вдруг мелькнула посторонняя мысль, и Елена-старшая невольно мотнула головой, чтобы отогнать лишние мысли. Но додуматься та мысль успела: "Вот Аленка расколдует, и посмотрю", после чего старшая веда опять обрела контроль над своим сознанием.

- Да вот что-то типа той, что на мне сейчас висит. - пленный мотнул головой в том направлении, куда смотрели и веды.

Бабушка Елена ахнула:

-Ты и её видишь? Отлично. Похожа, говоришь? - она пытливо глянула на собеседника.

- Да, я не утверждаю, что точно она. Но других похожих здесь не вижу.

- Какая прелесть! - обрадовалась бабушка Елена. - Ну что, девочки, пробовать будем?

Аленка тяжело вздохнула и ответила:

- Других вариантов все равно нет. У него уже бОльшая часть органов отказала. Давайте пробовать ею. Только как в воду её поместить?

Глафира зычно крикнула куда-то в глубь церкви:

- Принесите воды попить?

Бабушка Елена, недолго думая, вытащила перочинный ножичек и резиновые перчатки из своих многочисленных карманов сумки, которая так и висела у нее на плече постоянно, надела перчатки, вынула лезвие, и посмотрев на пленного, галантно спросила:

- Вы позволите, сударь?

На волчьей морде разлилось ехидное выражение, и ответил он на такой же высокопарной волне:

- Не вижу причин вам отказать, сударыня.

Бабушка ловко отрезала кусок одежды, на котором видела плетение, и бросила в так вовремя доставленный стакан с водой, коротко скомандовав подбежавшему двуипостасному:

- Еще воды.

Поболтав лоскутком в стакане, бабушка скептично посмотрела на него, стрельнула в стакан энергией жизни, и, увидев, что "плесень" уничтожила её заряд, удивленно прошептала:

- Кажется, получилось.

Напоить этой дрянью умирающего тигра оказалось той еще задачкой, но, тем не менее, веды справились. И стали наблюдать. "Черная плесень", как ни странно, не пожирала человека изнутри, как то непонятное проклятье, с которым они боролись сейчас. Зато, попав внутрь пациента, оно стремительно стало съедать те черные пятна, которые уже дошли до желудка и второго легкого. Чуть-чуть оставалось до сердца. И за сердце Аленка опасалась больше всего. Она прекрасно помнила слова бабушки Елены, что, если сердце работает, то вылечить можно практически любую болячку, а если сердце слабое, то не обращай на остальные жалобы внимания - лечи сердце.

Тут им повезло - сердце у этого тигра было крепкое, а подставился он под удар правым боком. Потихоньку черные пятна под воздействием "черной плесени" исчезали. После их исчезновения органы становились красными, воспаленными, но - живыми!

И ведуньи, помолившись всем известным богам, влили в пациента святую воду для нейтрализации уже "черной плесени" и принялись восстанавливать ожившие органы.

Лечила в основном Аленка, потому старшие веды и так были вымотаны боем, а она все-таки сумела восстановиться рядом с Максом.

Когда опасность для жизни пациента миновала, и он уже просто крепко спал, Аленка перевела дыхание и подняла голову, чтобы осмотреться. Она чувствовала себя уставшей и очень голодной. Подзарядка от любимого - хорошо, но энергию надо и физически восполнять. Бабушка Елена достала из своей бездонной сумки очередной флакончик и протянула ей:

- Тонизирующее средство. Пей, а то свалишься в обморок, и никакой муж не поможет. Там куча витаминов и микроэлементов, то, что сейчас тебе нужно.

- А где Макс? Да и Дамир ушел. Еще что-то случилось? - удивилась Аленка.

- Так сама же их отправила Медведева с Софьей искать. Ну что, ожила? Пойдем на выход? - бабушка дождалась согласного кивка внучки и все три веды потихоньку побрели на выход, устало передвигая ноги.

Раненного тигра бабушка велела унести в лазарет на носилках, и кто-то из охранников превратился в зверя, и молнией унесся из церкви, а попа, да остальных пленных, видимо, давно уже забрали.

Но далеко уйти им не удалось. В основном помещении церкви было шумно, но все в основном толпились у входа в подвал. И именно в том направлении Аленка чувствовала и присутствие Макса.

Бабушка притормозила очередного пробегающего мимо них оборотня и строго спросила:

- Что случилось?

Парнишка оказался из отряда Софьи, с ипостасью рыси, и злым голосом сказал:

- Там эта сволочь, которую в отряд не взяли, Соньку захватил, и мужика, который омоновец, в заложники, и требует отдать ему попа в обмен на них. Макс с Дамиром с ним переговоры ведут, но пока бесполезно. Он их там щитом выставляет, сам за ним прячется. Какие-то ошейники на них надел, те, как куклы безвольные мотаются, ничего сделать не могут. А я там окошко сзади него увидел, побежал, может, подберусь сзади.

Глафира насмешливо уточнила:

- А сможешь?

Рысенок удивленно воззрился на нее:

- Я же "тень", пролезу там, где другие не смогут.

- Ну а потом что? Добавишь ему еще одного заложника?

Аленка ахнула испуганно и виновато прижала ладошку ко рту:

- Ой, это же я Софью без невидимости оставила, когда Макса почуяла. А он, наверное, за нами шел, вот и захватил её.

Паренек укоризненно посмотрел на нее, но ответил неуверенно:

- Она же подготовленный боец, и раньше без невидимости справлялась как-то. Сама, наверное, опять погеройствовать решила, в подвал полезла.

Бабушка Елена задумчиво произнесла:

- Хоть какой подготовленный боец, но тот захватчик тоже не слабак. А когда умения одинаковые, то побеждает более сильный и опытный. Так что не Софьина вина, что она попалась. Ладно, - вынырнула Елена-старшая из своих раздумий. - Тут все при деле, так что веди, "тень", к окошку. Посмотрим, чем тебе помочь нанести удар сзади.

Обходить пришлось почти всё здание. И окошко, на уровне земли, оказалось таким маленьким, что пролезть туда могли, дай Бог, этот паренек, ну и Аленка. А старшие веды, хоть и не в теле женщины, но все равно тазовые кости у них были явно шире проема подвального окна.

Но прежде, чем лезть, нужно было разведать обстановку. И все четверо, по возможности бесшумно, улеглись прямо на землю, заглядывая в окно. Увиденное зрелище удручало.

У самого окна была куча старой мебели, досок, каких-то банок и пакетов с чем-то непонятным. Видимо, подвал использовали по принципу хранения здесь того, что "кинуть жалко, и есть не хочется", пусть полежит, может пригодится. Сам Умар, которого Аленка сразу признала даже со спины, и это действительно был оборотень, которого Дамир не принял в отряд, стоял достаточно далеко от окошка, прячась за очередной кучей старого скарба от тех, кто мог войти или стрельнуть в дверь. И это давало шанс подобраться к захватчику поближе незамеченными.

Софья и Игорь Медведев стояли между ним и дверью, шатаясь, как пьяные. На шеях у них поблескивали какие-то металлические ошейники, и цепи от них держал захватчик.

Умар взмахнул рукой, что-то говоря своим оппонентам, и Аленка увидела пистолет в руке.

Рысенок рядом ругнулся:

- Пистолет всё осложняет. Наверняка серебряными пулями заряжен.

Аленка прикинула расстояние и огорченно сказала:

- Стазисом мне отсюда не докинуть - далеко. Надо внутрь лезть и поближе подбираться.

Парень мрачно посмотрел на нее:

- Ты же шумная, тебя услышит. А никак нельзя мне это заклинание дать? Я подойду и кину. Ведь невидимость вы Соньке давали как-то, она говорила.

Старшие веды только головой покрутили, а Аленка возмущенно прошипела:

- Ну, Софья, болтушка, больше не буду ничего ей делать!

Рысенок обиженно посопел, и сказал:

- Если ничего не придумаем, так и впрямь, может, больше ничего и не сделаешь. Грохнет их тут этот захватчик. Промахнуться на таком расстоянии сложно.

Аленка представила, что Софья может погибнуть, и ей поплохело. Как-то до этого времени всё равно ощущения реальности происходящего у нее не было. Она не осознавала, что действительно может погибнуть, и уверилась в собственной живучести, особенно благодаря связи с Максом, когда они друг друга уже несколько раз вытаскивали из-за грани. Но пуля в сердце неизлечима, даже при их связи. А для Софьи - тем более.

Дрожащими руками она стала обследовать карманы на предмет того, к чему можно привязать плетение стазиса. Но нашла только чупа-чупс, непонятно как завалявшийся в кармане куртки. Она показала конфету всем присутствующим, и истерично хохотнула. Остальные тоже захихикали на разные лады. Очень уж чужеродно и празднично сиял шарик на ножке в красном фантике для лежащих на земле людей. В эту ситуацию он никак не вписывался.

Вручив конфету парню, девушка уселась прямо на землю, и стала наплетать стазис на шарик, думая, как его прикрепить так, чтобы он развернулся от удара и захватил окружающее пространство на несколько метров вокруг. Да, Аленка решила перестраховаться, и пусть все застынут там статуями.

Но получалось плохо - сил не хватало, да и умения тоже. Слишком большое заклинание начинало сваливаться с конфеты, и запутываться. Поэтому на много её не хватило. Со вздохом отдав парню конфету, на пробормотала обессиленно:

- Постарайся попасть ему в спину или затылок. Тогда надежно руки заморозит. А если куда-то в другое место - то не знаю.

Парнишка кивнул, взял конфету и скомандовал:

- А теперь все отползли подальше, и молчите, чтобы вас не было слышно. Я окно открываю и туда иду. А слух у нас острый.

Глафира усмехнулась:

- А тебя не услышат?

Паренек ответил насмешливо:

- Я же "тень", причем один из лучших. Меня - не услышат.

После этого женщины просто молча встали и отошли за стену, а паренек с необыкновенной ловкостью, даже не меняя ипостаси, совершенно бесшумно вскрыл окно и скользнул в него. Веды только восхищенно ахнули.

Выждав буквально несколько секунд, Аленка со всеми возможными предосторожностями, вспомнив уроки Софьи по бесшумному передвижению, скользнула к окну посмотреть, что происходит. И оказалось, очень вовремя.

Раздался выстрел, все замершие до этого фигуры пришли в движение. И кажется, заложники упали. Крикнув старшим ведам, чтобы бежали обратно в церковь и в подвал, Аленка проскользнула в подвальное окно. Конечно, не так ловко и бесшумно, как предыдущий лазутчик, но нигде не застряла, и не свалилась бесформенным кулем, а спрыгнула достаточно ловко на пол, и, прячась за кучами, пошла навстречу бою.

Шум стоял неимоверный, и понять, что там происходит, девушка толком не могла.

Повесив на кончики пальцев стазис, чтобы шарахнуть по врагу, вся в напряжении, Аленка кралась по подвалу. И она чуть не заорала от страха, и не метнула заклинанием, когда к ней метнулась тень. А тень оказалась ягуаром, и тот лизнул её в лицо и сердито рыкнул.

- Фух, - облегченно выдохнула девушка. - Да не лезу я в гущу событий. Со стазисом шла, вот, чуть на тебя его не кинула. Напугал. Быстро двигаешься, не заметила.

Ягуар рыкнул более успокоенно и заинтересованно.

- Да чувствую я тебя. Но вот ты только что там был, а сейчас уже сразу раз - и тут оказался. А там что? - обеспокоенно спросила девушка. - Никто не ранен, не погиб? Пойдем туда, наверняка ведь моя помощь требуется. Не волнуйся, я буду осторожной.

Ягуар нехотя посторонился, и пошел рядом с девушкой.

Вывернув из-за очередной кучи хлама, Аленка с Максом вышли к остальным.

Аленка сразу вычленила 1 замершую и 3 лежащие фигуры, вокруг которых хлопотали остальные.

Подбежав к замершей фигуре Умара, она скинула свой припасенный стазис на него, потому что видела, что этот истаивает. В это время подбежали два двуипостасных с веревками и принялись его связывать, а Аленка метнулась к лежащим.

Первым делом она подбежала к Софье, которую было далеко видно по красно-черной гриве волос. Та была жива, просто в обмороке. Глянув глубоким зрением, Аленка возмущенно засопела: серебряный ошейник препятствовал превращению в зверя, да еще и тянул энергию именно из звериной ипостаси. Если срочно не снять, так Софья может и без своей пантеры остаться.

Максим, который уже обратился опять в человека, предупреждающе окрикнул:

- Осторожно, серебро нас обжигает! - но опоздал.

Она схватилась за ошейник, и почувствовала, что тот обжег её, как раскаленный. Веда взвизгнула и отдернула руку.

В этот момент подоспели запыхавшиеся старшие веды. Аленка, дуя на обожженную ладонь, показала бабушке на ошейник, та кивнула, и спокойно сняла его. Ей он не причинил никакого беспокойства.

Сняв ошейник, веда ахнула, и начала ругать всех этих придурков-садистов, придумывающих такие средства пыток: вся шея у Софьи была обожженной, кровоточила и выглядела просто ужасно. Дышала девушка с трудом, с хрипом втягивая воздух через поврежденное горло. Понятно, почему девушка была в обмороке. Удивительно, что она вообще была жива.

Глафира занялась ошейником и обработкой ран Медведева. Там картина была полегче, потому что он был еще не обернувшийся оборотень, но досталось и ему.

Третьей лежащей фигурой оказался Дамир, причем в тигровой ипостаси. Аленка продиагностировала его и увидела, что он ранен пулей в переднюю правую лапу. "Вот в кого стреляли, оказывается" - мельком отметила Аленка, пытаясь залечить своей энергией его рану. Но та не затягивалась - пуля, сидящая в ране, мешала заживлению.

Дамир скулил и тянулся к Софье.

- Вот беспокойный пациент! - рассердилась Аленка. Она подозвала Макса, тот посмотрел на умоляющие глаза тигра, и - оттащил его поближе к Софье, уложив практически рядышком. Дамир, не обращая внимания на свою рану, отпихнул носом руки Елены-старшей, которая пыталась лечить Софью энергией, и принялся её вылизывать.

Веды, наблюдавшие за беспокойным оборотнем, ахнули: ранки на шее стали затягиваться почти мгновенно. Большой шершавый тигриный язык словно слизывал их, оставляя за собой только тоненькую молодую розовую кожицу. Макс, увидев такое действие, еще и перевернул сестру, чтобы тигру было удобнее вылизать и вторую часть шеи. После обработки всех ран, а тигр облизал еще до кучи и ссадины на руках, тут же исчезнувшие, Софья стала дышать гораздо спокойнее и легче. А когда бабушка Елена подсунула ей под нос нашатырку, то сумела даже открыть глаза.

Все окружающие облегченно вздохнули. Софья непонимающе осмотрелась, протянула руки к шее, потрогала её, посмотрела на Дамира, который обессиленно лежал рядом, и заплакала, обняв тигра за шею. Но долго поплакать не сумела - её объятья потревожили рану, тигр непроизвольно дернулся и проскулил что-то невнятное.

Софья заглянула ему на ту сторону, где была рана - до этого он к девушке был повернут своей целой стороной. Укоризненно посмотрела ему в глаза, и тигр, кажется, слегка смутился. Тут же перетекла в пантеру, которая обошла тигра, и стала вылизывать его раненное плечо, которое он не дал долечить Аленке.

Все присутствующие в зале замерли. Веды перешли на глубокое зрение. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом Аленка увидела, как ауры Софьи и Дамира объединяются, сливаются, и вот - полыхнуло так, что даже глазам больно стало. Аура стала одна на двоих, ослепительно золотистая, но вскоре запереливалась всем цветами радуги.

Все оборотни, бывшие в этот момент в подвале в звериных ипостасях, ликующе зарычали, а в человеческом облике, крикнули "Ура".

Но самое интересное произошло с раной Дамира. Пуля, застрявшая в ране, вдруг зашевелилась, и стала вылезать наружу. И вот уже выпала на пол, а пантера брезгливо её откинула подальше от них, коснувшись самым кончиком когтя, чтобы не обжечься. Старшая веда её подобрала, и спрятала в карман, улыбнувшись. А рана на плече тигра стала зарастать тут же, восстанавливая все кровеносные сосуды и сращивая поврежденные мышцы.

Аленка только ахала, глядя на это глубоким зрением. Зрелище было настолько завораживающим и прекрасным, что она не сразу поняла, что говорит Макс, и куда он её тащит.

А Макс подвел её к Игорю Медведеву, который, кажется, остался единственным пострадавшим. Он еще был без сознания. Аленка быстро продиагностировала его глубоким зрением, и обратила внимание на его ипостась: медвежонку было гораздо хуже, чем хозяину, серебряный ошейник вытянул из и так слабого, неразвитого зверька, кажется, последние силы.

Глотая слезы от жалости, Аленка прошептала Максу:

- Я не знаю, что делать. Медвежонок умирает. А я не знаю, как ему помочь. Можно ли ему помочь обернуться?

Макс задумался. Огляделся, подозвал нескольких оборотней постарше. Посовещавшись, мужчины вспомнили, что можно вытащить застрявшего оборотня каким-то групповым танцем под луной. Кто-то из них стал звонить советникам, узнать, как провести этот ритуал, а несколько крепких парней подхватили Игоря, который весил, на взгляд Аленки, килограмм сто, не меньше, и потащили из подвала.

Все остальные смогли выйти своими ногами.